Прошлой ночью в Сеуле

Утро Ким Сокджина началось не с кофе, а с осознания того, что он находится не в своей квартире; с воспоминанием о том, как он имитировал приступ тахикардии на танцплощадке в топовом клубе; и с ужасающим пониманием того, что его местонахождение может привести за собой уйму неприятностей. Он был студентом, обманом пробравшимся в элитный частный клуб, напившимся там палёной водки, принесённой с собой, разумеется, тайно, ибо это запрещено правилами клуба. Выбора не было: либо качественное пойло, но в домашних тапочках, либо это дерьмо, но в топовом клубе в центре города. Выбор был очевиден. Он, задыхаясь и умирая от обезвоживания, пытался выбраться из кучи одеял на огроменной кровати. Да где он вообще?! Кое-как отыскав выход из этого мракобесия, он обратил внимание на комнату, в которой находился. Большие панорамные окна, выходящие в самую сочную точку Сеула, стильная мебель, минималистичный декор и, конечно же, огроменная кровать. И, о Боже, спаси и сохрани душу и жизнь Ким Сокджина, он будет хорошим сыном, аминь — из кровати вываливалась зататуированная рука с красивыми и явно недешёвыми часами. Паника начала брать всё это дело в свои руки, уверенно направляясь в сторону истерики. Сокджин ничего не помнил. Он попытался вспомнить, что было последним моментом, отпечатавшимся в его памяти. Он помнил, как ужасно тряс грудной клеткой в центре танцплощадки, как ему стало плохо, как он пошёл в туалет, как его стошнило и кто-то держал его за волосы. Стоп. А где его, мать его, друзья? Ведь, логично, волосы держат только друзья и никто иной, ведь так? Сокджин, собрав волю и смелость в кулак, медленно переместил верхнюю часть туловища влево, чтобы убедиться, что этот мистер чеболь спит мёртвым сном. Успешно в этом убедившись, он на цыпочках пошёл искать любое устройство с выходом в интернет. Телефон он свой не нашёл, но нашёл свои трусы. Тогда чьи трусы на нём?! Он метко переместил взгляд вниз и увидел себя в трусах от самого Calvin Klein. Он решил думать логически и просто впихнул свои трусы в карман джинсов, а эти оставит себе. Что, каждый день, что ли, ходите в трусах Calvin Klein? В итоге ни о каком телефоне, видать, эта квартира не знала — он абсолютно ничего не нашёл, и это был звоночек. Странно, что у его ночного партнёра нет телефона. Он собрал все вещи и, быстренько одевшись, поплёлся к входной двери. И слава Богу, комната, где он проснулся, выходила в коридор с входной дверью, и ему не пришлось искать её под аккомпанемент снова начавшейся истерики. Дверь открылась после некоторых манипуляций — чёртова новизна технологий, заебала. Сокджин вышел в длинный коридор отеля. Подождите… это был отель? Он не знал, плакать ему или смеяться. Он сориентировался и свернул направо, где виднелся лифт, из которого вышел мужчина в деловом костюме. Он практически забежал в него и торопливо нажал на первый этаж — медлить было уже нельзя. Он не знает, где он; он бедный студент, захотевший неприятностей на пятую точку. Радует, что он больше не живёт с родителями, снимает квартиру с другими, но самое главное — он не знает, что случилось с его друзьями. С Чимином и Тэхёном. Ведь палёную водку хлебал не только он. В зюзю были все, и Сокджин даже не помнит, когда они разбрелись кто куда. Он надеялся, что его друзья хотя бы живы, а то, зная скандальный характер пьяного Чимина, тот мог лежать трупиком в лесу за острый язык. А Тэхён — летающая в облаках золотая рыбка с ноткой ебанцы после алкоголя — тоже мог сейчас лежать где угодно, и это разрывало сердце Сокджина. Он выбежал из лифта и побежал прямиком к стойке регистрации. Перед ним стоял мужчина, так что он успел перевести дух, и когда тот отошёл, он, не сбиваясь, спросил: — Здравствуйте, не могли бы вы мне помочь? Прошлой ночью я потерял телефон и не стал искать его в ночи, так что просто лёг спать, но боюсь, моя девушка волнуется и не может мне дозвониться. Знаете, мы созваниваемся каждое утро. Не мог бы я позвонить через вас? Улыбка дружелюбная, поза спокойная, и никто бы не сказал, что он готов расплакаться от напряжения и пиздеца всей ситуации. Его друзья могли быть в опасности или же преспокойненько лежать дома и отсыпаться, и Сокджин очень надеялся на второй вариант. — А, да, конечно. Минутку, сэр, — с дружелюбной улыбкой проговорила девушка за стойкой и дала маленький телефон, вроде айфона. Сокджин отошёл на небольшое расстояние и быстро ввёл номер Чимина. Поднеся телефон к уху, он замер в ожидании. Сердце гулко билось в груди, а губы терзались зубами. Как же крипово на душе. Сначала раздавались гудки, а потом трубку сняли, и из динамика донёсся тихий, осторожный голос: — Алло, кто это? — Чимин? О Боже, господи, Чимин, ты как? Где ты? Радости не было предела. Чимин живой, он разговаривает, может быть, и вправду дома. — Сокджин? Это правда ты? Почему ты не брал трубку? Почему ты звонишь с незнакомого номера? Где Тэхён? — Я… я сейчас в отеле, и я проснулся в незнакомом номере без телефона и с ужаснейшим похмельем. Звоню через ресепшен. А ты где, дома? Голос начал дрожать, и Сокджин начал запинаться от накативших слёз. Чимин жив — и это главное. — Я в ванной заперся. Я тоже проснулся в незнакомом месте. Меня тошнит, Сокджин, и я не знаю, что мне делать. Я звонил тебе и Тэхёну — вы не брали трубку, я ужасно испугался. Ты уже звонил Тэхёну? — Нет, не звонил. Подожди, Чимин, ты не дома? Где ты? Можешь сказать? Может быть, я смогу приехать и забрать тебя. — Я не знаю, где я. — Тогда тебе безопасно сейчас выйти из ванной? Ты говорил, что заперся. Тебе кто-то угрожает? — Нет, всё нормально. У меня просто началась паническая атака, и я успел только прихватить телефон. Я так и не вышел и не проверил это место. Чёрт, Сокджин, куда мы влипли? — Так, давай, я сейчас попробую позвонить Тэхёну. А ты поторапливайся и уходи оттуда. Кто знает, может, хозяин квартиры скоро проснётся. Давай, Чимин-и, не дрейфь. Пора выбираться из этого пиздеца. И больше никаких, нахер, клубов. — Согласен. Повесив трубку, он набрал номер Тэхёна. Гудки шли и шли, а трубку никто не брал. Сокджин чуть не уссался от страха. Он начал кусать палец от напряжения. Трубку так никто и не взял, и он, чертыхнувшись, взялся за голову. Хорошо хоть Чимин в порядке. Но что делать с Тэхёном? Было ужасно страшно за него и за его родителей. Мистер и миссис Ким просто не переживут, если что-то случится с их единственным сыном. Он нехотя направился к девушке за ресепшеном и медленно отдавал телефон, как вдруг тот завибрировал. На экране высветился номер Тэхёна. Он быстро извинился и молниеносно взял трубку. — Алло, Тэхён! Тэхён, ты слышишь меня? — Сокджин? Где ты? Где Чимин? Что вчера произошло? — Неважно, потом поговорим. Просто скажи, где ты. С тобой всё нормально? — Да-да, всё окей. Я проснулся в незнакомом месте, но я ушёл, и сейчас сижу на скамейке около FiftyFriet. Ну знаешь, магазин винтажных дисков и кассет. Пытался включить телефон. — А, тогда я предупрежу Чимина, чтобы он шёл к тебе, окей? Никуда не уходи, ясно? Я скоро приду. — Ладно. Поторопись, пожалуйста. Мне чертовски страшно. Сокджин, наконец отдав телефон, вылетел из этого злосчастного места, так и не стерев номера своих друзей, и совсем скоро он об этом горько пожалеет. Он бежал со всех ног, оглядываясь, будто за ним кто-то гнался. Он предупредил Чимина, так что оставалось только понять, где он и как добраться до Тэхёна. Вокруг были только богатые многоэтажные дома и суперкрутые магазины, и Сокджин выделялся. Он ого-го как выделялся: растянутая футболка, потёртые джинсы и испачканные конверсы, взлохмаченные волосы и ошалелый взгляд. Чтобы понять, где он, он спросил дорогу у нескольких человек, так что вскоре у него уже был маршрут. О деньгах и речи не шло — пусто всё: ни телефона, ни денег. Так что пришлось задействовать весь опыт, полученный в школьном клубе лёгкой атлетики. Надолго Сокджина не хватило. Он был слаб, он не ел с самого пробуждения в незнакомом номере, он ужасно хотел пить, у него разрывалась голова, но он всё равно бежал. Потому что надо. Потому что там его ждали друзья. Когда он наконец добрался, был уже вечер. На скамейке сидел Тэхён, опустив тёмно-коричневую макушку. Он мелко теребил пальцами край своего лонгслива и шмыгал носом. У Сокджина сжалось сердце — как же он был благодарен, что с ним всё в порядке. — Тэхён. Тэхён быстро поднял взгляд и, увидев Сокджина, разревелся навзрыд. Он так боялся, что с Сокджином что-то случилось. Он так его ждал. Тэхён подбежал и крепко-крепко обнял Сокджина и разревелся ещё сильнее. Напряжение спало, боль в сердце утихла, спокойствие приходило медленно. Для идеала не хватало только Чимина. Сокджин обнял его в ответ так же крепко и тоже начал тихо плакать. Боже, как же он рад, что Тэхён не закопан где-нибудь в лесу, а стоит сейчас и обнимает его, даже если плачет навзрыд. Да плевать. Заслужили. После такого дня. В промокших от слёз глазах Сокджина показался парень в белом халате. Он что, сошёл с ума? Кто вообще прогуливается в спа-халатах по улице? Подождите… он сейчас бежит к ним… — Сокджиииииин! Тэхёёёён!!! Чимин налетел на них и тоже крепко обнял, но расплакаться не успел — его замутило, и ему пришлось отойти, чтобы выплеснуть свою микрофлору в, получается, флору. Сокджин и Тэхён, взяв Чимина под обе руки, сели на скамейку, чтобы наконец прийти в себя. Первым заговорил Сокджин — пришлось начать ему, потому что Чимин был никакой, а Тэхён всё ещё шмыгал носом. Небось простудился. — Так, давайте. Первое — вернёмся домой, и там уже всё обсудим, окей? А то темнеет, и я ужасно хочу есть и пить. Продолжение следует…