Кераунофобия

Когда вдали послышались не предвещающие ничего хорошего раскаты грома, Мисси не могла понять, отчего внутри у неё всё сжимается, как когда-то давно, в детстве. В детстве, когда она была маленькой, беспомощной, человеческой девочкой. Сейчас она благодаря трости стала чуть ли не всесильной вампиршей, которая обожает пугать до инфаркта жалких людишек и не гнушается даже пить их кровь. По идее она должна была бы перестать вздрагивать из-за любой мелочи. И действительно, она уже не боялась пауков, быстро избавилась от страха высоты, иначе как летать в облике летучей мыши на пару с Дюком? Но как только синоптики сообщили, что в скором времени ожидается сильнейшая буря за последние десять лет, Мисси ощутила, как тревога кольнула её в грудь. Неужели этот детский страх засел в ней настолько глубоко, что даже мощь трости не смогла его искоренить? Ладно, это всего лишь отголоски старой её, слабой и пугливой. Она возьмёт Минос спать к себе, как она, в целом, и обычно делает, и ей вообще не будет страшно. Так думала сиреневолосая вампирша, готовясь ко сну. Но гроза вдали и ураган за окном, настолько сильный, что, казалось, он способен снести фамильный особняк Силаффов в два счёта, по-прежнему вселяли какой-то первобытный ужас в сердце, хоть рядом и был дорогой питомец. Даже выпитое успокоительное не помогло (сохранилось со времён постоянных перепалок с Дюком). А когда небесный гнев уже навис над городом и удары молний были слышны чуть ли не над крышей особняка, терпеть стало просто невыносимо. Мисси вся тряслась под одеялом и, не смыкая глаза, пялилась в сторону зашторенного окна своей спальни, судорожно сжимая в руках заветную трость. Хотелось плакать, кричать, спрятаться под кроватью и не выходить оттуда, пока всё не утихнет. Это состояние пугало, злило и раздражало. Откуда это чувство беспомощности? Словно она и не переставала быть слабой человеческой девчонкой. Минос и та обеспокоенно косилась то на окно, то на хозяйку и никак не могла поддаться объятиям сна. Мисси прижала зверька к себе и, лёжа на спине, стараясь преодолеть пелену граничащего с паникой страха, долго думала. Стоит ли оно того или не стоит? Унижаться как маленькая девочка перед бывшим врагом или не спать сегодня вообще? В конце концов, решив, что чувство бессонницы самое отвратное, какое только может быть, в целом, как и постоянный необоснованный страх, что в неё ударит молния, Мисси дождалась, когда временно утихнет гром, вскочила с кровати и, взяв Минос на руки, побежала к соседней спальне, всё ещё не веря, что она это делает. Морально девушка уже готовилась к муторным объяснениям с другом, к возможным подколам с его стороны, но сейчас она была готова переступить через свою гордость, лишь бы спокойно поспать. К тому же в последнее время её отношения с Дюком приняли весьма неожиданный оборот, в самом что ни на есть хорошем смысле. Где-то полтора года назад она бы и подумать не могла о том, чтоб обращаться за помощью к этому заносчивому идиоту-извращенцу, коим он изначально был в её глазах. Однако времена, когда они жёстко ругались, презирали друг друга и даже пытались убить, остались в прошлом. Они смирились со своим положением, научились, пусть и сквозь зубы, принимать друг друга, видеть иную сторону. Розыгрыши и подколы, а также пассивная агрессия порой, никуда не делись, но в остальном их было не узнать. Для Мисси стало открытием, что с Дюком можно спокойно общаться, весело проводить время, говорить о наболевшем. Он стал более понимающим, внимательным, даже каким-то чересчур заботливым по своим меркам. Хотя может он всегда был таким, просто она не замечала? Да, бесящим он всё ещё иногда мог быть, но, исходя из всех вышеперечисленных факторов, у Мисси были веские причины надеяться, что её просьба будет исполнена, а не осмеяна. По дороге к спальне Дюка, сиреневолосая, осторожно отодвигая шторы, (хотя смысла в осторожности не было, ибо солнце было закрыто тёмным небом), глядела в окна. Гром пока стих, но ветер гнул вековые деревья к земле только так, а высоко в небе учились летать мусорные пакеты. Этот день точно ожидался страшным, и не факт, что к ночи ситуация улучшится. Минос недовольно заурчала, когда поняла, куда они направляются, спрыгнула с рук хозяйки и устремилась обратно к спальне девушки. Да, хоть Дюк и Мисси уже почти не держали обид друг на друга, доверительные отношения между Силаффом и кошкой так и не заладились. – Предательница, – пробурчала вампирша, но от нечего делать робко постучалась в дверь рядом, – Дюк? Свет в коридоре, оглушительный удар. Мисси сначала вскрикнула, а потом вся сжалась, будто испуганный ёж. Дыхание участилось, она до хруста сжала ручку двери, уже готовясь распахнуть её, и плевать, что разрешения на вход ещё не было. Сердечко бухало в груди, в голове проносились картинки из детства, когда её, совсем ещё кроху, оставили одну в комнате с не зашторенными окнами во время такой же ужасной бури. А может, и не такой ужасной, детское воображение всегда любит приукрашивать. – Входи, – послышалось с другой стороны двери. Мисси тут же влетела в комнату, оставив в дверном проёме крохотную щель, на случай, если всё-таки придёт Минос. Дюк сидел на кровати, сверля подругу сонным, недоумённым взглядом. Тёмно-красная майка с изображением милого пёсика, висевшая мешком на болезненно-тощем теле, открывала заострённые плечи, тонкую, длинную шею, с ярко выделяющимися на смертельно-бледной коже следами от вампирского укуса, и верх груди. Под одеялом Мисси разглядела резинку от чёрных шорт. Тёмные волосы, всегда аккуратно зачёсанные назад, были растрёпаны, как у беспризорника. В ситуации поспокойнее такой вид друга позабавил бы девушку: таким она Дюка ещё не видела. – Я разбудила тебя? – виновато поинтересовалась юная Дюмариас, нервно сжимая древко реликвии. – Командная работа с громом, – хмыкнул Дюк, – Что случилось, мышка? Обычно её бесило, когда он так её называл, но сейчас у неё совершенно не было настроения даже делать ему замечание. Набрав побольше воздуха в грудь и кое-как уняв бешено колотящееся сердце, сиреневолосая выпалила, опустив голову: – Можно я посплю у тебя сегодня? Вся сонливость мигом пропала с лица вампира, глаза так и полезли на лоб. Несколько долгих секунд он молчал, задумчиво поглядел в сторону зашторенного окна, за которым во всю хлестал ливень, а ветер не стих ни на децибел. Понял? Сейчас засмеёт? – Давай, ложись, – наконец сказал он, вставая с кровати и поправляя простыни с подушками. Мисси с напряжением в каждой клеточке ждала очередного грохота за стенами особняка, ей не терпелось как можно скорее оказаться под одеялом, словно оно было сделано из титана и могло защитить от любой угрозы. Мысленно она горячо благодарила Дюка за понимание и, стоило тому закончить с процедурами, устремилась к кровати. Но тут Силафф забрал одну подушку и направился куда-то в сторону. – Стой-стой-стой, ты куда? – Мисси молниеносно перегнулась через постель и схватила брюнета за четырёхпалую руку. – Посплю в кресле, чтоб не мешать, – пожав плечами, ответил тот, как само собой разумеющееся. – Дюк, нет, – начала было девушка, но её слова прервал ещё один грохот, предвестником которого стала вспышка, озарившая комнату даже сквозь щель в занавесках. Молодую вампиршу словно парализовало, её тело вновь произвольно съёжилось, а рука сама до хруста стиснула руку Дюка, тот даже зашипел от боли. – Останься тут, – тихонько попросила Мисси, тяжело дыша, – Кровать большая, нам хватит места. Пожалуйста. Силафф недолго постоял в замешательстве, даже каком-то смущении. Понять его можно было. Это Мисси-то просит его лечь в одну кровать с ней? Мисси, которая, казалось бы, ещё совсем недавно даже смотреть на него не могла без презрения и крыла пятиэтажным матом и в глаза, и за глаза? Да, сейчас всё стало относительно хорошо между ними, но не настолько же, чтобы она доверилась ему до такой степени. – Ладно, – уж больно неуверенно произнёс Дюк, высвобождая руку из хватки девушки, чтобы затем в такой же неуверенности почесать затылок, – Тебе, эм… С какой стороны удобнее? Мисси, вдев трость в петличку сзади на нежно розовой ночнушке, чтоб она не мешала, молча улеглась на той стороне, которая была ближе к двери. Дюк улёгся на другой, положив на прежнее место подушку, после чего накрыл их обоих одеялом. Какое-то время они лежали напротив друг друга, то смотря прямо, то отводя взгляд, пока ветер и ливень за окном продолжали неистовствовать. Это было так странно, но одновременно так естественно, просто лежать рядом, ничего не говоря. – Извини, что вот так вторглась, – начала Мисси, оглядывая лицо мужчины, будто изучая каждую деталь на нём, – Неловко вышло. – Всё в порядке, – он слабо улыбнулся, прикрыв глаза. – Так тупо, правда? – девушка грустно хихикнула, – Мне уже почти двадцать, а я до сих пор боюсь грозы словно чумы. – У каждого свои фобии, – подметил Дюк, – Хорошо, что ты про мои не знаешь, там всё куда более запущенно. Мисси тоже слабо улыбнулась и зарылась лицом в подушку. Всякий раз, когда она наведывалась во время грозы сначала к родителям, в детстве, пока они не отдалились друг от друга, потом к старшей сестре Ванессе, пусть и не охотно, ей нравилось вдыхать этот аромат чужих подушек, одеяла, кровати в целом. Подушка Дюка пахла смесью стирального порошка, его одеколона и чего-то ещё. Новая вспышка и новый грохот. Мисси, которая уже успела расслабиться, снова подпрыгнула и пискнула, спрятав лицо в подушку. Спустя секунду она почувствовала, как к щекам приливает кровь. Боже, прямо перед ним, серьёзно? Но тут вампир протянул к ней руку и коснулся её плеча. Слегка погладил. – Всё хорошо, – сказал он, – Буря скоро кончится, это не на весь день. – Слушай, – снова несмело начала девушка, придвигаясь ближе, – Я понимаю, что ситуация и так странная. Но я могу ещё кое-что сделать? Мужчина подозрительно нахмурился, но согласно кивнул. Тогда вампирша придвинулась ещё ближе. И двигалась она до тех пор, пока её нос и лоб не упёрлись Силаффу в грудь. Тот изумлённо вскинул брови. Руку, которой он до этого касался плеча подруги, он убрал так далеко, словно боялся дотронуться. – Ничего, если так? – поинтересовалась Дюмариас. В такие моменты ей был важен именно физический контакт, что с родителями, что с сестрой. Опять же, когда-то давно Мисси не смогла бы без отвращения думать о том, чтобы лежать в обнимку с Дюком Силаффом. Но сейчас уже всё было по-другому. Сейчас она доверяла ему, знала, что он ничего ей не сделает. Пусть она и была слегка смущена, ведь так близко они ещё не были, дискомфорта как такового она не ощущала. Главное ещё, чтобы Дюк дискомфорта не ощущал. Вместо ответа мужчина опустил руку и накрыл ею девушку. Ободряюще похлопал по чуть приоткрытой спине. – Подожди, мне не очень удобно, – сказал он и мягко отпихнул её от себя, чтобы выбрать позу получше. Мисси терпеливо ждала, и заодно сама устроилась так, чтобы можно было быстрее заснуть. В конце концов сиреневолосая положила свою голову на руку вампира и прижалась к его груди, обхватив одной рукой его торс (поражало, насколько худым он был, что она могла это сделать одной рукой), а другую поместив на его плече. Длинные руки Дюка обвились вокруг неё, а подбородок лёг на её макушку. – У тебя рука завтра болеть будет, – прошептала юная Дюмариас, закрыв глаз. – Ничего подобного, у тебя голова лёгкая, – тихий смешок. Слышать его глубокий, немного грубоватый голос прямо над ухом было необычно, но приятно. Приятна была и небольшая тяжесть его рук на теле. Едва уловимый запах табака вперемешку с тем же самым одеколоном, которым пахли подушки, успокаивал, а объятия оказались довольно тёплыми и уютными, несмотря на его вампирское существо. Даже как будто бы, если прислушаться, можно было расслышать, что глубоко в груди у Дюка бьётся сердце. Настоящее, живое. Мисси уже понадеялась провалиться в долгожданный сон, однако небесам явно не понравилось, что их гнев игнорируют, и наказанием за это стал очередной, озаряющий особняк ослепительной молнией, удар. Сиреневолосая была готова выть волком, но кое-как она смогла подавить вскрик и издала лишь страдальческое мычание, сжав пальчиками ткань майки Дюка. – Тише-тише. Всё хорошо, – мужчина крепче прижал к себе девчушку и нежно провёл рукой по её волосам, – Милая, ты вся дрожишь. Расслабься. – Что со мной? Я не понимаю, – плаксиво произнесла Мисси ему в грудь, не в силах больше сдерживаться, – Я не должна быть такой… – Это всего лишь страх, – сказал Дюк, продолжая гладить её по голове, а потом и по спине, – Бояться нормально даже для вампира. Но сейчас ты в безопасности, слышишь? – он зарылся носом в её волосы, его козлиная бородка слегка кольнула девушку в лоб, – Всё хорошо, Мелисса. Бояться нечего. У вампирши что-то ёкнуло внутри: Дюк впервые назвал её полным именем. Она почему-то вспомнила, как отец называл её так. Не мама, не сестра, а именно отец. Как его громогласное, скрипучее «МЕЛИССА!!!» разносилось по всему дому, когда он хотел, чтобы младшая дочь объяснила наличие у неё очередной двойки по математике или спрятанных в столе набросков с девушками эротического содержания. Или, когда ему нужно было, чтобы Мелисса разрешила его очередную ссору с мамой, желательно подтвердив его правоту. Чтобы подросток помирил двух взрослых людей. Отныне со своим же полным именем у девушки сложились не самые приятные ассоциации. Но по какой-то причине с Дюком всё было иначе. Это из-за того, каким тоном он это сказал? Из-за того, что связь между ними не была такой напряжённой? Мисси прижалась всем телом к Силаффу, пока тот перебирал её волосы на затылке. И это тоже казалось теперь таким естественным. Даже… Комфортным? Ей было так комфортно рядом с ним в последнее время. Настолько комфортно, что она пришла к нему спать, доверила ему свой самый древний страх. И он не посмеялся, как сделал бы отец, не отправил её обратно к себе в спальню, как поступила бы мать, не стал задавать глупых вопросов, как стала бы Ванесса. Просто сделал и продолжает делать всё, чтобы она не боялась. Однако, хоть Мисси и сумела немного расслабиться, её всё ещё потряхивало, страх перед происходящим за окном ужасом всё не уходил. Она вжалась личиком в костлявую мужскую грудь, но это слабо помогало. Вдруг рука Дюка перестала гладить её волосы и спину и начала водить кончиками пальцев по затылку. Причём не просто водить, а как-то замысловато. – Что ты делаешь? – глухо поинтересовалась девушка, приоткрывая глаз. Дюк ответил не сразу, продолжая выводить «рисунки» на её голове: – Мама так делала, когда мне снились кошмары. Или во время грозы, – грустно вздохнув, он продолжил, – Я должен был угадывать про себя, какие фигуры она изображает. Это помогало отвлечься. Мисси попробовала сосредоточиться на траекториях движений пальцев вампира, каждую из которых он повторял по нескольку раз, чтобы она точно догадалась. Круг, треугольник, квадрат, ромб, зигзаг, сердце. Спустя пару минут таких манипуляций мысли юной Дюмариас начали путаться. Когда раздался ещё один грохот за окном, она даже не обратила внимания. Зато сквозь подступающую дрёму она услышала, как чуть скрипнула дверь и сквозь шум ливня прорезалось тихое «мяу». Затем четвероногий друг запрыгнул на кровать и устроился, прижавшись к спине хозяйки. – И вторая пришла? – хмыкнул Силафф, ни на секунду не переставая «рисовать» пальцем на макушке вампирши, но это уже было лишнее. – Ты прав, работает, – ответила та, протяжно зевнув и потёршись носиком о грудь мужчины. Её зевота передалась и ему. – Да. Не знаю, почему, но это всегда помогало мне. Рядом с мамой я всегда чувствовал себя в безопасности. Защищённым. Если рядом была она, ничего больше не имело значения. – Я тоже, – призналась Мисси. – А? – Я тоже чувствую себя защищённой рядом с тобой. Странно, правда? Учитывая всё произошедшее… Дюк как будто задумался и немного помолчал. – Ничего странного, мышка. Я же знаю, ты любишь меня, – наконец отшутился он. – Я и не скрываю, – улыбнулась девушка, медленно засыпая. – Ну да, верю. Вообще, если ты не заметила, я и сам не скрываю. Сиреневолосая тихо хихикнула, следом за ней хихикнул и брюнет. – Спасибо, Дюк. – Засыпай, Мисси, – прошептал он, снова зарывшись носом в волосы девочки. Он понимал её. Мог раздражать, бесить, ворчать, но тем не менее он её понимал. Хоть начало их знакомства и было, мягко говоря, ужасным, но сейчас она как никогда осознавала, что ближе него по духу у неё никого нет. Дюк знал, каково это, когда тебя не принимают за малейшее несоответствие общественному мировоззрению, когда родные родители закрывают глаза на твои проблемы. Как и она, Дюк со временем пришёл к выводу, что пытаться казаться идеальным бесполезно, потому что всегда найдутся недовольные тобой. Рядом с ним можно не прятаться, не скрывать свои недостатки, не бояться выглядеть слабой и испуганной. Он уже не тот, что прежде, он защитит, не даст в обиду. Почему-то даже собственная семья не смогла дать ей этого ощущения понимания и безопасности. А вампир с весьма неоднозначным характером, который поначалу с трудом её терпел, смог. Подумав обо всём этом, сиреневолосая, крепко обнимая Силаффа и ощущая постепенное приближение к царству Морфея, пришла к мысли, что вполне возможно сейчас она на своём месте. Буря утихла через пару часов. К тому времени что Дюк, что Мисси, что Минос, тесно прижавшись друг к другу, уже видели десятый сон.