Одержимость дазая

Вода была ледяной, обжигала кожу, но Ацуши не обращал внимания. Он вытащил Дазая на берег, сердце бешено колотилось в груди. Дазай, как всегда, пытался совершить самоубийство, и снова Ацуши его спас. Он даже не знал, почему продолжает это делать. С того дня все изменилось. Дазай стал уделять Ацуши больше внимания, его шутки стали мягче, а взгляд – теплее. Ацуши чувствовал, как его сердце начинает оттаивать. Он верил, что Дазай меняется, что он действительно может стать счастливым. Он ошибался. Дазай влюбился. Безумно, одержимо. Влюбился в невинность Ацуши, в его доброту, в его наивность. Но его любовь была больной, извращенной. Он не хотел, чтобы Ацуши принадлежал кому-либо, кроме него. Он хотел его контролировать, владеть им. Однажды Ацуши проснулся в незнакомой комнате. Он был связан, а рот заклеен скотчем. Страх сковал его тело, но он не мог кричать. В комнату вошел Дазай. В его глазах была безумная решимость. "Прости, Ацуши-кун, – прошептал Дазай, снимая скотч с его рта. – Я должен был это сделать. Ты мой. Только мой". Ацуши пытался вырваться, но Дазай держал его крепко. Он надел на него ошейник – металлический, холодный, с маленьким устройством слежения. "Теперь я всегда буду знать, где ты, – прошептал Дазай, целуя его в шею. – Ты не сможешь сбежать". Ацуши жил в аду. Дазай держал его в заточении, следил за каждым его шагом. Он кормил его, одевал, говорил ему, что делать. Ацуши стал его марионеткой. Он пытался сопротивляться, но за неповиновение Дазай его наказывал. Удары были болезненными, унизительными. Ацуши плакал, молил о пощаде, но Дазай не останавливался. Он говорил, что делает это из любви, что это необходимо, чтобы Ацуши понял, как сильно он его любит. Однажды Дазай взял нож. Ацуши закричал от ужаса, но Дазай лишь усмехнулся. Он провел лезвием по коже Ацуши, оставляя тонкие красные полосы. "Это мой знак, – прошептал Дазай. – Теперь все будут знать, что ты мой". Ацуши сломался. Он перестал сопротивляться, перестал плакать. Он просто смотрел в пустоту, ожидая, когда все закончится. Он начал верить Дазаю, начал думать, что заслуживает такого обращения. Стокгольмский синдром пустил корни в его измученном сознании. В один из дней Дазай вернулся домой и застыл на пороге. Ацуши лежал на полу в луже крови. Он порезал себе вены осколком зеркала. В его руке была записка: "Я больше не могу". Дазай упал на колени рядом с ним, обнимая его мертвое тело. Он рыдал, проклиная себя за то, что довел его до этого. Но было слишком поздно. Ацуши был мертв. Его любовь убила его. Дазай остался один. Его мир рухнул. Он потерял все. Он больше не видел смысла в жизни. Он взял тот же нож, которым мучил Ацуши, и вонзил его себе в сердце.