Лю-боль.

      Сергей предупреждал Пашу, к чему приведут их отношения, даже если они будут максимально скрываться. Мужчина понимал жестокость и бездушие его мира, он не такой, как у мальчишки, у него-то всё было светлое, он сам был светлый и чистый. На руках у Костенко много чужой крови, он пролил её столько, сколько юноша даже не представлял в самых страшных кошмарах. Он понимал, что они слишком разные.       Сам Вершинин этого не замечал, либо же попросту не хотел этого делать. Он, каждый раз, на попытки мужчины завести разговор на тему опасности их отношений пересекал разговор, меняя тему. Он пытался его убедить, что всё у них будет хорошо, что его не волнует, кого Сергей раньше убивал, почему он в некоторые дни возвращается в их совместную квартиру слишком поздно и в такие вечера сразу идёт в ванну, долго делая "что-то". Он просто хотел счастливой жизни, потому что любил Серёжу. Его родного, близкого, слишком нежного по утрам в кровати и сурового на работе. Он любил его любым и был готов, как думал, на всё.       Костенко это видел и каждый раз разочаровывался лишь в том, какую жизнь он себе сделал. Бандит, наживший много чего, в частности, плохого, даже можно сказать ужасного. Вершинину он может дать всё: деньги, богатую и долгую жизнь, обучение, помощь родителям и братишке, любовь. Мужчина никого так никогда не любил, как Пашу. Единственное, что он никогда не даст Паше – защиту. Он не сможет уберечь его в этом, своём, мире, где иметь близкого человека равносильно слабому месту, в которое будут бить до победного, чтобы выжать все соки, силы, чтобы человек сдался. Он знал это, чувствовал, что скоро что-то случится, но поговорить с Пашей, – который, только услышав тему разговора, сразу тянулся заткнуть его поцелуем и ласково промурлыкать, что это Серёжа, глупенький, опять всё напридумывал в голове, а у них между прочим уже два года всё хорошо,– не получалось.

***

      Проснувшись одним утром, он почувствовал, что это произойдёт сегодня. Вообще, Сергей никогда не верил в эту дребедень, на подобие карт таро, гаданий по руке, предчувствий, шестых чувств, но в то утро он понял, что все внутренние инстинкты буквально кричат.       Костенко был педантичен. Всегда. Его бдительности могли завидовать многие, он сам порой поражался ей, однако, она его никогда не подводила. Всех своих ненавистников он знал в лицо, всегда решал проблемы по мере их наступления, но он не учёл единственного – он не проверял никого за Пашей. Он просто всегда упускал это, даже не задумываясь, что кто-то реально смог найти мальчишку, который всего-лишь живёт с ним в одной квартире, ездит на его, пускай и тонированной, машине. Это было невнимательно, глупо и бестактно с его стороны. Он просто надеялся, что его всё-таки ни при каких обстоятельствах не тронут.       День шёл как обычно: утренняя рутина, лениво-нежные поцелуи, завтрак. Серёжа завёз Пашу в институт, обменялись пожеланиями о хорошем дне и разошлись. Паша – в здание, Сергей – на "работу".       Его главный помощник, советчик, – можно сказать друг, – Рома, уже неделю маячил перед глазами с какими-то разговорами про то, что северо-западные ребята начинают борьбу со всеми другими районами. "Захотелось власти, ишь, какие резкие, всех да сразу порешать," – рассказывал Рома. Сергей слушал его в пол-уха, он был больше вовлечен в поставку оружия, но себе в голове поставил пометку послать пару людей в северо-западный район, так, для разведки. Он, сам являясь главой бандитизма юго-восточного округа, никогда не понимал этих необдуманных решений. Зачем лезть на рожон, когда есть спокойные, мирные переговоры? Но сказал он другое:       —Кто у них главный сейчас?       —Э-э, так я же тебе это час назад сказал, ты ещё так спокойно отреагировал, — со смесью смятения в глазах Рома покосился на Костенко. —Ну, так, Киняев.       Сердце пропустил удар. Какой Киняев? Зачем? Опять ему неймётся? Мужчина постарался совладать с эмоциями и держать лицо невозмутимым. Дмитрий в прошлом уже попытался отвоевать его район, убил кучу людей, пришлось им залечь на дно на годы, и всё из-за этой сволочи. Конечно, они смогли выкарабкаться, но стали слабее.       Сам Дмитрий после этого не сильно светится, –как оказалось, выжидал. Теперь, когда у Серёжи есть Паша, он точно знает куда бить. Блять, Паша. Серёжа совершенно забыл про его безопасность, создал себе иллюзию спокойствия. Мужчина резко посмотрел на Рому, наверное, с настолько взволнованным выражением лица, что тот даже отшатнулся.       —Паша, —прохрипел Костенко. Рома понял его, тут же метнулся из кабинета мужчины, бормоча под нос что-то по типу: "Сейчас узнаю, где он".       Сергей, не теряя времени, стал набирать Вершинина, предварительно убедившись, что у того перерыв между парами. Тот взял трубку быстро, естественно, Костенко не часто ему звонит, уж тем более с рабочего телефона.       —Алло, Серёж, случилось чего? —Пашин голос звучал взволнованно, но не сказать, что ему угрожала какая-то опасность. Мужчина выдохнул.       —Нет, ничего, просто хот..       —Серёг, — в кабинет опять залетел Рома, только уже с помрачневшим лицом, —Они у него. Люди Киняева около дома Пашиных родителей.       Сергей почувствовал, как в груди что-то ухнуло. Он понимал, что вот и настал тот момент, о котором он Паше говорил на протяжении двух лет их спокойной жизни. Он знал, что когда-нибудь они доберутся до них, но почему-то всё это время бездействовал, поэтому сейчас винил и гложил себя тревожными мыслями.       Он нервно, рывком, вскочил с кресла, на котором сидел до этого, и выбежал из кабинета, не обращая внимания на крики Ромы о том, что он уже послал туда своих людей. Сергей чувствовал, что должен быть там сам, чтобы контролировать происходящее. Там не было самого Паши, но именно в той квартире, в которую, возможно, уже ломились люди Киняева, были близкие Вершинина.       Мысли наплывали друг на друга, их было слишком много, голова начала жутко болеть, но Костенко отмахивался от этой боли, понимая, что упускает что-то важное, какую-то деталь, что здесь всё не так просто. Затем его осенило – Киняеву нужен не Паша, нет, он прекрасно понимал, что существенно толку от юноши никакого нет и не было, ему нужен он, Сергей, а Вершинин лишь простая приманка, вернее, в данном случае – его семья. Эта, казалось бы простая, понимаемая мысль вдруг прошлась мелкой дрожью по всему телу. Но самое страшное было то, что его, Костенко, скорее всего попытаются убить. Мужчина не боялся смерти, вовсе нет, он понимал, что рано или поздно это должно было случиться, по меркам бандита он прожил непозволительно довольно спокойную жизнь. Он боялся оставлять Пашу одного, зная, что тот будет разбит, но ещё страшнее, его в конечном итоге тоже убьют. Он знал, что защитить парнишку будет некому.       Сергей подошёл к своей машине, где сидел Илья, его личный водитель и, по совместительству, второй близкий друг. Он также, как и Рома, был с ним уже долгие годы. Мужчина доверял им, так как оба были проверены им множество раз.       —Серёг, случилось чего? На тебе лица нет. С пацаном твоим что-ли сделали что-то? – Илья, который до прихода Сергея был готов ехать сразу, куда тот скажет, на секунду помедлил, чтобы поинтересоваться, что за такая срочность. Он всегда был внимательным к словам и действиям собеседников, чаще тихий и незаметный, видел и подмечал всех и всё, в отличие от балабола Ромы, который любил со всеми потрепаться и больше надеялся на свою "чуйку", но это не делало его плохим человеком или сокомандником, просто он был более раслабленный.       —К его семье. Дом, улицу помнишь? — получив напряжённый кивок в ответ, он махнул рукой, мол, можешь ехать. После недолгого молчания он продолжил, —Илья, я сейчас запишу видео на рабочий телефон, оставлю его тебе. Я тебе скину расписание Паши, когда у него закончатся пары, ты должен уже быть у института. Я напишу ему смс-ку, что ты его заберёшь. Если к тому времени со мной что-то случится, а ты, поверь, благодаря Роме узнаешь, то покажешь ему видео, которое я запишу, —увидев настороженный, с толикой волнения, взгляд в ответ, а также молчание собеседника, который и порывался что-то сказать, но не стал, он удовлетворённо кивнул

***

      Мужчина зашёл в квартиру, чувствуя животный ужас. Он столько раз видел трупы людей, их убийство, да что таить – сам убивал. Но именно эти лица, на которых застыли гримасы печали и ужаса, заставили по спине пробежать холодок. Паша был так похож на них. Сергей даже не представлял боль, которую юноша испытает от этой утраты, но как бы он хотел облегчить её. Вдруг, в голове что-то щёлкнуло. Святик. Младшего брата Вершинина не было в квартире. Этого вечно шебутного мальчика, так похожего на маленького Пашку, не было.       —Ром, где Святик? — мужчина обернулся к только что подъехавшему другу.       —Он с Илюхой в машине, —немного помолчал, он с грустью в голосе продолжил, —он видел их смерть. Жалко его, мелкий же ещё совсем. Сколько ему, шесть? —получив кивок, его губы сжались плотнее.              —Отвезите его ко мне, —он протянул парню ключи, —Скажи мне, где база Киняева.       —Нет, я тебя не пущу туда одного, тебя же там просто убьют.       —У Ильи есть указания, что делать, в курс дела тебя ведёт. Если что, позаботьтесь о нём, защищайте любой ценой, но не дайте ему умереть. Пожалуйста, — на выдохе сказал Сергей.

***

      Мужчина шёл по пустому коридору, шаги отдавались эхом, которое добавляло груз на, и без того, тяжёлое сердце. Костенко нервно сглотнул, прежде чем открыть большую железную дверь. Он знал, что его там ждали, а ещё он знал, что именно его там ждёт, и кто ждёт.       —Серге-е-ей, —протянул Киняев, как только мужчина потянул дверь от себя, —какие люди, как же тебя сюда занесло? Впрочем, можешь не утрудняться. Тебе понравилось моё представление? Нет? Что, не слишком эффектно? Нужно было к их трупам ещё положить твоего мальчишку, да?       Костенко сжал руки в кулаки, напрягаясь всем телом и оценивая обстановку вокруг. Слишком много охраны, помещение небольшое, его тут схлопнуть, как пушинку можно. Оружие сдал на входе, другого не принёс, побоялся. На кулаках смысла нет, их слишком много, а мозг как на зло отказывался думать.       —Чего молчишь, м? — Сергей ненавистно посмотрел в ответ.       —Что тебе нужно? Земли мои? Забирай. Оставь нас в покое. Мы уедем далеко, ты нас не увидишь.       —О, нет, так неинтересно. Хотя, признаюсь, я удивлён, как ты подстилаешься ради какого-то пацана, —Дмитрий ухмыльнулся, —Я хочу, чтоб он мучался, также, как моя жена, когда твои люди чуть не прихлопнули меня, когда она подумала, что я умер. У меня мог быть ребёнок, счастливая семья! Но ты, ты накрыл меня. А она не выдержала этого и покончила с собой, ребёнка не смогли спасти, срок был маленький. А всё из-за тебя, —он положил руки на виски, массируя их, как бы стараясь избавиться от боли.       —Ты бандит, у тебя не могло быть счастливой семьи, идиот, —Сергей шагнул ближе, но охранник позади Киняева тут же вскинул пистолет, направляя прямо на Костенко, тот остановился. —Ты сам полез на меня первым, мне ничего не оставалось. Я доверял тебе, думал, что мы друзья!       —Это я так думал. Мне не нужны сейчас твои лживые объяснения, я уже давно всё выяснил. Я правда ценил нашу дружбу, Серёж, но этого я тебе не прощу никогда, — в конце своих слов он махнул рукой и поспешно встал, отворачиваясь и уходя к двери, что всё это время была за спиной.       Выстрел пистолета эхом отозвался от стен, обитатели которых так никогда и не узнают, что Дмитрий никогда не предавал Сергея и не отправлял в его район своих подопечных, а счастливо сидел дома с любящей женой, что это восток тогда обманчиво втёрся к Костенко в доверие, а затем прикрываясь северо-западом напал на его земли. Киняев не узнает, что самоубийство его жены подстроили, а ребёнка можно было спасти, но врачам дали взятку. Никто не узнает, что всё это была ошибка и подстава.

***

      Паша неспешно вышел из института, параллельно болтая с Аней. Он слушал её в пол-уха, так как его больше интересовал неожиданный звонок от Серёжи, который и так звонил мало, а чтоб уж с рабочего телефона – по пальцам одной руки пересчитать можно. Но сейчас мужчина его встретит, как всегда, поцелует нежно, а потом Пашка сядет к нему в машину, и они это обсудят.       Он поднял взгляд, и в глаза сразу бросился чёрный, полностью затонированный автомобиль, около которого стоял парень лет на десять старше самого Вершинина. Тот же счёл это странным, но подумал, что, может не у него одного любимый человек бандит. Даже усмехнулся этой мысли, которая его веселила ровно до того момента, как этот самый парень-бандит не направился в его сторону.       —Привет, я Илья, работаю на Сергея, —он постарался улыбнуться, но вышло кривовато, —Он написал тебе смс, предупреждая, что тебя заберу я.       Вершинин заглянул в телефон и действительно наткнулся на смс с таким содержанием. Странно, что он раньше её не увидел. В ответ парню он лишь кивнул, распрощался с Аней и последовал за ним к машине. Его любопытность не могла усидеть на месте, и юношу так и подмывало узнать, почему Серёжа сам не приехал.       —А почему он сам не приехал? Дела на работе? —всё-таки как только они сели в машину, он не смог удержаться.       —Паш, в общем, я не знаю как тебе ещё это сказать, но, он записал тебе видео, в котором объяснил всё. Посмотри его, пожалуйста, и давай поедем, нам нужно действовать очень быстро, я тебя прошу, —он посмотрел с сочувствием, а затем протянул в руки Вершинина телефон.       Паша перехватил телефон Серёжи отчего-то дрожащими пальцами, затем ввёл пароль и зашёл в галерею. Мужчина всегда ему сообщал о своих паролях, спокойно давал телефон, говоря, что ему скрывать нечего, хотя Паша и так беззаговорочно ему доверял. Однако, сейчас эти знания пригодились. Он тыкнул на последнее видео, которое пока прогружалось, он заметил, что заснято оно в том же салоне, где сейчас находится сам Паша. Вот почему он почувствовал какой-то знакомый, успокаивающий запах, когда только залазил в машину. Видео полностью загрузилось.       "Паш, если ты смотришь это видео, то меня уже точно нет в живых." —после этих слов Паша вздрогнул и слегка наклонился вперёд, надеясь, что это глупый, самый тупой розыгрыш в его жизни. Он услышал шумный выдох с водительского сидения. Вершинин поднял глаза, на которых выступили слёзы, прямо на водителя, в зеркале поймав его взгляд.       —Я не смогу смотреть дальше, —просипел он.       —Паш, дыши, пожалуйста, смотри видео, нам ехать нужно, —Илья говорил это почти спокойно, будто у самого от слов из телефона не переворачивалось всё внутри. Он сейчас хотел просто успокаивающе обнять этого мальчишку, который дрожит как осиновый лист, с этим побито-щенячьим взглядом со слезами на глазах.       "Но это не самая хуёвая новость. Уж прости, Паш, просто сейчас вообще нет времени на разъяснения, поэтому кратко: мой давний друг, с которым в прошлом у нас была, так скажем, "война" за районы, вновь вернулся за этим. Только он знает о тебе. Он у твоей семьи. Я направил к ним помощь, сам еду туда. Если меня убьют – знай, я тебя очень сильно люблю. Люблю так, как не любил никого и никогда, ты самое лучшее, что со мной случилось в этой жизни. Прости меня за всё, мальчик мой. Мне очень жаль, что я втянул тебя в это."       Видео закончилось, из Пашиных рук куда-то пропал телефон Серёжи, заместо него всунили другой.       —Это мне прислал Рома, тоже его друг, человек, который работает на него. Эй, парень, слышишь меня? —получив кивок, он нажал на "плэй", воспроизводя видео.       Было видно, что оно сделано в попыхах и совершенно другой обстановке, на лице Костенко – волнение, страх и ужас. Рядом маячат какие-то люди.       "Паш, блять, я не знаю как тебе сказать, в общем, тебе это видео перешлют или покажут мои люди, доверяй им, они будут тебя охранять, не сделают больно. Сука, я не знаю как тебе это сказать.. в общем, твоих родителей убили. Святик у нас с тобой в квартире, тебя после института отвезут сразу к нему, я еду разбираться, постараюсь уладить вопрос. Я очень соболезную тебе, мой мальчик, я не смог их уберечь, но тебя и Свята я смогу спасти, я тебе обещаю."       Пашу била крупная дрожь, он не хотел верить в происходящее, он не мог понять, что всё это реальность, а не самый ужасный, кошмарный сон. Слезы катались по его щекам, дыхание сбилось, ему даже показалось, что он задыхается. Он не замечал ничего вокруг, пока вдруг на его щёку не опустилось что-то тёплое.       —Паш, дыши. Сука, Паша! Дыши блять, —у его лица пыхтел Илья, видимо, пытаясь растормошить, —Сейчас я тебя отвезу к Святу, заберёшь его, и мы уедем из страны. Мы вас спасём. Держись, ради него, пожалуйста.       Паша лишь ослабленно кивнул в ответ, мысли плавали, голова расскалывалась, слёзы не переставали течь по лицу. Ему показалось, что он теряет сознание.       Юноша чувствовал, что с каждым вдохом его прошибала мысль, что в этой жизни он потерял всё, что так сильно любил, а с каждым выдохом она лишь плотнее вбивалась в сознание, проникала в каждую клеточку мозга, отравляя. Он погрузился в некое состояние дремоты, он видел всё, что происходит за окном, – к которому он прислонился, чтобы холод, исходящий от него, смог хоть немного остудить голову и убрать боль, – лениво обводил салон взглядом, невольно зацеплясь за спину парня, который вёз его. Кажется, он представился Ильёй, но мозг эту информацию никак не принимал, продолжая напоминать об утрате.       Резкое качание машины и сбивчивый, тихий мат, донёсшийся из уст водителя, заставили чувства внутри парня вновь закопошиться, тревожность и беспокойство вернулись к нему, заглушенные до этого болью лишь на время. Но его окутывало и новое чувство – страх. Липкий, животный, как у жертвы, которую загнал хищник в угол. Машину качнуло ещё раз.       —Что происходит?       —Нас вычислили, я довезу тебя до дома, думаю, будут нападать, —Илья постарался вести автомобиль также плавно, но при этом уворачиваться, с каждой секундой это удавалось делать только хуже, —Я смогу вызвать подмогу, а пока сам буду отстреливаться. Ты беги наверх, к братишке, запри дверь, я знаю, что у Серёги она железная. Сидите там, никого не впускайте. Жди меня или Рому.       Вершинин послушно кивнул, внутренне напрягаясь, он чувствовал, что и здесь их поджидает какая-то напасть. Они ехали быстро, уже грубее заходя в повороты, всё ближе подъезжая к такому родному для Паши дому.       —По моему сигналу выбегаешь из машины.       Илья завернул в нужный двор, на всей скорости тормозя у подъезда. Сзади подъехали две машины, Паша уже в кармане ветровки сжимал ключи от подъезда, он вообще сомневался, что успеет так быстро добежать до него, а уж тем более открыть. Илья потянулся к бардачку за пистолетом и совершил фатальную ошибку – это делать нужно было раньше.       —Сей..       Договорить он не успел, его лоб прошибла пуля, оставляя на лице парня гримасу страха, боли и сожаления. Это было так непохоже на его обычно спокойное, умиротворённое лицо.       Паше разглядывать было некогда, он, только заслышав первые буквы их "кодового" слова, стартанул из машины, только потом услышав звук выстрела. Один. И сразу всё понял. "Бежать, бежать, бежать" — стучала набатом в голове отчаянная мысль. Парень добежал до подъезда, смазанно попал ключами по датчику, дверь открылась. Он сразу же захлопнул её изнутри, сомневаясь, что преследователей это остановит, но лучше уж так, чем совсем ничего.       Их с Серёжей квартира находилась на пятом этаже, Паша раньше даже прикалывался, мол, "Моя любовь живёт на пятом этаже". Сейчас им подходят идущие следом строчки из этой песни. Парень быстро бежал по лестнице, дыхание сбилось, а в голове лишь мысль о том, что может лучше будет сдаться. Развернуться назад, пускай застрелят, терять то ему нечего уже. А следом в голове проносилось: "Дурак, у тебя Святик там один".       Паша, наверное, побил все рекорды людей по поднятию по лестнице. Он открыл дверь в квартиру, но тут же начала открываться дверь напротив, там жил сосед, который всегда был замкнутый, ни с кем не общался, Паша даже иногда думал, не маньяк ли он? В этот раз не стал оглядываться, быстро ныряя внутрь квартиры, захлопывая дверь.       Но она не закрылась, ей помешало дуло пистолета, которое втиснулось в последний момент. Пашу прошибло осознание, что этот человек всё время был не простым соседом, а подставным человеком.       К нему в коридор выбежал зарёванный Святик, с счастливым криком:       —Паша! —он подбежал сзади и обнял брата, который в свою очередь тянул дверь всем весом на себя одной рукой, другой же старался выпихнуть за дверь дуло.       —Свят, спрячься! Живо, блять!       Мальчик испуганно посмотрел на старшего, потом на дверь, глаза его вновь наполнились слезами и ужасом, он спешно ретировался в ближайшую комнату.       В это время дверь всё-таки дёрнули с силой на себя, что Паша аж вылетел в подъезд, навалившись на того самого соседа, который с довольной ухмылкой смотрел на парня.       Он отодвинул Вершинина в сторону, продвигаясь внутрь квартиры. Паша, поняв, что его трогать не собираются, а цель другая, ломанулся следом, наваливаясь на мужчину со спины, стараясь обхватить его за шею, чтобы хотя бы сделать попытку удушения. Но тот взял с ближайшей полки вазу и ударил её об Пашу, это было сделанно слепо, но он угодил аккурат парню по голове. Посыпались осколки, Вершинин зашипел от боли, а сосед его просто скинул с себя на пол, тогда Паша понял, что презимлился неудачно, нога неприятно хрустнула. Он попытался встать, но все усилия были тщетными, так как у него уже не осталось сил. Он попытался ползти, но услышал детский крик и быстрый выстрел.       —Ну, удачи тебе, Паша, —хмыкнул подошедший сосед, перешагивая парнишку, но тот неожиданно схватил его за ногу.       —Убей меня, пожалуйста, —отчаянно прошептал Паша.       —Не было приказа, —даже как-то сочувственно ответил мужина.       Паша обессиленно уронил голову на пол и отключился.

***

      —Мы зашили ему голову и небольшие порезы от осколков в районе шеи, ногу не сломал, вывихнул, рентген сделали, вправили.       Размеренный голос и методичное пиликание доносилось откуда-то сверху, Паша ели как разлепил глаза, тут же вспоминая все события до этого. Он поморщился, но не столько от боли травм, которая была по всему телу, сколько от внутренней, раздирающей. Привыкнув к ярком свету, он глазами нашёл врача и не менее разбитого, чем он сам, Рому. Тот тоже его заметил, кивнул врачу и наклонился к Паше.       —Ром, я не хочу больше жить. Мне больно. Везде. Я так не смогу.       —Мне тоже, Паш.       И ведь они оба потеряли в этот день самых любимых и родных людей. Паша – семью. Рома – Илью. А ещё оба потеряли такого, казалось бы, жёсткого, серьёзного, но в душе самого доброго и всегда лучезарно улыбающегося Серёжу.