Про страсть в безлюдном коридоре

      Мишу Саша хотел. Особенно после трехнедельной разлуки. особенно, когда Москва еще и кидал ему нюдсы. Александр то и дело мучался, листая их переписку и поражаясь своей развратности. Потому, когда Михаил повалил его на стол прямо в рабочем кабинете, Петербург совершенно не был против. Было в этом что-то пикантное, лежать прямо на столе, за которым меньше пяти минут назад шло собрание, даже не зная закрыта ли дверь, с раздвинутыми ногами, благодаря чему прекрасно виднелось возбуждение Саши.       Михаил нависал над ним на вытянутых руках, пристально смотря в глаза. Он отрывисто дышал, благодаря чему его губы маняще приоткрылись. Саша не выдержал и сам подался вперед, жадно целуя. Чужой язык проник ему в рот и властно огладил неба, находя его собственный и сплетаясь с ним. Руки Михаила водили вверх-вниз по еще одетому телу Саши, возбуждая еще больше. Ладони переместились на рубашку, как бы невзначай задев стояк, заставляя Романова судорожно выдохнуть, разорвав поцелуй и закрыв глаза.       Боже, как же хочется Мишу в себе, снова почувствовать эту наполненность, снова извиваться в его руках и громко стонать его имя…       Московский меж тем расстегивал пуговицы на Сашиной рубашке, мысленно проклиная его за нежелание надеть бадлон, который можно было легко стянуть. Руки у него дрожали от возбуждения, а пуговицы все не поддавались, Саша, заметивший это протянул было руки, чтобы помочь, но тут Михаил с силой дернул края рубашки в разные стороны, и пуговицы разлетелись по всему кабинету.       — Миша! — моментально вспыхнул Александр, однако его заткнули самым наглым образом, моментально прижавшись губами к его.       — Плевать, — возбужденно прошептал Михаил, переходя к шее и прикусывая тонкую кожу.       Саша выдохнул, послушно запрокидывая голову назад, позволяя делать с собой все, что только захочет Москва. Пока его губы вырисовывали узоры на шее Саши, руки очерчивали грудную клетку и впалый живот, спускаясь все ниже. Неожиданно для Петербурга, Московский пустил в ход зубы и прикусил кожу у основания шеи, заставляя Александра чуть зашипеть, однако после чего он мучительно замычал, явно желая, чтобы действия зашли дальше.       Михаил усмехнулся, наклонился ближе к уху, буквально вдавливая Романова в стол и горяче зашептал:        — Тебе что-то не нравится? — нарочито удивленно спросил он, водя рукой между ног Александра, заставляя того буквально скулить. Возбуждение давило ему на брюки и рука Миши не делала лучше ну никак, Александр готов был пойти на все, лишь бы сейчас с него стащили эти брюки вместе с нижним бельем.       Внезапно Михаил потянулся к краям рубашки и стянул ее с Александра, предоставляя себе больший доступ. Романов закрыл глаза, не в силах больше смотреть на своего мучителя.       Трехнедельная разлука ощущалась слишком болезненно.       Дыхание Миши снова оказалось на его шее, пока руки нервно расстегивали ремень. Секунда — и послышался звук расстегиваемой ширинки. Через пару мгновений брюки, как Романов и желал меньше минуты назад, стянули с него вместе с бельем, оставляя совершенно нагим прямо на столе. Петербург приподнялся на локтях с невероятным возбуждением смотря на Михаила — тот уже успел снять с себя галстук и расстегнуть пару верхних пуговиц, чуть открывая грудную клетку.       Взгляд Романова блуждал по мужественной шее, ключицам, которые он так любил целовать, и венам на руках.       Саша потянулся к рубашке, однако Москва перехватил его кисть, укладывая ее обратно на столешницу, заставляя Петербург распахнуть глаза в удивлении, чуть приоткрыв распухшие от поцелуев губы.       — Не-ет, сегодня я сам… — и снова наклонился к шее, выбивая из груди Романова новый, уже более громкий стон.       Возбуждение становилось все сильнее, распаляясь внизу живота приятным, но уже практически нестерпимым жаром. Александр неосознанно заерзал на столе, желая, чтоб в него, наконец, вошли. И чтобы не просто вошли, а жестко оттрахали до подрагивающих ног и звездочек в глазах, чтобы первые минут пять после оргазма он не мог соображать. Хотя по правде, он не мог соображать уже сейчас.       Михаил до боли медленно, с плохо скрываемой усмешкой на губах расстегивал рубашку, решая вдруг помучить Сашу, что смотрел на него с мольбой в глазах.       Он, наконец, покончил с пуговицами, однако снимать одежду не стал, переместившись руками на ремень, под которым виднелся характерный бугорок, на котором Саша заострил взгляд, закусывая губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу не то стоны, не то всхлипы.       Возбуждение было невыносимым. Михаил прекрасно это видел, вставший, чуть покрасневший член лежал на лобке. Головка набухла, явно требуя к себе внимания. Саша не стерпел — потянулся к нему рукой, за что сразу же получил шлепок по внутренней стороне бедра и приглушенно застонал.       — Я же сказал, сегодня все делаю я, — напомнил Миша, наконец стягивая брюки. — Переворачивайся.       Романов слегка удивился, приоткрыв глаза, но послушался. Теперь ноги имели дополнительную точку опоры, он лежал на столе на животе, предоставляя Михаилу полный доступ. Московский вдруг свел руки Петербурга за спиной и связал их не пойми откуда взявшимся галстуком, вызывая у Саши удивленное мычание.       — Ми… — начал было Александр, но его прервали.        — Хочу тебя помучить, — пошло прошептал Михаил ему на ухо, прикусывая мочку. Александр застонал, стояк Михаила упирался ему меж ягодиц.       Руки Москвы нежно огладили задницу, подбираясь к сжатому колечку мышц. Ласкал, но с растяжкой не спешил.       — Ми-иш… — Романов был в шаге от того, чтобы умолять. Поражала откуда-то взявшаяся невероятная выдержка столицы, ведь всего пару мгновений назад, Миша, не сумевший сдержать желание, оторвал к чертям все пуговицы на его рубашке. Саша ему это еще припомнит.       — Ми-иша-а… — откровенно проревел Романов, желая хотя бы потереться членом о столешницу, если не коснуться руками, которые как на зло были связаны гребаным галстуком, но несмотря на это, Петербург все равно беспорядочно двигал ими, желая освободить. — Миша, пожалуйста-а…! — плевать на все, только вставьте ему!       Михаил любовно огладил колечко сфинктера, вдруг сжав руками ягодицы и раздвинул их. Он наклонился и широко лизнул кружочек мышц, заставляя Александра враз неприлично громко застонать. Напоследок Московский шлепнул Сашу по ягодицам, тот вновь сорвался на протяжную «а».       Москва повернулся к стулу, на котором валялся его пиджак, вытащил из кармана небольшой флакон со смазкой, сразу открывая дрожащими от возбуждения руками и выдавливая на пальцы.       «Готовился, жук» — промелькнуло в голове у Александра прежде чем он судорожно выдохнул — Михаил вернулся к поглаживанию сфинктера.       Московский продолжал его бессовестно мучить: он ласкал и гладил ягодицы, в моменте шлепал по ним, благодаря чему Романов вскрикивал, сразу же закрывая рот - слишком уж громко. Москва то и дело подтирался к желанному отверстию, кружил вокруг него, дразнил, но не входил.       — Миша-а-а, — вновь сорвался Александр, отчаянно желая член Миши в себе, сил его больше не было. — Миша, пожалуйста!       — Скажи мне что ты хочешь, — горячо прошептал Миша, опустившись к нему. — Давай, я жду…       Романов сглотнул. Московский вновь вернулся к тому самому месту, хотелось выть, но вместо этого Александр вздохнул и напряг связки, стараясь, чтобы голос его не дрожал.       — Ну же, я не слышу, — Москва откровенно наслаждается положением, он хотел добавить еще что-то, но его перебили.       — Выеби меня, прошу! — неожиданно, в том числе и для себя, громко сказал Саша. — Вставь уже и не останавливайся, прошу, пожалуйста…! Ах! — Романов не успел договорить как в него тут же вошёл один палец. — Хороший мальчик, — услышал он, словно в тумане. В любой другой момент Петербург треснул бы столицу за это, но не сейчас, когда разум плывет от того, что ему так хорошо.       Михаил выдохнул сквозь зубы, еле себя сдерживая, чтобы не ворваться вот так, без растяжки. Кажется, он немного переборщил с играми, на что активно намекал вовсю жаждущий внимания член. Держать себя в руках было тяжело. Саша под ним извивался, стараясь насадиться на уже два пальца как можно глубже. Он неприлично громко и протяжно стонал, всхлипывал и просил еще. По щекам пробежали первые соленые капли, а глаза уже застилала пелена слез.       Михаил вновь не удержался и шлепнул Сашу по ягодице, тот мгновенно вскрикнул, переходя на новый стон. Меж тем Сашу вовсю уже растягивали три пальца, принося колоссальное удовольствие. Александр громко вскрикнул, после чего опустил голову на стол и гулко замычал от наслаждения, когда Московский задел простату. Пальцы двигались довольно легко, свободно растягивали стенки, входили и выходили, последнее заставляло Романова разочарованно выдыхать — ему все еще хотелось большего.       — Ми-иш, — вновь позвал Петербург, кое-как сумев совладать с собой. — Я готов… А-ах!       Москва и сам это понимал, руки снова потянулись к флакону. Он выдавил слегка с излишком, практически тут же нанося по всей длине.       — Будет жестко, — предупредил Миша и не церемонясь вошел сразу на всю длину, вынуждая Романова буквально задыхаться от долгожданной и желанной наполненности.       Он не соврал. Сразу взял быстрый темп, буквально вдалбливаясь по самые яйца до громких шлепков в такое податливое тело. Руки держали Петербург за тазовые косточки, одновременно помогая себе и подстраивая вовсю стонущего Сашу под свой темп. На утро наверняка останутся синяки, но сейчас на это троекратно плевать. Михаил и сам тихо замычал от удовольствия, настолько ему сейчас было хорошо.       Саша буквально елозил по столу вперед и назад, даже не пытаясь хоть как-то держать равновесие. Непослушные кудри лезли в глаза, из которых ручьями текли слезы наслаждения. Александр буквально ревел под Михаилом, его член так правильно попадал по простате, так глубоко входил и так верно держали его Мишины руки.       — Миша! Еще… ах… ах. Да, да! — вставлял Романов между всхлипами и стонами, уже совершенно себя не контролируя, разум был где-то на грани с реальностью.       Михаил тихо рыкнул, простонав сквозь зубы, держаться он больше не мог.       — Сука, — все же протянул он, закидывая голову к потолку.       — Миша… ах! Б-быстрее! — умоляюще выкрикнул Саша, сразу же получая желаемое. Московский сорвался на бешеный темп, пошлые шлепки разлетались по кабинету, отражаясь от стен. Романов захлебывался в слезах, он стонал так, что у самого звенело в ушах, но поделать с собой ничего не мог, благо на этаже не было ни души. Имя Миши то и дело выкрикивалось из его рта, звуча на самые разные лады. Миша, слушая Петербург вторил ему, шепча что-то возбуждающее в адрес Саши себе под нос, но Романов его не слышал.       Чувство эйфории с головой накрыло его разум, Петербург даже не сразу понял, что длинный, громкий стон, который он услышал был его собственным. Член приятно запульсировал, обильно кончая и только продливая такой желанный оргазм. Через пару мгновений Михаил замедлился, и до Петербурга донеслось тихое, но протяжное «Блять», а после почувствовал теплоту в себе. Московский сорвался на гортанное мычание, полностью изливаясь в Сашу, продолжая держать его чуть ли не до боли и думая о том, как же ему сейчас хорошо.       Москва уткнулся в загривок Саши, тяжело дыша. По виску бежала капелька пота, руки приятно ныли. Около минуты разум медленно к нему возвращался, и Миша усмехнулся.       — Кончил без рук, надо же... нечасто ты меня таким балуешь — выдавил из себя он, аккуратно выходя из растраханного тела и уже ожидая ответа от Романова, однако тот лишь глубоко дышал, не подавая больше никаких признаков жизни и явно пропустив мимо ушей комментарий Московского. — Саш? Саш, все в порядке?       Миша быстро, как мог после такого бурного оргазма, развязал галстук, все еще стесняющий движения Петербурга и его и так расслабленные руки, упали по обе стороны от него, но на этом все.       — Саша, Саш, ты как? Саш! — Миша всматривался в лицо Петербурга с закрытыми глазами, мысленно перебирая самые худшие варианты. Слишком больно, через чур жестко…       — Охуенно… — охрипшим голосом, наконец, выдавил из себя Саша, приоткрывая один глаз. Миша облегченно выдохнул, упираясь руками о столешницу рядом с Романовым, потихоньку приходя в себя и выпрямляясь. По телу все еще разливалась приятная теплота, а ладони слегка подрагивали.       Саша тоже медленно оторвался от столешницы, стараясь встать, но тут ноги его подкосились, все еще не отойдя, и он непременно упал бы, но Московский успел его подхватить и под руки повел к креслу у стены.       — Так, аккуратно, — прошептал он, усаживая Сашу, которому все еще требовалось отойти от столь бурного оргазма. Тот лишь благодарно кивнул, вновь закрывая глаза. Кудри его были растрепанны и то и дело лезли в глаза, грудь тяжело вздымалась, но на лице царило такое наслаждение, что все сразу было понятно.       — Не слишком жестко? — решил все-таки поинтересоваться Михаил, спустя некоторое время.       — Нет, — ответил ему Саша, слабо улыбаясь. Он открыл глаза, сразу же находя взгляд Миши и слабо, но довольно улыбнулся. — Понравилось.       В этом «понравилось» Миша уловил одно — к этому опыту они еще вернуться.

***

      — А я говорил, что надо было просто написать и попросить захватить твой телефон, — в который раз повторил Денис, стараясь руками закрыть вовсю пылающее лицо, которое даже на мороз списать не удавалось. — Я же теперь ни отцу, ни дядь Мише в глаза смотреть не смогу…       — Денис, иди в жопу! — зло буркнул ему Данила, натягивая шапку чуть ли не по брови от смущения, параллельно поглядывая на выход из офиса, откуда выходили последние сотрудники. — Я знал что ли?       Денис тяжело выдохнул, опускаясь прямо на ступеньку и утыкаясь носом руки. Снег и холод его волновали сейчас в последнюю очередь. К такой картине он не был готов вообще, громкие стоны из столичного кабинета все еще звенели где-то в сознании, и Мурино искренне пытался отогнать мысли о родителях. Такие мысли. Даня плюхнулся с ним рядом, выпучив глаза и смотря куда-то сквозь носки своих ботинок, мыслями он наверняка тоже, как и Денис, был где-то в коридоре у кабинета отца. Практически у двери на улицу, Даня хлопнул себя по лбу, осознавая, что оставил телефон наверху, он и злой Денис двинулись в сторону лифта. На нужном этаже, они сразу услышали довольно-таки… странные звуки, после чего их ледяной водой окатило мгновенное осознание. В шоке они уставились друг на друга и пулей рванули в сторону лестницы, напрочь забыв про лифт и Данин телефон.       — Это пиздец, — протянул Даня, проводя рукой по лицу и медленно поворачиваясь в сторону все еще скукоженного Романова. — Что делать теперь?       — Написать им, чтобы захватили твой телефон, — сразу же откликнулся Денис и наконец-таки поднял голову, со смесью обреченностью, некой злобы и несомненного шока, смотря на Химки. — И ехать домой. Обойдешься без мобильника лишний час, — окончательно вынес вердикт Мурино, поднимаясь на ноги и засовывая руки в карманы куртки. Слегка поежившись и мгновенье потупив, он направился в сторону метро.       — Я теперь даже на этот телефон смотреть не смогу, — пожаловался ему вдогонку Даня, поднимаясь вслед за Мурино и нагоняя своего почти что брата буквально через пару шагов.