Не тяни дьявола за хвост

Январь 2012 года Россия, Санкт-Петербург

***

— Ну? Как всё прошло? — Грейнджер, Мерлина ради, я только с улицы и даже руки ополоснуть ещё не успел! Грейнджер в отражении Сквозного зеркала казалась страшно непохожей на саму себя: блеклой, тусклой, бесцветной практически, лишённой всяких красок. За это Джастин и не любил подобный вид связи — уж слишком он видоизменял знакомые лица, лишал их живости, странно замедлял движения, наполнял каким-то совершенно пренеприятным эффектом, вызывающим крайне зловещее ощущение. Выбирать, однако, не приходилось. Сов здесь не держали, а слать письма голубями было глупо; приходилось слишком долго ожидать ответа. Общаться через камин — ещё глупее; Джастин имел доступ только к общественным и потому был велик шанс оказаться подслушанными. Зачарованные галлеоны давно уже сменились на зачарованные блокноты, связанные меж собою в единую сеть, но на таком огромном расстоянии работали с большими перебоями и, опять же, могли попасть не в те руки, а потому приходилось терпеть эти ужасные ежевечерние беседы через Сквозные зеркала. Джастин поспешно скинул с плеч подарок: тёплый плащ, подбитый рыжим мехом. Воротник знатно припорошило снегом. Ботинки стряхнул на коврик, пошевелил мокрыми пальцами — беготня по сугробам не прошла даром, следовало разобраться с обувью, которую даже магия не спасала… Перчатки бросил не глядя. Грейнджер нетерпеливо ждала. Поглядывала на изящные наручные часики явно маггловского происхождения; на огромный дубовый стол, заваленный кипой отчётов и бумаг; куда-то поверх зеркала, вне досягаемости обзора Джастина, который был подспудно уверен, что она не одна, а с вездесущим Поттером, притаившимся где-нибудь в углу потемнее. Эта парочка неразлучников секретов друг от друга никогда не имела. — С одной стороны, Грейнджер, я тебя порадую, — Джастин уже доведённым до автоматизма жестом наложил заглушающие чары и шумно плюхнулся на диванчик, — Министра твоя идея страшно заинтриговала. — Не моя, а Кингсли. — А я как сказал? Кингсли исполнял обязанности Министра Магии Великобритании добрые лет десять, но последние годы никак не мог обойтись без чуткой руки Грейнджер, указывающей ему направление. Нет, Джастин бывшую однокурсницу и соратницу действительно уважал: Грейнджер была умной, как чёрт, цепкой, как бульдог и, на удивление, отрастив акулий плавник, отлично плавала в политических водах. Топила чужие суда, не тонула сама… Последние пару лет она активно ратовала за возобновление Турнира Трёх Волшебников — естественно, предлагала более мягкий, щадящий вариант; без драконов и Тёмных Лордов в конце лабиринта. Традиционно в Турнире участвовали всего три учебных заведения: Школа чародейства и волшебства Хогвартс, Академия магии Шармбатон и Институт Дурмстранг. Грейнджер же этого набора показалась мало, захотелось расширить горизонты. Джастин пару раз пошутил, что она «наныла», и Кингсли сдался: в Америку снарядили бедолагу Нотта, который сорок раз уже пожалел, что решил не пинать домовых эльфов в неконфискованном пока что семейном поместье, а работать в Отделе международного магического сотрудничества. Джастин же не один год вёл переговоры с Российским Министерством Магии. Других претендентов на это место не нашлось. — Джастин, ты мне хоть что-то внятное сегодня скажешь? Скажет, конечно. Министру идея правда понравилась. Счастливый и очень похожий на щенка мужчина лет пятидесяти, весёлый, улыбчивый, усатый, с гладенькой такой лысиной — выслушал прочувственную речь дипломата очень внимательно, сплетя толстые пальцы в замок, задумчиво пошевелил губами и несколько печально заключил, что такого рода приглашение, конечно, очень лестно, но ему это дело требуется обсудить… Дальше был список из двух сотен имён. — Короче говоря, Грейнджер, Министр всеми руками и ногами «за». — «Но»? — «Но». Помимо его согласия требуется ещё согласие главы Отдела магического образования… Его в ближайшие пару недель получить не выйдет; укатил в отпуск и на письма не отвечает. Помимо главы — его заместителя… Эту подпись я получил. По́том и кровью. Если глава Отдела назывался Кощеем и был существом полумифическим, то вот его заместительница оказалась вполне реальной. Джастин провёл с Оксаной Вишневецкой — маленькой, ниже его на полторы головы, черноволосой и черноглазой ведьмой в диковинном узорчатом платье — пару часов наедине, но за это время из него, казалось, всю душу вытрясли. Вот уж правду говорят — нет зверя страшнее, чем работники сферы образования. — Дальше? — Ещё требуется согласие директора Колдовстворца, затем заместителя, после — согласие преподавателей, выбранных в сопровождение, потом… Грейнджер, в списке семнадцать имён! Грейнджер раздражённо зажала пальцами переносицу и сильно надавила. Не нервничала, нет; лихорадочно соображала, пыталась подобрать решение, которое позволит ускорить процесс сбора подписей. Он грозился затянуться очень и очень надолго. — Сколько тебе нужно времени? — Планирую справиться за месяц. К слову, Грейнджер, ты помнишь Мораг? Та если и удивилась резкой смене темы, то никак этого не продемонстрировала. Насупила брови, явно перебирая воспоминания. Грейнджер хватило секунд тридцать подумать, и Джастин тут же устыдился — сам-то он вспоминал куда дольше. — Макдугалл? Помню, но не слишком хорошо; никогда с ней не общалась в школе. Она, вроде бы, дружила с Симусом Финниганом. Джастин кивнул. — А после? Что с ней стало после выпуска? Грейнджер недолго помолчала. Опять увела взгляд за пределы зеркала, долго смотрела на что-то, вернее, на кого-то — на Поттера, конечно, на кого же ещё! Тот, скорее всего, корчил подружке рожицы, намекая, что знать не знает никакую Мораг Макдугалл, — потом повела плечом. — Ничего особенного, Джастин. Она вроде бы участвовала в каком-то из судов над Пожирателями Смерти, давала показания… Надо перепроверить отчёты, тогда скажу точнее. Почему ты спрашиваешь? Джастин улыбнулся. Успокаивал Грейнджер и себя за одно. Праздное любопытство, не более того. Такая коварная штука... Нападает даже на дипломатов! — Да так. Подумал, что пора устраивать встречу выпускников и собрался заняться рассылкой пригласительных. Хорошего тебе вечера, Грейнджер! Передавай от меня привет Поттеру. Планирую вернуться завтра с добрыми вестями. Чтобы за плохие неразлучники ему голову не отрубили. Эти — могут. Что Грейнджер, что Поттер — одна Сатана. Джастин скинул вызов, бросил зеркало отражающей стороной вниз на диван, «смёл» заглушку и, подтащив манящими чарами плащ, вытащил из внутреннего кармана пачку самодельных сигарет, купленных у голосистого торговца в Переславле. Задымил, беспечно откинув голову на изогнутую спинку. Что-то мучило, зудело, мешало… Справедливости ради, затянувшаяся уже на три недели дипломатическая миссия Джастину очень нравилась. Он успел плотно поработать на переговорах пару-тройку дней, а потом у русских колдунов наступили праздники, а они, будучи народом гостеприимным и щедрым безмерно, утянули в круговорот веселья и английских послов. Джастин успел побывать на горнолыжном курорте Шерегеш в Сибири в компании самого Министра, оказавшегося большим любителем активного отдыха; покататься на оленьей упряжке где-то среди замёрзших глаз озёр в Карелии; встать на коньки в Москве; поглядеть на нерп на Байкале; пронестись вихрем по ярмаркам городов Золотого кольца; посетить фестиваль ледовых скульптур в Петрозаводске... Позавчера он ужинал тонкими блинами со сметаной и пил душистый чай из пузатого самовара, вчера — катался на санках в Петергофе, а сегодня лихо станцевал вальс с Оксаной Вишневецкой, во время которого и уговорил её обсудить вопрос с Турниром, не откладывая до возвращения начальства. Приём, который Джастин столь любезно посетил и с которого нелюбезно ушёл слишком рано, давало очередное чистокровное семейство, кормящееся с рук правящего режима. Он не солгал, когда сказал Грейнджер, что Министр в восторге от идей Кингсли; дело было в том, что Министр особо ничего в этой стране не решал, имел власть лишь номинальную. Реальную же крепко держали в своих руках древние чистокровные рода, занимающие все вакантные места в аналоге Визенгамота, именуемом тут Советом. Министр канючил по-детски: «Хочу Турнир!». Совет степенно отвечал: «Подумаем. Взвесим всё, распишем достоинства и недостатки, оценим риски, обсосём детали на парочке пафосных светских мероприятий, покошмарим делегацию, отправляя на десяток экскурсий вместо нормальных переговоров, а там… Как карта ляжет, как Кощей скажет. Ожидайте ответ в течение пяти рабочих дней плюс праздники». Но приём правда был хорош, хозяева знали толк в роскоши: шампанское лилось рекой, подавали тарталетки с лососем, волшебно пели девочки и мальчики в чёрных платьях и фраках с кружевными воротничками. Хрустальные люстры, усыпанные живыми свечами, казались падающими звездами в тёмной воде; отражались на начищенных до зеркального блеска полах огромных залов. Хоровод лиц: парадные мундиры, пышные подолы платьев, ордена, перстни-печатки, полуулыбки, поцелуи и хмурость бледных лиц. В какой-то момент Джастин случайно столкнулся с одной из дам — молодой женщиной лет тридцати с длинными светлыми волосами, убранными наверх в сложную причёску. Ухоженной, холёной даже, в скромном чёрном платье без выреза, а наоборот, с высоким горлом и длинными рукавами, достигающими кончиков пальцев; вся изрубцована драгоценными камнями, крошечными рубинами, напоминающими капельки крови. Сразу же извинился, получил в ответ короткий кивок, шагнул дальше и забыл бы о ней, не вспомнил после, но вот к даме обратились, что-то пошутили на грани приличия, и она захохотала, закинув златовласую головку назад… Джастин обернулся через плечо. Нахмурился. Смех был таким знакомым. Не сразу, но вспомнилась зима на третьем курсе, когда он только-только начал дружить с Терри Бутом: в один из вечеров они вместе играли в снежки, накидали друг другу снега за шиворот, а после, гогоча, завалились в гостиную Рэйвенкло. Бут долго и нудно объяснял смысл загадки, которую получили на входе и которую Джастин не сумел разгадать. Было тепло, отогревались у камина. Сначала к ним подсел Голдштейн, затем ещё кто-то… Годы пролетели, не сохранив имён. Мораг Макдугалл не была особенной, необычной, запоминающейся; вовсе нет. К своему стыду, Джастин почти ничего о ней не помнил, даже имя узнал к концу шестого курса. Но тогда было это совершенно чудесное чувство: близость праздника, веселье с новым другом, бессмысленная болтовня, ласковый жар огня, шкворчание медленно обугляющихся веток. Какая-то из шуток долетела до компании девчонок, играющих в плюй-камни, и Мораг Макдугалл, закинув голову назад — длинные золотистые волосы были заплетены в тугую косу, — засмеялась чистым, звонким, громким, совершенно незабываемым смехом. Так похоже, так знакомо... Джастин растерялся. Бокал с шампанским едва не выскользнул из пальцев, сделавшихся преступно влажными от волнения. Оглядел бледную, непроницаемо безразличную незнакомку с некоторым замешательством, спросил имя… Она взглянула на него как-то искоса, недоверчиво очень, огромными тёмными глазами, похожими на оленьи, но вместо имени уронила скупое: «Извините, г-н, я замужем». — Простите, простите… Отчего-то мне показалось… Знаете, вы напомнили мне мою бывшую однокурсницу, её звали… Муж в то же мгновение вынырнул из толпы; того и гляди ждал подходящего момента. Высокий, широкоплечий, ладно скроенный, заметно старше своей супруги — с первой проседью на висках; тёмные волосы вились крупными кольцами, а в ухе блестела серьга с горячим алым камнем. Носил он, как и многие, не мантию, а парадный тёмно-синий мундир, унизанный блестящими перламутровыми пуговицами. И его лицо тоже показалось Джастину очень знакомым. До боли, до крика. Видел он это лицо, видел! Но где?.. — Боюсь, вы обознались, — муж улыбнулся, но улыбка эта до глаз его не добралась; они мгновенно заледенели, — моя Несси, пускай и иностранка, дурно говорит по-английски. Несси поспешила ухватиться за предложенный мужем локоть. Джастин извинился ещё раз. В конце концов, его ждала Оксана Вишневецкая в отдельном кабинете на втором этаже поместья. Но пару раз за вечер он оборачивался, искал эту колоритную, яркую парочку в толпе разряженных, веселящихся аристократов, но Несси и её безымянный супруг словно испарились. Чудом только Джастин не столкнулся напрямую с плоскими, жуткими глазами, сузившимися в странном выражении; не злом, а скорее подозрительном. Его передёрнуло от стойкого ощущения навязчивого внимания, он повёл лопатками, силясь стряхнуть с себя чужой взгляд. Старый, опытный хищник медленно наклонил голову и снова соскользнул в тень. Джастин, как бы ни старался, не мог расслабиться и поспешил исчезнуть, ушёл несколько раньше положенного. Непонятное чувство. То ли тревога, то ли непонятно что… Мысли мчались, летели, падали искромётными кометами, и он старался ухватить за хвост хотя бы одну. Не выходило. Продолжая сидеть на диване, Джастин долго курил. Пеплом случайно прожёг бархатную обивку — пришлось восстановить. Рот онемел от горечи, слюна стала густой. Он всё думал и думал, силился вытащить наружу это мучительное осознание, противно царапающее разум. Знакомый смех. Знакомое лицо. Что он, совсем с ума сошёл? Мало ли на свете… Нет, Мораг Макдугалл тут явно была ни при чём: пускай Джастину надо было удостовериться окончательно по приезде в Лондон, но он был на девяносто процентов уверен, что она либо сбежала из страны вместе с роднёй, либо числилась в списках пропавших без вести во время террора в девяносто восьмом. Раздался стук. Раз, другой. Сигарету, скуренную до фильтра, Джастин затушил и оставил в пепельнице. Пригладил волосы. — Прошу прощения, — устало проговорил на сносном русском, беспечно открывая дверь. Почему-то и мысли не появилось, чтобы спросить, кто решил навестить его в первом часу ночи, решил, что работники; временно проживал всё-таки в одном из самых престижных магических отелей Санкт-Петербурга! — я уже планировал ложиться спать, мне не ну… Он не договорил. В дверном проёме, залитым густой тьмой, что-то быстро мелькнуло, росчерк первого заклятья; следом плавно проплыла серебряная маска. У Джастина мгновенно пересохло во рту, испугом пережало горло, перехватило дыхание. Он покачнулся, попятился, широко раскрыл рот, будто рыба, выброшенная на берег… Изящная, безумно красивая маска, чем-то напоминающая венецианскую. Волшебная, сказочная. Узорчатая, явно ручной работы. Такие маски носили Пожиратели Смерти в первую и вторую магические войны. Джастин видел кошмарное произведение искусства так близко всего один раз и запомнил на всю жизнь. Никогда не думал, что это может повториться. Гость небрежно взмахнул рукой, крутанул волшебной палочкой, легко, играючи даже зажатой в пальцах, обтянутых кожей плотных перчаток. Будто дирижировал невидимым оркестром. И не сказал ни слова. А Джастина, который не успел закричать, пришпилило к стене, как бабочку, приколотую иглой к полотну коллекционера.