Моя первая Зима

«Когда кишки торчат из пуза, очень сильно холодно. 

Моя любовь, я разделил бы этот холод поровну.»

—Нахуя тебе вообще она сдалась в такую рань? — я пытаюсь запихнуть руки ещё глубже в карманы, чтобы хоть как-то их согреть, но по ощущениям — скоро просто проделаю в карманах дыры. Меня абсолютно не радовал ранний подъем этим январским утром. Щас, вроде, всего часов 7, на улице ещё темно пиздец, башка вообще не варит. Единственное, что подаёт признаки жизни в округе, так это полу мигающий фонарь в конце улицы у остановки. В такую рань я бы хуй проснулся, но помочь корешу — это святое, бля. —Да ебать, матушка запрягла ещё вчера перевезти какую-то хуйню с гаража и балкона бабке на дачу, — Антоха также ежится от холода и прячется в воротнике куртки. —Перевезти хуйню с одной помойки на другую, заебись, чё. Наконец-то мы добрались до этой обветшалой коробки и сейчас главным испытанием будет — открыть примерзшую за ночь металлическую дверь. Этой зимой въебали какие-то жесткие морозы, но я вроде чёт слышал про глобальное потепление и прочую ебалу, но это, походу, не относится к регионам или России в целом. Хотя, вот прошлая зима была реально пиздец тёплая. А чё, мы с Антохой, считай, всю зиму провели в этом гараже и за старой школой. Каждый вечер с пацанами собирались под пивко попиздеть, да и в принципе район контролировали. А эта зима ваще мимо пролетает, но нас жестко и спасает этот гараж: здесь можно с кайфом зависнуть даже в лютые морозы. Плюс помимо всего этого мы тут шаманим понемногу. Антоха организовал некий автосервис, считай, бизнес у нас. Гараж ваще достался по наследству от бати Антохи. Я за этими гаражами и пизды в первый раз получил, и сигу первую закурил, и от ментов мы тут убегали, короче, памятное место. Раньше эти гаражи курировали все мужики нашего двора, в их числе и был Антохин батя. Пока мы были пиздюками это казалось чем-то пиздец недосягаемым — тусить в гаражах. Мы постоянно пытались попасть на эти «мероприятия», но ток по шапкам и получали, мол, не доросли ещё. Максимум чё нам удавалось — это уже ночью, когда все мужики расползлись по хатам, спиздить пару сиг и недопитую полтораху пива, если повезет. А щас это уже всё, наша территория. Как батя Антохи отошёл в мир иной, так и гараж нам отошёл. Но само место, конечно, уже не производит такого впечатления, как тогда, в детстве. Соседние гаражи-то уже опустели и давно заброшены, стали местом обитания бродячих псов, да кошек. Всё стало каким-то более серым и унылым, но наш гараж на фоне этих всё ещё вселяет краски жизн: вот от Серёги, например, мы притащили сюда диван, когда его матушка затеяла ремонт на хате; у меня мы забрали пиздатый стол раскладной, он один хуй на балконе пылился лет 10; а телек мы подрезали у Натахи, её родаки на новый год за город укатили и хата была чисто в нашем распоряжении, мы ж с ней тогда мутили. Весь район там новый год и праздновал, короче. А в процессе телек как-то наебнули, Натаха перепугалась, мол, разбился, хуй знает, че она родичам наплела, но в итоге телек, считай, подарила. —Щас, короче, отогреем его, зарядим и точно должна завестись. Из воспоминаний меня выдернули слова Антохи, который уже вовсю копошится у капота. Каждый раз мы ебёмся с этим аккумулятором, морозы его ваще не щадят, как и эту бедную семерку в целом. Ну а чё, аппарат ещё живёт, точнее мы поддерживаем его жизнедеятельность. Вдвоем мы вытащили аккумулятор, включили обогреватель в розетку и теперь можно на часик оставить эту байду отогреваться, хули. —Чё, пока давай ящики вытащим, да на хату отнесём, матушка в них сгрузит хуйню свою, а потом уже тачку подгоним,— Антоха растирает ладони в надежде их отогреть перед тем, как опять соприкоснуться с суровой металической гаражной дверью. —Погнали, хули. Часа полтора мы таскали ящики и коробки в квартиру Антохи, и помогали его матери расхламлять балкон. Всё это добро можно было спокойно отвезти не на дачу, а на помойку, но тёть Марина человек бережливый, нихуя не поделаешь. Она работает в столовке на районе, постоянно оттуда тащит списанную посуду и всякую такую хуйню, ну и хавчик, естественно, оттуда тоже перепадает. Обычно раздаёт всю утварь соседям, а щас чё осталось мы должны отвезти на дачу. Там также раздадут соседям, а остальное в хозяйстве бабке пригодится. —Санька, вот возьми, тоже матери отдашь. Тут тарелки добрые, один банкет отстояли всего, —тётя Марина закидывает по-хозяйски кухонное полотенце, которым обтирала все эти тарелки, на плечо и протягивает мне небольшую картонную коробку. —Да вы оставьте пока, я вечером заберу. Все уже загруженные коробки мы сразу спустили на первый этаж в падик, чтоб потом этой физкультурой не заниматься, и хуярим обратно в гараж реанимировать нашу ласточку. Аккум к этому времени как раз отогрелся, подключили его и оставили заряжаться. После такого тяжкого начала дня осталось только выйти покурить. —Чё ты на дачу со мной едешь или как? — спрашивает Антоха, зажимая сигу зубами. —Да не, мне ж ещё отмечаться сегодня, — делаю первую затяжку, дым медленно наполняет легкие, оседая где-то внутри и я чувствую, как организм впервые расслабляется за это утро. —Бля точняк, я чет подзабыл совсем, — Антоха тоже с кайфом выпускаем дым из легких и щурится, когда тот попадает в глаза. Условку мне дали еще по весне. Вообще, история пиздец хуйня, кто знал, что эта хата не заброшена по итогу была? От нас по соседству частный сектор, мы когда мелкие были всегда там тусили: то вишню пиздили, то просто на лавках терлись с девками, ну по мелочи, в общем. А щас там по одной улице почти все дома нежилые, кто-то совсем уехал из города, а кто-то переехал в дом получше. Нам пацаны рассказали, что мол, в одной хате как хозяева съехали, так кучу добра оставили. При этом съехали давно, дом, считай, заброшен. Мы туда из спортивного интереса и наведались. Во дворе было чет вроде пристройки: окна в ней были выбиты, дверь вообде открыта, ну без замка, одним словом — заходи да бери. Там была куча хлама, но вот в этой куче мы приметили водонагреватель. Ну а чё, его так-то можно продать за пятеру минимум на районе, Б/У всё таки, больше не дадут. Продали мы его на следующий же день, а еще через пару дней меня в ментовку вызвали. Матушка моя тогда чуть меня заживо и не похоронила, бля. Оказывается, хату эту купил какой-то мужик и весь этот хлам был его имуществом. Переехал он сюда хуй пойми откуда, порядков местных не знал, ну и накатал заяву. Будь он местный, базар бы строился ваще иначе. Ну суть в том, что там какая-то бабка соседка, доживающая последний понедельник, слила Серёгу, корешка моего, и меня естественно, как главного «бандита» на районе. Антохе повезло, что он тогда целую неделю у своей бабки на даче тусил. Но справедливости ради у меня ни одного привода не было до этого, ну не считая того случая в 14 лет, когда мы соседскую тачку взяли покататься. Это вообще, считай, не угон, мы ж дядю Володю знали. Ток вот он не знал, что именно мы её взяли. По итогу там батя договорилась с соседом, а меня просто на учет поставили. Ну и короче, а за этот случай мне дали условный срок на 2 года, так как типа первый привод, отягощающих нет и прочая ебень. Считай, отделался легким испугом. —Чё тогда я к вечеру подгоню, посидим да по пиву въебем? — делаю финальную затяжку и тушу окурок, затаптывая его в снегу. —Базар, пацанам тогда звякну, пусть все подтягиваются. На улице начинает светлеть и в теле сразу ощущается живость. Терпеть не могу зиму, как и холод в целом. Одно дело весна или лето. Можно тусить сутками напролет, никаких ебучих курток и соплей по колено. Каждое лето мы с пацанами едем за город, как раз туда, где дача у бабки Антохи, и мутим жесткие шашлыки. Ещё обязательно на речку гоняем с девками, на рыбалку, а рыбу потом тут на районе продаём, бизнес, ёпта. Да и вообще весь движ-то происходит летом, а зимой ты чисто в спячке, и жизнь в целом как-то замедляется вокруг. Я ни разу в жизни, нахуй, не встречал человека, который бы с кайфом ждал зимы и наслаждался ею. Постепенно на улицу начали выползать люди: кто-то идёт на работу, пиздюки в школу, кто-то бежит на остановку, чтоб успеть одним из первых на маршрутку в город. Наш район построился одним из последних. Считай, ты и живешь как в обычном городе: есть дома, квартиры, школа, магазины, ну всё чё нужно для жизни. Город в городе, ёпта — так говорят про нашу халупу власти местные. Но один хуй с городскими у нас понятия разные: тут все свои, чё б не случилось — каждый поможет, в беде не кинет. Тут ты ощущаешь себя частью этого общества, бля, а не просто сливаешься с толпой, шарите? Мои родичи здесь хату купили как раз на этапе застройки района, я, считай, коренной житель, живу тут все свои 20 лет, хули. Антоха с семьёй перебрались сюда попозже, как раз тогда он перешел в пятый класс в мою школу, где мы и закорешились. До центра города можно доехать ток на единственной маршрутке или автобусе и трястись минимум полчаса, что для нашего городка считается нихуёвым расстоянием. Все такие же коренные жители тут и работают, вот как моя матушка, например — работает в местной парикмахерской, батя — энергетиком в котельной. Вся наша жизнь тут сосредоточена и тащиться в город особо нужды-то нет. Но район в последние пару лет вообще начал стремительно развиваться: построили новые жилые дома, из-за чего численность населения то и растет; куча залётных типов появилась, которые работают в городе, а живут здесь; открылась куча всяких магазов, помимо пары сетевых Пятерочки и Магнита; открыли несколько кафешек даже, помимо всеми привычной столовки; новую школу какую-то пиздатую отгрохали. Даже хотят построить тут местный торговый центр, там висят какие-то плакаты, бля, типа тут будет какое-то новомодное место, но чёт как эта стройка началась года 3 назад, так она и стоит, а плакаты уже давно выцвели и стерлись. Но нас это нихуя не расстраивает, на этой стройке мы-то и тусили часто. Ну а чё, территория там забором обнесена, считай, ты скрыт от нежелательных глаз и ушей. Короче, охуенно мы тут живем на самом деле, нам особо и не нужны какие-то изменения, нововведения и прочая хуета. —Слышь, а чё это за космонавт? — эту интонацию Антохи я ни с чем не спутаю. Обычно таким же тоном в каком-нибудь переулке окликивают лошков всяких, чтоб сигу спросить. Я не сразу понял о ком Антоха говорит, а потом заметил объект его внимания: какой-то типок шёл мимо гаражей, видимо, тоже хуярит на остановку. —Ебать, походу не наш, у нас таких на районе с роду не было, — я даже слегка прищурился, чтоб разглядеть получше. Не, реально это был странный тип, если вообще не баба. Но походка и рост вроде всё же намекают на то, что это мужик. Пацан даже, а не мужик, какой это, блять, «мужик»? Тип высокий, может, даже почти меня догоняет, но его прикидон конкретно говорит о том, что он точно залётный. Какие-то странные джинсы на нём были: то ли грязные, то ли потёртые, местами вообще прям лохмотья висят. Это не похоже на прикид бомжа, например, складывается впечатление, что он это всё нацепил осознанно. Куртка тоже здоровая и какая-то драная, ебать, на ней блестит куча каких-то замков и прочей ебалы. А на ногах вообще скороходы конкретные, торчит из под штанов ток подошва, видимо массивная, но ебать, я впервые такое вижу ваще, на нашем-то районе. Все шмотки чёрные; ебальника не видно — капюшон на башке; руки в карманах, весь какой-то скукоженный, короче. Не похоже, чтоб он нас тоже заметил или заметил вообще хоть кого вокруг, может, этот, каких их называют, гот или неформал какой-то? Мы-то таких ток пидорами называем, а чё, коротко и понятно, да и нормальный пацан в таком виде разгуливать не будет. Шёл он точно на остановку, видимо, залетный, из тех городских, что сюда переезжают. —Точняк залётный, пидорас какой-то. Правильно, что на районе не светится — заботится о своём здоровье. Не, мы, конечно, люди тоже современные и понимаем всякие эти течения новомодные. Вот, например, Диман Настолка — нормальный пацан, живёт в том же доме с Антохой. Так у него татуха на ебале, прям под глазом, но тем не менее авторитет пацан имеет. Мы его с самого детства тоже знаем, всегда был чётким пацаном, за татуху ему вообще никто не предъявлял, он то и отпиздить мог. А Настолка он не потому что лох педальный какой-то: он просто когда мелкий был, его матушка в шахматный кружок сдала — настольная игра же, получается. Ток Диман во всякую пидорасню не одевался никогда, в отличие от этого типа. Мужик должен, бля, выглядеть нормально, его внешний вид-то должен статус показывать! А какой статус может показать вся эта мотня? Статус пидораса. Так что, тут Антоха прав, такие правильно делают, что не высовываются особо — здоровее будут. —Ладно чё, погнал я, Антох. —Давай, братан, наберёмся тогда. — Антоха жмет мне руку и мы расходимся. До участка мне ехать минут 15 на марике, он находится как раз в соседнем районе, к которому мы территориально прилегаем. Кутаюсь поглубже в куртку и иду в сторону остановки, щас уже и народу поменьше будет, так как основная масса работяг уже уехала. Путь от гаражей до остановки вообще короткий, но мало кто выбирает эту дорогу. Во основном все идут по главной улице, тем более зимой, когда тут сугробы по колено. Но щас чёт задумался: если этот педик мимо проходил, он чё получается, живет где-то в наших домах? Я бы такого экспоната точно увидел пару раз, наверное. Хуй его знает, странно, короче. «На Нефтяном остановите, пожалуйста». Эти слова меня резко пробуждают и я вслед вылетаю из маршрутки за какой-то женщиной. Всегда меня вырубает в дороге, ничё не могу поделать, а сегодня я ваще не выспался нихуя. Холод и ветер ударяют в лицо после теплой и тесной маршрутки, я поглубже кутаюсь в куртку и бегу к пешеходному переходу. Здесь как обычно вокруг одна суета, шум и куча народу, хотя казалось бы — 15 минут езды, а городская жизнь тут прям кипит. Не люблю я всю эту суматоху, бля. До участка я дохожу не спеша, выкуривая очередную сигарету. Время у меня ещё есть, щас как раз без пяти 10. —Здрасьте, Игорь Сергеич. Я закрываю за собой дверь и захожу в тесную комнатушку — приемный кабинет нашего участкового. Здесь сразу ощущается приятное тепло от обогревателя в углу и закипающего чайника. Вообще, именно это место никогда не вызывало у меня каких-то негативных впечатлений. Если многие думают, что полиция и полицейский участок — это что-то сразу угнетающее, холодное, серое, с кучей решёток и прочая хуйня, то это вообще не так. Здесь ты будто сидишь в школьном кабинете директора, но вот справедливости ради, здесь даже поуютнее. Комнатка небольшая, но это ощущение тесноты и создаёт атмосферу уюта какого-то. В углу стоит огромный шкаф в потолок, в котором куча какой-то макулатуры, книг и документов. По ощущениям этот шкаф вообще не открывали лет 20, он весь пыльный, а стеклянные вставки в дверцах давно стали мутными, ну чисто сервант на даче у бабки. Основное место тут занимает стол участкового: на нём также пылится какой-то старенький компьютер; стоит пластиковый стаканчик с ручками и карандашами; в уголке небольшая стопка из каких-то папок, бумаг и на них всегда стоят эти старенькие кружки. На стенах висят всякие плакаты, которые должны в тебе пробуждать желание служить закону и не творить хуйню, и естественно, президентский портрет. Лампа под потолком всегда светит каким-то тусклым, но теплым светом, может, это из-за того, что плафон весь тоже пыльный и ни разу не менялся. —О, Саня, здарова, присаживайся, — Игорь Сергеевич цепляет кружку со стола, которая своим цветом выдает её срок службы здесь. Края со сколами стали темно коричневыми от кофе, а ручка уже давно протёртая, — Тебе-то подлить? —Да не, спасибо, я чисто отмечусь и побегу сразу. —Молодежь вся в делах с утра пораньше, —участковый наливает до краев кипятка, а отходящий от кружки пар заполняет будто всё помещение,— Слушай, я тебя отмечу сразу за два раза. Ну за сегодня и следующую неделю, ток смотри, чтоб без курьёзов, понял? —Да вообще как нех..скажете, как скажете, — я немного тушуюсь, всё таки несмотря на то, что Игоря Сергеевича я знаю всю свою жизнь, но он так-то ща служитель порядка, при исполнении, надо официоз держать. Вообще, вне рабочего времени он никак не производит впечатление грозного дядьки. Именно на работе он всегда такой строгий, но оно-то и понятно. Как иначе держать в узде всяких пиздюков, по типу меня, если быть простачком? Игорь Сергеевич живёт у нас же на районе, но так как полицейский участок у нас один, сразу контролирующий два района, ему приходится постоянно кататься сюда. — А то на неделе у нас выезд в область, чтоб мне тут с тобой потом не тереться и зря время не терять, — он достаёт из ящика стола потрепанный журнал, пролистывает пару страниц, заполняет дату и протягивает мне ручку, — Ставь автограф здесь и здесь, и чеши давай. Я быстренько ставлю свою подпись в нужных окошках. Напоследок мне в нос ударяет запах круто заваренного кофе и я поднимаюсь со стула. —Всё, спасибо, до свидания, — жму руку Игорю Сергеевичу и направляюсь к выходу. —Давай, Сань, без приключений мне там! — участковый сразу утыкается в пыльный монитор компьютера и его слова догоняют меня почти за закрытой дверью. Вообще, слова Игоря Сергеевича меня даже оскорбляют, точнее его мнение. Я понимаю, что оно не из пальца высосано, но бля, я уже давно ни в какие ситуации не попадал. Ну в серьезные ситуации так точно не попадал. После получения условки я прям даже призадумался: мне-то точно не хотелось на нарах отдыхать. Пусть во мне даже нет каких-то стремлений к лучшей и высокой жизни, но стать каким-то отбросом, отравляющим всё наше великое общество, тем более не хотелось. Хотя, я даже не знаю, что именно подразумеваю под «отбросом». Это мне матушка так поясняла, типа: сяду я и стану отбросом общества. Получается, все люди, которые оказались за решеткой, приравниваются к отбросам? В жизни же случаются разные ситуации. Вот допустим, дядя Толя — наш сосед, он так-то в тюряге сидел за воровство большую часть своей жизни. Но у него судьба была такая, не повезло ему: родился в семье алкашей, как сам говорил, а дома даже жрать нечего было. Со своими пацанами они и мутили всякие темки, чтоб выжить просто, времена тогда такие были. Но щас он работает, никакого криминала в жизни нет, даже семьей обзавелся и сына его мы все знаем, нормальный он пацан. Стал ли он отбросом? Может, наоборот — эта ситуация его чему-то научила. Отбросы — это как-будто люди, которые ну вообще никакой пользы не несут ни себе, ни окружающим, просто засоряют общество законопослушных граждан и совращают его. А я несу пользу обществу? Я ж даже после школы никуда учиться не пошёл, не обучился какой-то там профессии и всё такое. Да и работы у меня нет как бы постоянной, все бабки мы с Антохой в нашем автосервисе мутим, а на жизнь пока что этого хватает. В 20 лет вообще какой надо вести образ жизни? Нужно съехать от родаков, купить хату или хотя бы снять, работать и завести семью свою? Чёт меня такой расклад даже пугает. Вот мои родаки меня, например, никуда не гонят. Мама всегда рада, я ей помогу если вдруг чё, да и батя также. Никаких достижения от меня не требуют, бабки с меня не трясут, я просто кайфово живу свою жизнь. Но есть ли польза от этого? И вообще, какая должна быть польза от людей в принципе? Раз уж мы появились на этом белом свете, то должны просто жить и получать удовольствие от этого, а удовольствий по жизни мне хватает вроде. Наедине со своими мыслями я добредаю до остановки и пока жду марик, закуриваю, чтоб башку разгрузить. Это всё недосып сказывается, не иначе, говорят же, что сон — лучшее лекарство. Люди на остановке напоминают зашуганных пингвинов, которые в ахуе от того, что вместо Антарктиды они щас тут находятся. Все замерзшие, укутанные в шарфы, зарытые в вороты курток и пуховиков. Кто-то уже стоит очевидно давно: перебивается с ноги на ногу от холода, кровь разгоняет. Да, с транспортом у нас тут вообще не налажено, не то что в центре, например. Там-то люди уважаемые, а мы, живущие на окраинах, не достойны таких благ. Краем глаза улавливаю фигуру, которую сложно было бы не заметить даже при всём моём желании. Это тот тип, которого мы видели утром с Антохой на районе. Сейчас, при ярком утреннем свете, мне открывается совсем другая картина, точнее, она просто более ясная. Его лицо абсолютно невозмутимое, спокойное, обычно такое выражение лица можно видеть на какой-нибудь посмертной маске. Или можно ещё сказать, что ему эта жизнь абсолютно понятна. Черты лица такие острые, вот ты смотришь на такого человека и сразу же ощущение, будто порезался, хочется одернуть руку. Меня такие всегда пугают, хуй знает, ну вот не подойдешь ты к такому человеку, типа там, время узнать. Кожа светлая, даже бледная, сливается со снегом вокруг, который из-за проезжающих машин и проходящих мимо людей давно смешался с грязью. Глаза яркие и светлые — то ли серые, то ли зелёные, что-то непонятное, но очень выделяются на фоне синяков под ними. Разглядывая все части лица по отдельности, я даже не обратил внимания, что всё его ебало в железках, ну пирсинг, типа. Обычно я видел ток пробитые уши у девок, а этот будто был подопытным для какого-то психа с иголкой в руках. Железки были везде: на нижней губе сразу две штуки, в каждом уголке по кольцу; в носу прям посередине, я даже хуй знает, как и что там можно пробить, чтоб туда влезло это кольцо. Больше всего меня поразили два маленьких шарика на переносице, ну прям возле глаз или правильно будет сказать около бровей, я в душе не ебу. Это, типа, ему втащили эту иголку прям в переносицу и вставили туда длинную палку, а на концах вот эти шарики? Я такого никогда не видел в жизни и даже поёжился, представляя, как меня пронизывают иголкой. Я вообще боюсь игл, уколов и всей этой хуйни, вот даже в поликлинике, когда я был пиздюком, меня всегда держала мама и какая-нибудь санитарка, пока врачиха ставила прививку. А тут чел просто по собственной воле протыкал себя иглами этими, а он то явно в мире не один такой. На самом деле, я вот щас ловлю себя на мысли, что все эти железки на его лице выглядят даже как-то органично, бля. Ну типа, они как влитые, он не похож на какого-то сумасшедшего фрика или вроде того. Это выглядит вполне даже нормально, но я бы хуй на такое пошел в здравом уме. Может, он как раз и не в здравом уме? Шмотки я его разглядел ещё утром, даже в полумраке, щас просто замечаю, что это реально не просто лохмотья, а видимо так и было задумано изначально. Если это современная мода, то я её в рот ебал, как можно носить такую хуйню? Но вот на плече у него висит рюкзак черный с белыми полосами, чет типа адика, видимо. Это вот уже куда бы ни шло. Вторая лямка рюкзака просто свисает и чуть ли не волочится по земле, а ему как-будто и похуй. Видно кстати, что этот типок какой-то хилый, хотя одежда придает объем, но вряд ли она защищает от этого ебучего холода, хотя и не похоже, чтоб он мёрз. Несмотря на то, что я вполне без стеснения разглядываю его, как экспонат в музее — он меня вообще не замечает. Но оно и к лучшему. Интересно, а если б он меня заметил, стал бы также рассматривать? Хотя, для таких как он, я выгляжу просто как и любой другой человек на этой остановке. На мне нет какой-то странной одежды, нет железок в носу или там во рту, я то выгляжу как самый обычный, но адекватный человек. Такие обычные люди никогда не привлекают к себе внимания. А я бы хотел, чтоб и меня так рассматривали? Чтобы тоже пытались понять: кто я такой и почему такой, что меня заставило пробить лицо иголками, что заставляет стоять посреди мороза с таким отчужденным выражением лица? Среди всех стоящих здесь — он единственный отличается, производит какое-то впечатление, и вот эти 10 минут, пока ты стоишь на остановке, перестают быть теми же самыми обычными 10 минутами, как вчера, например. И я вижу, что ни одного меня заинтересовал его внешний вид. Две молоденькие девки, которые на минутку, выглядят совершенно обычно, стоят и смущенно его разглядывают, шепчутся между собой, пряча улыбки. Нет, я бы точно не хотел, чтоб на меня также смотрели. Хотя, может, он наоборот им понравился и они смущены именно поэтому? С резким шумом подлетает маршрутка, останавливается и в неё потихоньку заползают люди. Я стою в импровизированной очереди за какой-то женщиной с пакетами, жду, пока она пролезет, чтоб заползти как и все остальные. Замечаю, что и этот тип стоит где-то позади меня за парой каких-то лиц. Значит, он всё-таки с нашего района. Или у нас он был просто в гостях, а щас ему чисто по пути, ведь маршрутка заезжает не только на наш район. Я протискиваюсь сквозь тела в мокрых от снега куртках и падаю на одно из свободных мест в конце салона. Странно, но я ощущаю как будто напряжение или волнение, он же тоже может сесть здесь, рядом со мной. И что с того? Меня смущает, что этот странный тип будет сидеть рядом или то, что он будет сидеть рядом с таким обычным пацаном, как я? Какие-то максимально левые мысли вертятся в башке. Почему я должен ощущать себя каким-то не таким рядом с очевидным педиком? Ну, может, он и не педик, но выглядит то пиздец странным. Может, я ощущаю, что такие люди, как он, просто смелее меня? Я бы вот не смог воткнуть иголку в нос, а он — смог. Я на его фоне выгляжу каким-то скучным и простым? Девки на остановке разглядывали его, а не меня. Предвещая все мои опасения, он падает на свободное место именно напротив меня, а рядом справа со мной сидела какая-то обычная девка. Оказавшись в тепле, вижу, что его лицо постепенно оживает: бледно-серая кожа приобретает румянец, глаза начинают блестеть ярче. Усевшись, он роется в кармане, достаёт телефон и сразу же утопает взглядом в экран. Он даже не обращает внимания на меня или на всех остальных людей в этой маршрутке. Его пальцы что-то быстро набирают на экране телефона, двигаясь при этом как-то неестественно, всё-таки замёрз. Но это и понятно, он же не кукла, ясно, что замёрз. На кисти руки только сейчас подмечаю какую-то мазню. Татуха, видимо. Но она какая-то размашистая и ляпистая, чёрные линии огибают пальцы, куча каких-то мелких деталей в этом рисунке, не разобрать даже. Из телефона торчит белый провод наушников и пропадает где-то под курткой, а из под воротника как раз выглядывают две капельки. Ещё из под капюшона торчат чёрные патлы. Походу длинные. Ну точно педик. Меня-то матушка всю жизнь под тройку стрижет. В этот момент, словно читая мои мысли, он скидывает капюшон и я вижу эти прямые и черные, как уголь, волосы. Мне даже кажется, что он их красит, потому что они пиздец яркие. А это уже прям натуральная пидоросня. Они-то, кстати, не настолько длинные, как я успел представить, не как у девок. Чёлка падает на глаза, слегка их прикрывая — шторы бля какие-то. Он, наверное, даже специально в парикмахерскую ходит, чтоб эту хуйню стричь постоянно. Машинкой такое не сделаешь. Бросаю взгляд в замыленное окно и вижу знакомое окружение. На следующей уже выходить. А он тоже всё ещё здесь, но в окошко не смотрит. Может, всё-таки проездом. Маршрутка постепенно останавливается, люди в салоне начинают копошиться, я тоже уже встал со своего места и направляюсь к выходу. Чувствую, что за мной встала ещё какая-то фигура, но оборачиваться точно не буду. Вылезаю и снова в лицо бьёт холод, перемешиваясь с легким морозным ветром. Прямо перед моим лицом проскальзывает этот нефор, натягивая капюшон, и идет вверх по улице. Мы живем с ним на одной улице? Да бля, вряд ли это возможно, я б точно его видел. Иду следом по такому же маршруту, но не тороплюсь, чтоб не столкнуться с ним, а он идёт как на зло еле-еле. Допустим, он сюда из города переехал, но нахуя? Чё тут такому типу делать? Его ж могут отпиздить за любым углом. Может, родители сюда заехали? Щас многие взрослые люди сюда заселяются, типа тишина и покой, атмосфера определенная. Я же не ебу скок ему лет, вдруг, также живет с предками, и ненавидит их теперь за то, что для жизни выбрали эту залупу. Отрываю взгляд от земли и уже никого не вижу перед собой. Поворачиваюсь направо и уже там зачем удаляющуюся чёрную фигуру. Походу живет на той стороне, а там как раз новостройки, поэтому мы его и не видели раньше. А нахуя тогда пошел именно этой дорогой? Плохо ориентируется, походу, точно недавно тут. Подхожу к своему падику уже весь замерзший, залетаю внутрь и бегом поднимаюсь на 4 этаж, в свою родненькую 15 квартиру. Родителей дома точно нет в такую рань. Окоченевшими руками пытаюсь попасть ключом в замок и наконец-то, спустя пару неудачных попыток, попадаю внутрь. Как же дома тепло и хорошо, ебал эту зиму, я б ваще на улицу не выходил. Стягиваю кросы, куртку и плетусь в свою комнату. До вечера ещё дохуя времени, успею поспать, а потом двину к Антохе. Только моя голова коснулась подушки, я сразу же отрубился. «.. Ты станешь собой не тогда, когда поймёшь, кто ты есть, а когда осмелишься разрушить то, чем тебя сделали».