Омни-Герой: Линчеватель №10

**Мусутафу, детская площадка у реки, летний вечер, двенадцать лет назад, до наших событий.** Солнце уже почти село, окрашивая ржавые качели и горку в тёплый оранжево-розовый цвет. Воздух был жаркий, пахло речной водой и чуть сладковатым запахом цветущей акации. На площадке не было никого, почти никого, только трое мальчишек постарше и один малыш, которого они загнали в угол у старой песочницы. Кацуки Бакуго — волосы торчком, глаза горят, на ладонях уже потрескивают мелкие искры. Рядом с ним, как всегда, двое прихлебателей: один с причудами типа «липкие пальцы», второй просто здоровый для своих лет, с лицом, которое будто постоянно просило его ударить. В центре их внимания мальчик с тёмными волосами, примерно того же возраста, прижавшийся спиной к металлической сетке. На щеке у него уже краснел след от пощёчины, в руках он судорожно сжимал мячик, который явно не собирался отдавать. — Я же сказал, отдай по хорошему— голос Бакуго низкий, с той противной уверенностью, от которой у всех остальных на площадке обычно поджимались губы. — Или хочешь, чтоб я тебе рожу взорвал, а, плакса? Мидория стоял чуть впереди, маленькие кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели. Его колени дрожали, не от страха (ну, или не только от страха), а от того, что внутри него что-то кипело. Он всегда первый лез в такие ситуации, даже если потом плакал от боли и унижения. Дзю Нацуки, стоял рядом с ним плечом к плечу. Ему тоже было страшно — Бакуго пугал их обоих, но в груди нашего героя вместе с страхом горело другое чувство. Чувство «Если сейчас ничего не сделать, то будет уже поздно». — Кацуки, хватит, — голос Изуку дрогнул, но он не отступил. — Он же ничего тебе не сделал… Бакуго медленно повернул голову. Ухмылка на его лице стала шире. — О-о, посмотрите-ка, неудачник номер один решил прикинуться героем. А ты, Десятка? — он ткнул пальцем в Нацуки, искры на ладони вспыхнули ярче. — Тоже пришёл поиграть в героя? Без причуды? Два нуля на площадке, ага? Прихлебатели заржали. Малыш в углу всхлипнул ещё громче. Сердце Нацуки колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из его груди. Но ноги не хотели пятиться. Он сглотнул ком в горле и сделал шаг вперёд, поставив себя между Бакуго и тем мальчиком. — Отстань от него, — голос был тише, чем у Изуку — Мяч его. Он не обязан тебе ничего отдавать. На секунду на площадке стало очень тихо. Даже ветер, казалось, замер. Бакуго смотрел на тебя, прищурившись и вдруг расхохотался . — Слышали? Десятка-пустышка решил, что у него есть права голоса! — он шагнул ближе и наклонился, чтобы ваши лица оказались на одном уровне. — Знаешь что, Нацуки? Такие как ты и Деку лишь мусор. И мусор всегда тонет. Изуку дёрнулся вперёд, пытаясь заслонить Нацуки собой, но он уже не собирался отступать. Ты смотрел прямо в глаза Бакуго и чувствовал, как сердце бешено колотится. — Тогда попробуй утопить нас, посмотрим, кто утонет первым. Мгновение. Два. Искры на ладонях Бакуго вспыхнули сильнее. Он оскалился. — Ладно… — протянул он почти весело. — Раз ты так просишь… Нацуки действовал на чистом адреналине, бей или беги. Прежде чем мозг успел осознать, что происходит. Нога сама пошла вперёд, ботинок врезался точно туда, куда целился Нацуки: прямо в промежность Бакуго. Звук был глухой, почти комичный, если бы не последующий хрип. Кацуки сложился пополам, как складной нож, лицо мгновенно побелело, глаза вылезли из орбит. Руки инстинктивно схватились за пах, искры на ладонях погасли, будто кто-то выключил свет. Кулак мальчика полетел следующий, неуклюжий, слишком высоко, слишком широко, совсем не так, как показывают в геройских видео. Костяшки врезались в скулу Бакуго с влажным хрустом. Боль прострелила всю руку от пальцев до локтя, острая, горячая, будто кто-то воткнул раскалённую иглу. Бакуго рухнул на колени, потом на бок, хватая ртом воздух. Его прихлебатели замерли на секунду, никто никогда не трогал Кацуки. Никто. Нацуки повернулся к тому, у которого «липкие пальцы». Он был на голову выше, но он уже не думал. Просто прыгнул вперёд, вцепился в его рубашку и попытался повалить. Он заорал, пальцы стали липкими и тягучими, как расплавленная жвачка, облепили руку. Хватка была крепкой. В этот момент второй, тот здоровяк зашёл сзади. Его руки сомкнулись вокруг груди героя, как стальные тиски. Он поднял его от земли, будто Нацуки весил не больше котёнка. — Ты чё творишь, мелкий урод?! — проревел он в ухо. Нацуки брыкался, пытался ударить локтем, но он был слишком силён. В следующую секунду к нему подскочил «липкий» и влепил кулаком по рёбрам. Воздух вышибло из лёгких. Потом ещё раз. И ещё. Изуку бросился на помощь, отчаянный, кричащий что-то вроде «Отпустите его!». Он вцепился в ногу здоровяка, пытался оттащить, но получил пинок в живот и отлетел, свернувшись на асфальте. Бакуго тем временем начал приходить в себя. Он поднялся на колени, всё ещё держась за пах, лицо перекошено от боли и ярости. Глаза горели как два раскалённых угля. — Убью… — прохрипел он. — Я вас обоих… убью… Но тут он заметил, что мальчишка с мячом, тот самый, из-за которого всё началось уже давно бежит прочь по тропинке вдоль реки, даже не оглянувшись. Ни слова благодарности. Это, кажется, добило Бакуго окончательно. Он зарычал, как раненый зверь, и пошёл на наших героев, шатаясь. Прихлебатели отпустили Нацуки и он рухнул на асфальт, хватая ртом воздух. Боль в рёбрах пульсировала в такт сердцу. Рука ныла так, что пальцы почти не слушались. На губе солёный вкус крови. Бакуго остановился над ним. Посмотрел сверху вниз. Потом плюнул прямо рядом с его головой. — Запомни, Десятка, — голос хриплый, дрожащий от злости и боли. — Это только начало. Ты с Деку никто. И всегда будете никем. Он развернулся и, всё ещё держась за промежность, зашагал прочь. Прихлебатели потащились следом, бросая на него с Изуку злобные взгляды. На площадке стало тихо. Только шум реки и далёкий лай собаки. Изуку подполз к другу на четвереньках. Лицо в грязи, под глазом уже наливался синяк, из носа текла тонкая струйка крови. Он выглядел ужасно… и всё равно улыбнулся, криво, сквозь боль. — Нацуки… — он почти восхищённо выдохнул. — Я думал, он сейчас взорвётся по-настоящему… Нацуки лежал на спине, глядя в темнеющее небо. Рука горела. Рёбра болели при каждом вдохе. Где-то внутри него всё ещё дрожал адреналин, но теперь к нему примешивалось другое чувство — странная, горькая гордость. Он проиграли. Его избили. Тот пацан даже не сказал «спасибо». И всё равно… Он сделал то, что должен был. Изуку протянул руку, помогая сесть. — Пойдём домой… маме скажем, что упали с качелей, ладно? — тихо предложил он. Нацуки молча кивнул. **Пять лет спустя** Сегодня у нашего героя десятый день рождения. Вечер. Пляж за городом, тот самый, заваленный ржавым металлом, старыми покрышками и мусором, который никто никогда не убирает. За долгое время тут скопилось очень много всего, от ржавого металлома до сломанный стиральный машины. Нацуки шёл по куче хлама, в поисках чего-то, перепрыгивая через обломки, его нога соскользнула. Он полетел вниз, прямо в груду металлических балок и разбитых холодильников. Удар. Боль в груди и коленях. выбравшись из груды хлама он заметил среди мусора, лежало что-то круглое, металлическое, размером с футбольный мяч. Оно слабо светилось зелёным. Дотянувшись до него и достав на поверхность он смог лучше рассмотреть его. Внезапно металлический шар раскрылся, словно металлический цветок. зеленый свет ударил в глаза, внутри лежали часы. — Часы…? — Завороженным ими Нацуки потянулся к ним. Часы запрыгнули на запястье Нацуки и плотно обхватили его. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу и страх неизвестности заставил Нацуки снова упасть, но уже на песок. — Отпустите меня! Прочь! **Через какое-то время** Все попытки снять с руки часы были четными. Сколько бы наш герой ни тянул, ни дергал, часы отказывались его отпускать. — Черт… И что мне с этим делать? Пальцы случайно соскользнули по кнопке, подняв циферблат. На нем появился силуэт существа. Стоило Нацуки его нажать, как его тело покрылось раскаленным камнями. Голова вспыхнула огнем, по его тело пошли трещины огня. —АА-А-А-АААА, Я ГОРЮУУУУ!!!!!! Нацуки бросился бежать, размахивая руками. Ноги оставляли за собой черные следы раскаленного стекла. Он рухнул, покатился и стал зачерпывать песок руками, в попытках засыпать себя песком. Лежа в песке и вдохнув полный грудью, Нацуки понял что не чувствует никакого жара. — Подожди… я не горю, я и есть огонь. — Он дышал всем телом. Каждая клетка его нового тела втягивала кислород и использовала как топливо. — Вау.. — Тихо вырвалось из парня. Медленно поднявшись, первым же делом Нацуки вытянул руки вперед, сжал кулаки и из них вырвался огненный шар. Он врезался в огромную кучу металлолома с громким взрывам. — Да ладно!? Серьезно!?! — Нацуки рассмеялся, детский восторг переполнял его. Вот она, его мечта иметь причуду. Теперь он может стать героем как он этого хотел. Следующий шар. Ещё. И ещё, ещё. Затем в дело пошло импровизация: Сложив пальцы пистолетом, Нацуки стрелял из них «огненными пулями». — Хааа! Огненный пистолет! Шквальный огонь! Ха-ха! — Это продолжалось недолго. Вскоре из часов на его груди стал исходить звук. «Бип-бип-би…» — Что за…? — «Би-бииип». Нацуки снова стал человеком. Первое что он почувствовал, так это запах расплавленного металла. Он сразу же поморщился и закрыл нос. Посмотрев часы на своей руке, Нацуки увидел как некогда зеленый песочных часов на циферблате, теперь стал красным. — Разрядились? — Первая мысль пришедшая ему в голову. Поспешив удалиться с место «происшествия», юный Нацуки, направился к себе домой. Теперь его жизнь измениться до неузнаваемости, а хорошую или плохую сторону… это нам предстоит увидеть.