Время

             

***

      Время действительно интересная вещь.       Бывает, оно течёт бесконечно медленно, будто самый густой мёд, только вот вместо сладости во рту невыносимая горечь. Это тот самый момент, когда мир вокруг теряет краски, а воздух трещит от напряжения. Ты будто проживаешь один день снова и снова, не имея возможности вырваться из этой временной петли. Кошмары по ночам душат, заставляя вспоминать только самое плохое, а фантазия, сучка та ещё, делает всё только хуже.        А потом случается что-то такое, что внутри всё на мгновение останавливается, а перед глазами всё плывёт от ярких красок.        И вот тогда время начинает лететь с невероятной скоростью. День, два, неделя, месяц, год. Ты оборачиваешься назад и не хочешь вспоминать того, что было. Да, кошмары не сошли на «нет», но всё же стали более блеклыми. Не исчезли проблемы. Не исчезла тоска и боль. Вместо этого всё плохое вдруг перекрыло какое-то яркое пятно чего-то неосязаемого. Чего-то обжигающе тёплого и назойливо шумного. Но в то же время до безумия…любимого?       Эндрю резко открывает глаза, пальцами сжимая простыни под подушкой, пока сердце в груди бешено бьётся. Ему требуется несколько секунд осознания, что сон был отнюдь не плохим, но всё же почему-то внутри всё неприятно скрутило. Впервые он не помнит сон, помнит лишь остаточное чувство чего-то фантомно сладкого внутри и голос. Ещё несколько секунд и Миньярд резко поднимается на локтях, кидая взгляд на вторую половину кровати. Точно.       Простыни давно остыли, но подушка всё так же смята и едва ли держится на краю, что напоминает о неряшливости того, кто на ней спал. Невольно меж бровей появляется складка, пока Эндрю прислушивается к звукам вокруг. Из-за звенящей тишины в доме, внутри появляется что-то неприятное, что можно было бы назвать беспокойством, но это чувство он быстро тушит внутри, не давая себе просто на просто сойти с ума.        Несколько дней назад была последняя игра в сезоне, которую они закончили победой, что пришлось буквально потом и кровью вырывать из рук соперника. Теперь впереди был почти месяц отпуска, что не могло не радовать. Почти целый месяц без тренировок, без назойливых репортов и противных лиц сокомандников.       Быть игроком сборной США оказалось в миллион раз труднее, чем быть игроком сборной университета. И это не из-за бóльших нагрузок и увеличенных требований. Да это так, но помимо этого всего людей вокруг стало так же в миллион раз больше. Это выматывало. Единственное, что оставалось прежним - Нил под боком. Теперь он не убегал, не прятался и перестал лгать обо всем на свете. Наоборот, это рыжее бедствие стало ещё большей грозой репортеров, неугомонным существом на поле и просто душой компании. И вот это уже немного бесило Миньярда.        Как и то, что в сраных семь утра этого рыжего бедствия не было рядом в постели.        Вчера они приехали в дом Аарона и Кейтлин, чтобы провести немного у них время, отметить победу и наконец повидаться с племянницей.        И вот тут опять же стоит упомянуть, что время - очень интересная вещь. Помимо того, что взрослели они сами, взрослела и Одри. Казалось бы, только вчера Аарон в панике позвонил ему посреди ночи, крича о том, что Кейтлин рожает. Потом он смотрел видео о том, как малышка делает первые шаги, стараясь сдержать внутри волну незнакомых эмоций. Потом он несколько часов выбирал с Нилом подарок на уже второй её день рождения. А теперь ей четыре. Время не щадило его, ускользая из рук, словно жидкость. И он, к сожалению, никак не мог это контролировать.        Сев на краю кровати Эндрю ещё раз оглядел комнату и тихо вздохнул. Брат с женой ещё вчера оставили им Одри и поздно вечером уехали в соседний город на какую-то важную конференцию по работе, пообещав вернуться к ночи следущего дня. Эндрю, если быть честным, ожидал что его разбудит топот маленьких ножек, как это бывало ранее, или же Нил, что всегда просыпался раньше него и прожигал взглядом, в ожидании, либо же «незаметно» собирался и уходил на пробежку. Он просто привык к этому. Поэтому тишина в доме его напрягала.        Поднявшись наконец и накинув на плечи кардиган, Эндрю тихо вышел из комнаты, крадучесь двигаясь по коридору второго этажа. Тиканье часов было громче, чем его дыхание, что даже немного раздражало. Проверив все комнаты на этаже он хмурится сильнее, направляясь к лестнице.        Первое, что бросилось в глаза - работающий без звука телевизор и полнейший бардак. Плед с дивана валялся на полу, все подушки были раскиданы, а журнальный столик стоял совсем не там, где должен был быть. На кухне, слава богу всё более-менее хорошо, не считая грязной посуды и пары фантиков. В голове сразу тысячи сценариев и ни одного хорошего. Куда могли подеваться в семь утра два ребёнка?       Внимание привлёк странный звук со стороны кладовой и всё тело невольно напряглось. Рука потянулась к запястью, где раньше были ножи под повязками, но Эндрю быстро себя одёрнул, медленно подходя к приоткрытой двери. Подойдя ближе, парень взялся за ручку и быстрым движением распахнул дверь. Внутри его ждала пустота. Если бы не одно «но».       Дверца. Маленькая, явно не для обычного человека, вся разрисованная дверца, которой раньше тут точно не было.        Эндрю присел на корточки и тут же распахнул уже её, ожидая чего угодно, но точно не маленькой комнатки за ней, всю усыпанную мягкими пледами и оконьками. Но что больше его удивило, так это Нил, что улыбался своей самой дурацкой улыбкой и Одри, что что-то рисовала на его правой руке.        — Какого черта, Нил? - вырвалось у него со всем раздражением, что накопилось за столь короткое время после пробуждения.        — О, ты проснулся?        Рыжий дурак даже не кажется виноватым, явно не понимая всей ситуации, а маленькая девочка и вовсе не обращала на него внимания, теперь уже с усердием выбирая наклейки и налепляя на кожу поверх шрамов и рисунков. К слову, всё лицо у Нила уже было в похожих наклейках котят, цветочков и прочей фигни, как и его левая рука.       — Вы что тут делаете? - продолжает Миньярд, прожигая взглядом этот дуэт.       — Дядя Нил сказал, что нам нельзя будить тебя, поэтому мы спрятались в домике, как мышка из сказки.       Эндрю лишь сильнее хмурится, пока Нил тихо смеётся и шепчет девочке едва слышимое «Давай вылезать».       Как только блондин отступает, Джостен вылезает из «домика» и помогает Одри выбраться, собирая бесконечные листы с наклейками и фломастеры. Девочка тут же убегает в гостиную, включая звук на телевизоре и забираясь на диван. Нил провожает её все с той же глупой улыбкой, тихо вздыхая.       — Нил. - Эндрю смотрит на губы парня напротив, а после невольно пробегается взглядом по наклейкам и разноцветным рисункам на коже там, где были шрамы. — Пробуешь новый имидж?       Рыжеволосому требуется некоторое время, чтобы перевести взгляд с Одри на Миньярда и наконец осознать всю ситуацию.        — Прости. - на выдохе произносит он, откладывая наклейки и фломастеры на полку рядом. — Я встал попить воды и уже собирался вернуться к тебе, как Одри позвала меня. Ей приснился плохой сон и она едва ли не плакала, спрашивая где мама с папой.       Эндрю видит, как Нил сглатывает и сжимает подол своей футболки, явно волнуясь. Поэтому он уже машинально поднимает руку и зарывается пальцами в отросшие на затылке рыжие волосы, чуть сжимая шею. Нил находит взглядом карие глаза напротив и заметно расслабляется, судя по тому, как едва заметная улыбка вновь появилась на его губах.        — Я не знал что делать, но и не хотел будить тебя. Я должен был сам с этим разобраться, понимаешь? - с каждым словом голос Нила становился все тише, интимнее, будто он снова рассказывал один из своих секретов. — Какой я дядя, если даже не могу успокоить ребёнка? Поэтому я предложил ей сначала чай, а потом поиграть. Ну и…       Нил пожимает плечами, поднимая свои «украшенные» руки между ними, заставляя Эндрю снова тяжело вздохнуть.        — Поэтому вы решили без единого звука разнести всю гостиную, а после спрятаться в сраной тайной комнате в кладовке?        — Поэтому мы устроили беззвучную войну за диван, а после она предложила показать мне подарок от Аарона. Я не мог ей отказать. - исправляет его Нил и улыбается шире, после мягким движением накрывая ладонью щёку блондина.       Эндрю прикрывает глаза, ощутив знакомое тепло и наконец спокойствие внутри. Он прокручивает слова Нила в голове, прислушивается к звуку телевизора где-то позади и вдруг крепче сжимает шею парня перед собой.       — Ты по разуму ещё хуже, чем четырёхлетний ребёнок. - шепчет он, приблизившись к лицу Джостена, смотря в невозможнт голубые глаза.       А тот лишь вновь хихикает и оставляет на губах блондина короткий поцелуй.        — Нравится, то что видишь? - без совести спрашивает это рыжее бедствие, на что получает хмурый взгляд и тихое цоканье.        — Иди убирай последствие боя, придурок.        Эндрю хмыкает и уходит в сторону кухни, оставляя парня позади и лишь оставшись наедине с собой позволяя себе слабую улыбку, когда слышит голос Нила позади и радостные крики Одри. 

***

      А уже после уборки в доме и обеда, сидя на диване перед телевизором Эндрю наконец понимает. Время, не смотря на то, что сука та ещё, все ещё может подчиняться его маленьким прихотям. Например он может поставить мир вокруг на паузу и просто сидеть, смотря какую-то глупую передачу про животных, пока рядом сидит Нил. Пока их ноги переплетены где-то под пледом, руки сцеплены в замок, а на груди рыжеволосого тихо сопит их уснувшая племянница. И пошло всё нахер. Именно в этой временной петле он готов находиться вечно.        — Хэй.        Из мыслей вырывает шёпот на ухо и Эндрю медленно переводит взгляд на Нила, что, кажется, уже долго наблюдает за ним.        — Признайся, тебе понравилось. - всё так же шепчет он, кивая едва заметно на свои разукрашенные и усыпанные наклейками руки.        — Заткнись, наркоман. - вторит ему шёпотом блондин, стараясь звучать максимально недовольным.        Но Нил снова едва слышно хихикает. Да и выглядит максимально по-дурацки с наклейками на руках. А ещё бесит невозможно, когда кладёт свою голову ему на плечо, устраиваясь удобнее. И всё же Эндрю сжимает чуть крепче его пальцы в своих и прикрывает глаза.        К черту. Да, ему нравится.