Без названия

Это был обычный день начала июля тысяча девятьсот девяносто четвёртого года. Грузный, лысеющий, но опрятный на вид клерк одного из многочисленных отделов Министерства Магии шёл на своё рабочее место после обеда. — Как всё удачно… Надо поговорить с Джоном из ДМП… Как же жарко! Ещё и тело это… Сегодня на поклон к тому же. Министерство пахло… Жарой, сыростью и пергаментом. Это зловоние стояло повсюду, создавалось ощущение, что сами стены источали его. Застоявшийся и спёртый воздух, жара летом и всепроникающий холод в остальное время были вечными спутниками бюрократической столицы Туманного Альбиона. Питер был тут в своей среде. Лжецы, лизоблюды и подхалимы всех мастей слетались сюда со всего Содружества. В такой пёстрой массе разнопланового сброда найти обиженных и готовых нести Его слово не представляло особого труда. — Семеро готовы, двоих надо подтолкнуть… Скоро, совсем скоро старый Хвост получит заслуженное, а весь мир узнает, что я лучший! Мысли Питера Петтигрю и дальше могли течь в таком направлении, если бы не досадная неприятность – лифт всё не ехал. — Старик и Боунс даже не подозревают ни о чём… Идиоты. Хотя… — Питер начал лихорадочно оглядываться — У старого паука глаза есть везде… Ещё и горло чешется… Не к добру. Надо ещё одного и всё… Где бы взять материал? Ещё и жрать хочу. Лифт наконец-то приехал. Внутри находился клерк. Питер лично знал его. Это был Артур Константин Уизли. Рыжая шевелюра, старая мантия с выцветшей эмблемой Рода. Позор чистокровного мага или просто человека с исторической памятью и вкусом прекрасного. — Надо побыстрее поесть и возвращаться к работе… Надо успеть за сегодня… Да-да-да, сегодня. Завтра мы заняты, а послезавтра надо посетить мистера… Моргана! Задумавшись Артур не заметил молодого человека и влетел в него. — Прошу прощения мистер! Я слишком замечтался мистер, что-то. Прошу простите! — Смотреть по сторонам надо, раззява. — Прошу, простите! А чтобы загладить вину… Вот держите. Это великолепный шоколад с арахисом. Лично покупал. — сказал Артур, протягивая плитку, которую купил сегодня детям. — О, благодарю. Хорошего дня, мистер. — сказал Питер, но начиная раскрывать плитку. Одного кусочка арахиса и пяти минут достаточно, чтобы умер человек с аллергией на него. Что же произойдёт если человек съест сразу полплитки? Вначале – лёгкий, почти незаметный зуд в нёбе. Потом адреналин ударяет в голову, но это не придаёт сил, а лишь обостряет ужас. Сердце начинает колотиться, пытаясь протолкнуть кровь по сужающимся сосудам. Дышать становится тяжело, будто в грудь положили горячий, тяжёлый камень. Каждый вдох — со свистом, каждый выдох — короче. Губы и язык немеют, распухая, становятся чужими. Питер хватается за горло — кожа там уже горячая и напряжённая, как надутый шар. Глотать слюну невозможно. В ушах начинает звенеть, а мир по краям зрения темнеет, сужаясь до туннеля. Свист в груди перерастает в хрип, в отчаянные, судорожные попытки втянуть хоть глоток воздуха. Но воздух не проходит. Лёгкие, словно брошенные на берег рыбы, судорожно хлопают, но не наполняются. Тело, обезумев от гипоксии, начинает биться в панике — но это уже не контролируемые движения, а конвульсии. Кожа покрывается красными, горящими пятнами крапивницы. Из глаз непроизвольно текут слёзы. Мысли путаются, сознание начинает отключаться от невыносимой паники и нехватки кислорода. И наконец смерть. Ирония или злой рок? Предатель, агент, вернейший слуга своего Господина умер от… Арахиса и абсолютно добрейшего человека. Артур не видел агонии Питера. Он успел уехать до начала конца. Питер Петтигрю умер. Ему было тридцать пять лет и два месяца.