”Закинутый”

До финала — семь дней. В особняке повисло тягучее, почти осязаемое напряжение. Нуб вздрагивал от каждого шороха, понимая, что цена проигрыша — это не просто «быть парой», а стать абсолютной собственностью Гостя, без права на «нет». Гость это понимал и, кажется, наслаждался его страхом. Вечером Гость поймал Нуба у окна в холле. Он не стал наваливаться, просто встал рядом, глядя на отражение Нуба в стекле. — Семь дней, Нуб. Семь дней до момента, когда я смогу забрать то, что принадлежит мне по праву, — его голос вибрировал от опасной уверенности. — Ты ведь понимаешь, что я не буду нежным, если ты проиграешь на последней секунде? Я возьму всё, что ты так долго прятал. Гость медленно сократил расстояние, прижимаясь почти вплотную, но не касаясь руками. Он заставил Нуба почувствовать свою власть на уровне инстинктов. — «Ты можешь сдаться сейчас, и я, возможно, буду мягче. Но если ты дотянешь до конца и сломаешься... Я не оставлю на тебе ни одного живого места, которое не принадлежало бы мне». Нуб чувствовал, как подкашиваются ноги. Угроза сексуального доминирования висела в воздухе, превращая особняк в клетку, где правила игры давно превратились в приговор. Гость ушел, оставив Нуба один на один с осознанием: его тело уже почти не принадлежит ему. Прошло ещё четыре дня, и тишина в доме стала почти болезненной. Гость внезапно перестал касаться Нуба. Вообще. Никаких прикосновений к плечу, никаких «случайных» столкновений в коридоре. Он общался с ним вежливо и холодно, как с чужим человеком, и это сводило Нуба с ума сильнее, чем любая агрессия. Нуб поймал себя на пугающей мысли: он жаждет этого внимания, даже если оно будет грубым. Вечером третьего дня до конца пари Гость сидел в гостиной, просматривая какие-то документы на рабочем компьютере. Нуб стоял у окна, нервно кусая губы, и наконец не выдержал: — Почему ты молчишь? — его голос дрогнул. — Осталось всего три дня. Ты уже празднуешь победу? Гость медленно поднял глаза. В них не было насмешки, только ледяная уверенность хищника, который знает, что жертве некуда бежать. — Зачем мне праздновать то, что и так моё, Нуб? — он отложил компьютер и поднялся, медленно сокращая дистанцию. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Ты ждёшь, что я сделаю первый шаг, чтобы обвинить меня в нарушении правил. Но правда в том, что ты сам придешь ко мне. Гость остановился в шаге от Нуба, чувствуя его сбивчивое дыхание. Он не коснулся его, лишь склонился к самому уху, обжигая кожу словами: — Три дня. Семьдесят два часа до того, как это пари даст мне право делать с тобой всё. Я уже представляю, как ты будешь дрожать подо мной, Нуб. И самое сладкое — ты будешь этого хотеть. Гость развернулся и ушел, оставив Нуба в полумраке. Нуб сполз по стенке, обхватив колени руками. Осталось три дня, но он уже чувствовал себя проигравшим. Его тело предательски отзывалось на голос Гостя, а в голове набатом стучало: «Я не дотяну до конца месяца». ~Сорок восемь часов…~ До конца месяца осталось всего два дня. Для Нуба эти сорок восемь часов превратились в бесконечную пытку. Особняк казался вакуумом, где каждый звук шагов Гостя отдавался ударом пульса в висках. Нуб почти не спал: каждый раз, закрывая глаза, он видел финал этого пари и те последствия, на которые он так неосмотрительно согласился. Гость вел себя пугающе спокойно. Он больше не провоцировал Нуба, не шептал угроз. Он просто наблюдал. Его взгляд стал тяжелым, собственническим, словно он уже видел на коже Нуба свои клейма. За завтраком Гость молча пододвинул Нубу чашку кофе, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Нуба пробило разрядом тока; он отдернул руку, расплескав напиток, и увидел на губах Гостя торжествующую ухмылку. — Ты весь на нервах, Нуб, — негромко произнес Гость, откидываясь на спинку стула. — Осталось два дня. Ты так боишься проиграть... или ты боишься того, что тебе понравится мой выигрыш? Нуб вскочил со стола и сбежал в библиотеку, но и там не нашел покоя. Стены давили. Он понимал: его сопротивление — это песочный замок, который осыпается под холодным ветром уверенности Гостя. Его воля была истощена. Он поймал себя на том, что смотрит на часы каждые пять минут, отсчитывая время до своего «краха». Вечером, проходя мимо спальни Гостя, Нуб замер. Дверь была слегка приоткрыта, и полоска света падала на ковер. Внутри было тихо. Нуб стоял в темноте коридора, сжимая кулаки до белых костяшек. В голове билась одна мысль: «Я больше не могу это тянуть». Ожидание приговора стало страшнее самого приговора. Он понимал, что если зайдет сейчас — пари будет проиграно официально. Но если останется в своей комнате еще на одну ночь — просто сойдет с ума от тишины.