Капитуляция

- Знаешь, Ал, после всего случившегося я кое-что понял. - острый голубой коготь нежно скользит по щекам Аластора, лаская. Реальность плывёт перед глазами. Голос Вокса доносится будто бы издали, будто сквозь толщу мутной воды: - Про себя. Про тебя. Про нас... Подлые твари его опоили и похитили. Подлили ему в алкоголь наркотик и утащили из бара. Желающих сцепляться с оверлордами за сомнительную честь другого оверлорда в питейном заведении, разумеется, не нашлось. Даже бармен сделал вид, что ничего странного не увидел, когда его шипящего, отчаянно сопротивляющего постоянного клиента утаскивала группа из трёх известных лиц со значительно дурной репутацией. Радио-демон кирпича на месте этого бара не оставит. Вот только придёт в себя... и все участники его позора пожалеют, что попали в Ад. Повинуясь воле владельца, роскошный беспилотный лимузин замедляется. Теперь едет по адским дорогам так плавно, (наверняка собирая завистливые взгляды местных жителей и новоприбывших) что Аластора начинает неудержимо клонить в сон. Голова устраивается поудобнее, сама откидывается на мягкое сидение. Зубастый рот сладко зевает и сонно причмокивает, смутно желая во что-нибудь хорошенько впиться перед сном, дабы утолить лёгкий голод. Вокс, по Bluetooth управляющий всеми процессами внутри машины, выключает освещение, нежно касается лба своей жертвы и мир радио-демона погружается в приятную тьму. * * * * Он приходит в сознание от нежного прикосновения к лицу. Обстановка сменилась. Теперь он примотан проводами к массивному чёрному кожаному креслу. В нескольких метрах от него в идентичном кресле, закинув ногу за ногу, восседает теле-демон. Это место Аластору незнакомо. Можно только сказать, что это явно не башня VVV's. Интимно приглушённое освещение и роскошь тёмного минимализма слишком не соответствуют обители медиа-демонов, утопающей в неоновых и лиловых тонах, манифестирующей современность ради современности, обновления ради обновлений, тренды ради трендов. Возможно, это какой-то закрытый клуб для самых элитных и напыщенных или частная ложа современного дорогого ресторана, из тех, что радио-демон предпочитает обходить по дуге ввиду несоответствия его вкусу. Вроде бы они пытаются поиграть в старину, в строгую роскошь магнатов индустриальной эпохи, но для тех кто реально жил в другую эпоху, стоит бросить один взгляд, - становится очевидно: это совсем не то. Жалкой пародии никогда не приблизиться к золотому веку человечества. Как кричаще-яркому телевидению никогда не стать рядом с изысканностью бывшего первопроходцем радио-формата... Ему остаётся разве что с громким позором в очередной раз проиграть, после чего подло захватить радио-ведущего и притащить в безвкусное место, усердно притворяющееся, что у него есть вкус - вот его удел. Его заснеженная вершина. Его максимум. Аластор пока достаточно его попользовал. На данный момент ему ничего не нужно от Вокса. Нежное прикосновение к лицу повторяется. Заставляет напрячься, потому что неприлично широко улыбающийся теле-демон сидит в поле его зрения, а это значит... Аластора смеет касаться другое ничтожество! Он угрожающе шипит, вскидывается, выворачивая голову вверх и его шипение обрывается настолько же резко, как началось, потому что взгляд Аластора видит стоящих у его кресла прекрасных дам, блондинку и брюнетку, одетых в стиле ночных джаз-певиц 1920х. Костюмы ушедшей эпохи воссозданы настолько кропотливо и внимательно к деталям, что это тот самый редкий случай, когда радио-демону не к чему придраться. Ситуацию также усугубляют всё ещё циркулирующий в теле Аластора наркотик и тот факт, что дамы одного с ним вида, тоже каннибалы, и снисходительно улыбаются ему своими очаровательными, острыми зубами. Улыбки, как у Рози... - Я считаю, после всего случившегося нам просто необходимо поговорить. - вальяжно расдается со стороны Вокса, чьи плечи массирует красивый демон неопределённой формы и пола, напоминающий застывшую флуоресцентную слизь. - После хорошего отдыха, разумеется... - Ты же не... Улыбка Вокса становится шире, самодовольнее. Аластор отсекается на полуслове, резко замолкает, сам себя мысленно ругая за глупые слова. Очевидно, с целью простого диалога необязательно накачивать наркотиком и похищать. Достаточно просто кинуть вызов на радио-частотах и в очередной раз обменяться потоком живительной ругани. - Ты совсем спятил... убери их! Тишина. Затем Вокс негромко зло смеётся и выдаёт: - А что не так, Ал? Предпочтёшь мужчин? Всё не так! Начиная от дизайна помещения, включая собравшуюся здесь компанию, заканчивая собственным одурманенным состоянием! Тонкие женские пальчики с аккуратным маникюром скользят по плечам Аластора и ниже, одну за другой медленно расстёгивают пуговки на красном пиджаке. - Милые дамы, прошу вас прекратить... Фокс издаёт фыркающий смешок, наблюдая за тем, как радио-демон начинает ёрзать. Острые зубы одной из демоннесс угрожающе щёлкают возле его уха, намекая на возможность укуса, если он сделает что-либо, что "милым дамам" не понравится. У Аластора закрадывается нехорошее ощущение, что шлюха в этой комнате только одна: та, что ластится к теле-демону, а эти две острозубые дамочки сами немало заплатили за возможность полапать радио-демона. Всё же среди каннибалов он считается завидной партией. Красивый, сильный, недоступный мужчина, ещё и с весьма примечательными внешними особенностями вроде красных волос и фурри-ушей. Однажды ему даже показалось, что его бывшая госпожа вот-вот предложит посетить её спальню, прежде чем Рози рассмеялась ему в лицо. Лёгкие парфюмы дам, смешиваясь, ударяют в нос и будто бы под дых, потому что дышать становится тяжелее, а внизу живота возникает тяжесть. Аластор тихо угрожающе шипит, пока женщины, смеясь и комментируя между собой, расстёгивают пуговки его рубашки. - Рана выглядит получше. - комментирует Вокс. Очевидно, это так. Восстановление целостности посоха позволило ему начать исцеляться. Радио-демон ёрзает в кресле, утопая под тяжестью этой сдвоенной атаки: две привлекательные светские дамы (возможно, даже из его эпохи!!) трогают его плечи, бицепсы, шею, нежно оглаживают ручками лицо. Он тяжело дышит. При жизни и в посмертии он убивал женщин, но таких... таких никогда не убивал. Перед сим видом изысканных тварей у радио-демона имеется маленькая позорная слабость: его огромное мужское эго. Инстинктивное желание быть обходительным, очаровать, выслужиться, не ударить в грязь лицом в качестве галантного светского кавалера. Ластящаяся к Воксу шлюха опускается на колени меж раздвинутых ног теле-демона. Возится, расстёгивая брюки и... к счастью, её голова полностью закрывает обзор и на этот раз Аластор избавлен от созерцания мерзостей. Начинает играть тихий джаз, старая запись патефонной мелодии, такая приятно лишённая идеальности... Одна из дамочек, брюнетка, присаживается ему на колени. Игриво накидывает ему на голову свой шарф из черных перьев. Её рука ложится на диафрагму, медленно скользит вниз по телу радио-демона и заканчивает свой путь, накрыв жаждущий внимания пах. Аластор совсем неизящно взрыкивает. Яростно дёргается в путах, как разъярённое животное, пойманное, загнанное в ловушку, но пока ещё не сдавшееся на милость охотника. За это получает щелчок по носу. Будь он в своём нормальном состоянии, никто бы не посмел так его щёлкать!... ...и никто бы не посмел расстёгивать его брюки, играться пальчиками с его возбуждённым членом, вылизывать ему лицо и ушки, игриво прикусывать шею, доводить... до пересохшего горла, трясущихся копыт и утратившего фокус взгляда... Вокс вдруг резко отталкивает свою шлюху и элейным тоном обращается к женщинам, запоздало подтверждая догадку Аластора о том, что эти дамочки не торговцы телом, а покупатели: - Милые дамы, прошу нас оставить. Джентльменам пора... побеседовать наедине. Они оставляют его, смеясь, напоследок прикусив за ушко (какая дерзость!). Блондинка, выходя из комнаты, посылает ему воздушный поцелуй. Наедине с Воксом он остаётся горячим, возбуждённым и неудовлетворённым. На подходящего к нему теле-демона Аластор старается не смотреть. Смотрит в сторону, старательно игнорируя медиа-демона и понимает, что это ничем ему не поможет в тот момент, когда тяжесть мужского тела опускается на его бёдра. - Хочешь кончить, Ал? - Отвали! Ты - мерзкий похотливый ублю... А! А! Ах-х#х! Приобняв его рукой, Вокс без предупреждения насаживается задницей на его член и кусает тонкокожее чувствительное ухо, жестоко подавляя сопротивление. Аластор дышит, как снятая с крючка рыба, беспощадно выброшенная рыбаком на лёд, обречённая на долгую мучительную кончину. Лёгкие горят, голова кружится, а собственный предательский член наслаждается теснотой и жаром чужого тела, напрочь игнорируя желания личности. Аластор кричит от бессилия. Ладони Вокса удивительно нежно обхватывают его лицо. Экран теле-демона рябит, цветовая гамма и выражение лица немного меняются, теперь напоминая того, кого он отчаянно и безнадёжно семьдесят лет пытался стереть из фокуса... Это жалкое заплаканное лицо, преследовавшее радио-демона в кошмарах. Забыть его так и не получилось. Всякий раз, когда Винсент кидает ему вызов, Аластор не может ни убить, ни проигнорировать. Чёртова вечная вендетта... В Аду ведь нет друзей... только убийцы, алчные до власти тираны, маньяки, бандиты и вредители всех мастей, хронические лжецы, насильники... и... Аластор с ужасом понимает, что не прочь быть изнасилованным одним из них.