Rein Raus

Очнулась она постепенно, как будто её вытаскивали из густого тумана. Голова раскалывалась, каждый удар пульса отдавался в висках молотом. Во рту была тряпка, мокрая, пропитанная слюной и чем-то металлическим, наверное, кровью от разбитой губы. Дышать получалось только через нос, коротко и рвано, каждый вдох приносил запах чего-то тошнотворного, смеси крови и выделений. Руки и ноги были стянуты так туго, что пальцы онемели, а кожа на запястьях саднила от верёвок, которые уже впились в мясо. Сначала она услышала звуки. Хриплые стоны. Тихий, низкий смех — мужской, спокойный, довольный. Приоткрыв глаза она сразу об этом пожалела Он стоял у стола, спиной к ней. На столе лежала девушка. Руки, ноги были крепко привязаны к столу. Он не спешил. Делал всё методично. Её тело было покрыто порезами — старыми и новыми. Некоторые ещё кровоточили, ярко-алой кровью, другие запеклись чёрной коркой, потресканной. Верёвки вгрызлись в кожу, оставив фиолетовые полосы, а поверх них — следы от металла: царапины, разрезы, где шипы драли мясо слой за слоем. Но самое страшное было между ног. Неуклюже сложенная в прямоугольный клубок колючая проволока. Он не просто совал её туда — он работал ею внутри, как инструментом. Вытаскивал наполовину, крутил, чтобы шипы цеплялись за стенки, чтобы рвали всё, что попадалось. Потом вгонял глубже, меняя направление, чтобы каждый новый поворот находил свежую плоть. Рваные лоскуты кожи свисали, обнажая красное мясо внутри. Она видела, как он вытаскивал проволоку — медленно, с наслаждением, чтобы почувствовать сопротивление, чтобы услышать, как шипы отрывают куски плоти. Вытащил, осмотрел — проволока была в слизи, в кусках ткани, розовых и красных. Потом взял другой конец, толкнул обратно, но не в то же место — в новое, чтобы расширить рану. Девушка дёргалась всем телом, верёвки скрипели, голова запрокидывалась, вены на шее вздувались, как канаты. Кляп глушил крики, но звуки прорывались — рваные, как будто она давилась собственной болью. Кровь уже собралась в лужу под столом — тёмная, вязкая, с комками чего-то плотного, что вываливалось из неё с каждым толчком. Она сидела и смотрела. Не могла отвести взгляд. Слёзы текли сами, жгли глаза, капали на грудь. Она пыталась замычать, но он даже не обернулся сразу. Только через минуту-другую, когда закончил с очередным поворотом. Девушка уже не сопротивлялась. Потом он повернулся к ней. Его лицо было спокойным. Обычным. Ни злобы, ни безумия. Глаза — пустые. Он увидел, что она проснулась. Что смотрит. — Давно сидишь? Смотришь, как я её расширяю? Нравится? Она замотала головой, замычала сильнее, слёзы брызнули. Тело само дёрнулось, верёвки впились глубже, но она не чувствовала. Он усмехнулся. Подошёл ближе, наклонился, дыхание его коснулось её лица. Он погладил её по щеке, пальцы липкие, тёплые от крови девушки. Она зажмурилась. Тишина. Затишье перед бурей.