Общий знаменатель

Они столкнулись в дверях ординаторской. Барбарин просиял: — Доброе утро. — Доброе, — Нарочинская по привычке старалась казаться серьезной, но была уверена, что ничего не получилось. Вчера Марина была без машины. После празднования, когда молодожены вместе с друзьями отчалили в какой-то клуб, Григ отправился ее провожать. Естественно, просто пешей прогулкой дело не ограничилось — они целовались на каждом углу как подростки и смеялись как пьяные, хотя алкоголя в крови не было. Однако Барбарин вел себя прилично и на большее не напрашивался. Проводил до квартиры, поцеловал на прощанье и подпрыгивающей походкой пошел домой. Оба надеялись поговорить сегодня, но к ним подлетела Нина: — Ребят, нам падение с высоты везут! С минуты на минуту!

***

Сразу после падения привезли массовое ДТП. Пострадавших было столько, что не удавалось даже поесть. Барбарин освободился за двадцать минут до конца смены и узнал, что Нарочинскую час назад дернул к себе Шейнман. Как обычно, впрочем. Марина была жадной до интересных случаев, а Юрий Михайлович этим пользовался. В ординаторской Григорий без особой надежды заглянул в холодильник и заулыбался: на полке лежали пирожки в упаковке, на которой каллиграфическим почерком были написаны его имя и фамилия. Каллиграфический почерк в их отделении был у одного сотрудника. У одной. Григ проглотил пирожки, залил их чаем и пошел грабить вендинговый автомат. Вытряс из него все содержимое и разделил на три равные части: Марине, Саламу, который оперировал вместе с ним, и себе. Вручил Гафурову его часть, получил плохо скрываемое смущение, съел свое и вытянулся на кровати…. Глаза открыл от того, что его гладят по руке. — Вы почему домой не поехали? — почему-то шепотом спросила Нарочинская. Барбарин сел и потер глаза: — Вас, — зевнул и глянул на часы, — ждал. У нее стал такой ласковый и одновременно потерянный взгляд, что у Грига сердце чуть не выбило ребра. — Вы могли давно дома отдыхать. Мы с Шейнмановским пациентом провозились. Пояснения были излишни: от усталости Марина осунулась и казалась почти прозрачной, а под глазами у нее залегли тени. И это за один рабочий день. Но даже сейчас она была безумно красивой. Всегда была. — Не мог, — Барбарин прижал Нарочинскую к груди и стал разминать ей плечи. — Вы поели? Марина не вырывалась, только голову опустила на мужское плечо: — Поела, — подавила зевок, — спасибо. А почему не могли? — Домой вас отвезу. — Не знала, что вы успели изобрести телепорт, — фыркнула. — Не успел. Но в такси одну не пущу: таксистам не доверяю, а вы спите на ходу. — Так я же на машине. — Никакой машины, — строго сказал Григ. — Вы не в состоянии сейчас. Хотя… Нарочинская от смены интонации даже взбодрилась: — Что? — подняла голову. Барбарин все взвесил и предложил: — Если вы меня пустите за руль, то можем обойтись без такси. — Вы же давно не водили, — Марина растерялась. — Давно. Но я аккуратный водитель с большим стажем. И, в отличие от вас, успел поспать.

***

Когда сели в машину, Барбарин достал что-то из сумки и протянул. — Серьезно? — Нарочинская вскинула бровь. — Аппликатор Кузнецова? — А почему нет? — Григ пожал плечами. — Под шею подкладывайте, когда нужно. Можете прямо сейчас. — Это же…. Барбарин кивнул: — Да, его эффективность не доказана, но в качестве массажного средства он вполне подходит. Марина неуверенно приняла презент, зафиксировала его между спинкой сиденья и собственным затылком и, чуть поморщившись, надавила на аппликатор шеей. Когда полегчало, убрала чудо альтернативной медицины и сразу же вырубилась.

***

Утро началось с того, что Марина обнаружила, что уже не утро, а вполне себе день. То-то она выспалась! Хорошо, что выходной. Она проверила отца, успела принять душ и почистить зубы. Затем пришла Юля и взяла папу на себя. Нарочинская же взяла телефон и позвонила Барбарину, однако ответа не получила. Отмахнувшись от тревожных мыслей — мало ли чем Григ мог быть занят — Марина позавтракала и разместилась на диване с ноутбуком. Ответила на письма, которые приходили отцу (это давно делала она, чтобы папа не расстраивался; разумеется, все было обговорено), ответила на личные письма, впервые за пару недель зашла в соцсеть и, не обнаружив там ничего интересного, также ответила на немногочисленные сообщения и вышла. Открыла ленту новостей. Почему-то любила это дело, хотя понимала, что журналисты часто накручивают, а то и дают неправдоподобную информацию. Очередная инфляция, пустые обещания чинуш, открытие ученых в Германии, достижения голландских медиков, снятие с должности главврача в одной из петербургских больниц за взятки…. Ничего нового. Перешла на новости Москвы. ДТП, еще одно, сбор денег на благотворительность, российские школьники, победившие в международных олимпиадах по математике и биологии, взрыв газа, интервью какой-то актрисы…. Стоп. Нарочинская вернулась в текст о взрыве газа и вчиталась в строчки. В новости был указан дом Барбарина. Марина схватила мобильник и опять набрала Григу. Долгий гудок. Второй. Третий. Десятый…. Нарочинская выругалась матом и набрала еще раз. Другой рукой стала искать остальные новости по теме. Нашла. Ничего хорошего они не говорили: дом наполовину разрушен, есть погибшие и пострадавшие, кого-то достают из завалов прямо сейчас. Барбарин не отвечал. Вчера они так и не поговорили. Нарочинская была слишком сонной, поэтому Григ отправил ее спать. «Испугался за вас и сбежал. Просто я люблю вас, Марина, только и всего». Нарочинская захлопнула ноутбук и направилась в комнату к отцу. Тот успел уснуть после завтрака, и это было ей на руку. — Юля, — посмотрела на сиделку. — Я прогуляюсь. Юля просканировала ее лицо и кивнула: — Возьмите с собой зарядку для телефона.

***

Руки дрожали как у алкоголички с пробегом, поэтому от идеи ехать на машине Нарочинская отказалась. Благо, она надела кроссовки, а Барбарин жил недалеко. Жил…. Суффикс «л», прошедшее время. На Марину накатил такой ужас, что на минуту она забыла, как дышать. «Прекрати, — приказала сама себе. — Еще ничего неясно. Дыши». Снова вспомнила, как Григ вез ее домой, и почувствовала, как слезятся глаза. Побежала, продолжая дозваниваться.

***

Она не была спортивным человеком, поэтому к моменту, когда добралась, сердце практически выскочило из груди, а дышать стало больно. В ступоре остановилась перед домом. Перед целым и невредимым домом. — Что?.. — выдохнула и закашлялась, согнувшись в три погибели. Придя в себя, снова полезла в новости. В них все еще значился адрес Барбарина. — Какого хрена?! Услышала шум. Обернулась. Разрушенный дом действительно был. Только это был совершенно другой дом: панелька, построенная в середине прошлого века и стоящая в том же дворе, через три здания от дома Григория. Не веря себе, Нарочинская медленно приблизилась. Увидела бригады скорой помощи, спасателей, еще какие-то службы и кучу людей. Они кричали, пытались помочь, мешались, плакали. — Марина! Она повернула голову на знакомый голос, и слезы сами полились по щекам. — Гриша! — кинулась к мужчине. Обняла. Встав на носочки, расцеловала лицо. Барбарин, находясь в недоумении, прижал ее к себе: — Что случилось? — поцеловал ее в волосы и заглянул в глаза. Обычно ярко-голубые, сейчас они стали синие-синие. — Маринчик, — вырвалось у него, — не надо плакать. Знал, что эта фраза не успокаивающая, а на редкость идиотская. Но не сумел среагировать иначе: слишком больно оказалось смотреть на ее слезы. Нарочинская слабо улыбнулась: — Не буду. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб, в нос и — совсем коротко — в губы: — Что случилось? — Новости прочитала, — Марина издала нервный смешок. Григорий снова поцеловал ее — уже в щеку: — Да уж. Я дома был, — его мягкий голос успокаивал даже в такой ситуации. — Услышал шум, в окно глянул — половины дома нет. Вышел, вдруг помощь нужна. — Нужна? — Нарочинская переключилась. — Я тоже могу помочь. — Да, бригады разрываются. Всех, кто не попал в завал, уже проверили. Остальных достают, но это долго, — Барбарин кивнул в сторону спасателей. — Осматриваем, если нужно — скорая госпитализирует. — А есть те, кого не нужно госпитализировать? — не поняла Марина. Григ помрачнел: — Шестерым больница уже не поможет.

***

Закончили вечером. К шестерым погибшим добавились еще двое. Остальные пострадавшие находились в состоянии разной степени тяжести: их развезли по ближайшим больницам. Склиф находился далековато, поэтому туда никого не отправили. — Сумасшедший день, — констатировал Барбарин. — Особенно для жителей этого дома. — Я всегда подобного боялся. Квартиру купил в доме, где газа вообще нет. Может, и глупость, да и дороже, но мне так спокойнее. Нарочинская подняла на него глаза: — Это не глупость, — голос дрогнул. Григ опять прижал ее к себе: — Все закончилось, — поцеловал. — Мы сделали все, что могли, — Марина тоже обняла его, и Барбарин почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Ты молодец. Устала? — Есть немного. Ты тоже молодец, — Нарочинская очертила пальцами его подбородок и отметила, что, кажется, они только что перешли на «ты». Давно пора, впрочем. Григ не хотел расставаться, но все равно предложил: — Давай до дома провожу. — Не хочу домой, — Марина посмотрела ему в глаза. — С папой Юля до завтра. От ее взгляда у него перехватило дыхание, а сердце снова попыталось выбить ребра. Барбарин наклонился к Нарочинской и кожей ощутил, как воздух вокруг загустел. Марина ответила на поцелуй, и в этот момент все вокруг перестало существовать. Григ втянул носом ее запах: легкий, с нотками чего-то сладкого — неопределенного, но очень приятного даже сейчас, после столь непростого дня. Нарочинская всегда вкусно пахла, в любой ситуации. Ее запах его успокаивал. Барбарин заметил это давно, но раньше умудрялся себя сдерживать. А недавно выдержка дала сбой. Григорий углубил поцелуй. Его руки скользнули по женской спине, и он почувствовал, что Марина дрожит. — Пойдем греться.