Подари мне рассвет

Глава 7 (Райз)

Над входом в продуктовую лавку парило привидение из простыни, закрывая проход. Едва я подошёл вплотную, раздался дикий хохот, у кукольного призрака замигали лампочки в нарисованных маркером глазницах, на левой губе красная, имитирующая, наверное, кровь. Истекающие кровью бестелесные особи – ещё один биологический «взрыв». Я опасливо оглядел штуковину: еще чего доброго свалится на голову, мигать буду я – шишками на лбу. И в этом момент я услышал другой звук, вздрогнул от неожиданности и посмотрел вверх. Над городом летел самолёт. Непривычно низко, так что я мог рассмотреть цветные полоски на крыльях. У нас только один аэродром, частный, принадлежит старику Беркли. Иногда он устраивает шоу, но чаще к нему съезжаются любители из соседних городов, и тогда можно наблюдать планеры, небольшие маневры, но никогда я не видел пассажирских самолётов. Тот, что сейчас заходил на посадку, конечно, не Боинг, небольшой частный самолёт. Но такой в последний раз я видел года три назад. Привидение хохотало над ухом, аж сверлило в мозгах. Рядом на крыльце столпились другие покупатели, всматриваясь в небо. Пожимая плечами, спрашивали глазами: «что случилось?». Едва самолёт исчез из вида, все бросились в магазин. Хэллоуин не бог весть какой праздник, но полки встретили нас почти рождественской пустотой. Мне удалось купить коробку конфет и упаковку пива, полфунта сыра с плесенью дорблю, всё остальное вымели ещё с утра. И с чем, интересно, пойду на вечеринку? Пискнул мессенджер, на экране улыбалась Элла: «Главное, приятеля не забудь». Да уж, Энцо теперь для всех «милашка». Его геройство на фуникулёре буквально покорило Фейсбук. Кто-то успел его сфотографировать – на крыше вагончика, без рубашки и с молотком, так что он теперь почти секс-символ. А ещё он – гребанный гомофоб. Сегодня утром я заметил его куртку, висевшую на перилах крыльца, на нижней ступеньке – ботинок. Машина стояла припаркованная возле гаража. Обычно он загоняет её внутрь. Передняя дверь приоткрыта. Видимо, ночь была бурная… Грустно усмехнувшись, я вдруг подумал, как это на него не похоже. Может, что-то случилось? Самолюбие все ещё поскуливало, задетое последним общением. Но всё же я собрался и постучал в дверь Энцо. Минут через пять он всё-таки открыл. Вид у него неважный, с трёхдневной щетиной он выглядел помятым. Глаза блестели, как будто подхватил грипп. - Ты в порядке? Энцо хлопал ресницами, уставившись на ботинок в моей руке. По щеке полз багровый румянец. - В полном, - хрипло ответил он. Он забрал ботинок, от прикосновения его пальцев как будто ударило током. Что-такое мелькнуло в его глазах, тоскливое, что я не сдержался: - Элла с Джорданом устраивают вечеринку. Хочешь с нами? - Райз! – Энцо смотрел себе под ноги, буквально выплевывая слова. - Кажется, я просил оставить меня в покое. - Просил... Я думал, может, ты погорячился… - НЕТ! Это «нет», должно быть, слышали на другом конце улицы. От стыда зашевелились волосы на макушке, стало жарко в расстёгнутой куртке, хотя поначалу я жалел, что не захватил шарф. Дверь захлопнулась, едва не хлопнув меня по носу. Я ощутил горечь во рту. Он не только гомофоб… Блядь, он просто больной. Никогда бы не подумал. Не удивлён, что Энцо сбежал из большого города в такую глушь. Правда, спрятаться от мира здесь не так уж просто. Люди в мелких городах - одна большая семья. Вон, Элла уже считает его обаяшкой. Нужно что-то придумать, почему он не пришёл. Не хотелось её расстраивать. Я размышлял об этом, пока шёл домой из бакалейной лавки. В глазах уже рябило от тыкв и пластмассовых черепов, болтавшихся на столбах. Подростки с рисованными лицами, плащи с паутинами, рыдающие кровью клоунские маски – мне кажется, в городе больше фальшивых мертвецов, чем на местном кладбище. Одна маска привлекла внимание. Парень, косивший под гризли, почему-то в плаще до пят. Берцы у него зачётные, с когтями. Похоже, был пьян, потому что спустил штаны и помочился прямо у входа в церковь. С минуту стоял, рассматривая окно с крестом, выложенным мозаикой. Затем побрел дальше, шатаясь из стороны в стороны. Нам было по дороге, я молча топал сзади. Надеюсь, подвыпивший «медведь» никуда не встрянет. Меньше всего мне хотелось провести сегодняшнюю ночь в операционной. Вскоре я потерял паренька в маске гризли из виду. Проходя мимо дома Энцо, заметил, что куртка по-прежнему висит на крыльце. Значит, он так и просидел весь день в доме. Натуральный упырь! Я побрел к своему дому. Уже темнело, но пока ещё не зажгли уличные фонари. Споткнувшись в полумраке о тыкву, громко и неприлично выругался. Колпак свалился на кроссовки, больно ударив по пальцу, и раскололся надвое. - Весёлый Хэллоуин, зашибись, - прошептал я, рассматривая тыкву. Эта надпись: «Трахни себя» вчера казалась милой, но как же это заезжено, до скрипа зубов. Джордан прав – мне не стоило вестись на просьбы Джейка. Тогда у горе-писателей не было бы искушения шастать по моему крыльцу, а ведь её ещё девать куда-то после Хэллоуина. Взяв баллончик с краской, я закрасил «художества» и написал поверх «Возьми меня домой». Внутри теплилась надежда, что тыкву кто-то стащит, и это будет чужая головная боль. - Та надпись была намного лучше! – тихо прошептал кто-то. Голос странный, как будто у говорящего на голове мешок. Вздрогнув, я обернулся. Рядом никого. Скорее всего, какой-то шутник. Прячется под крыльцом или за углом дома. Подождав с минуту, я спустился на газон, обошёл крыльцо, ожидая, что кто-то с криком выпрыгнет из полумрака. Хотелось поскорее вручить ему десять долларов и спокойно топать на вечеринку. Но, кажется, шутник уже сбежал. К ночи все больше холодало. Я нашёл шарф, сунул сыр в холодильник, открыл коробку с конфетами и оставил на плетеном кресле, на крыльце. Мне показалось, у дома Энцо кто-то стоит. Ветер донёс глухой звук, будто совсем рядом готовились драться коты. Я наблюдал, как силуэт незнакомца, шатаясь, двинулся с места, ловко избегая участков, где он при свете уличных фонарей был бы, как на ладони. Что-то во всем этом было нелепое. Пришло в голову, что это мог быть воришка. Присматривается, есть ли кто дома? - Какая мерзость, - прошептал я сквозь зубы, доставая телефон. Не хотелось портить настроение Джордану, но воришка в ночь Хэллоуина – несусветная наглость. Столько народу шастает по городу, в домах никого нет. У нас по-прежнему хранят ключи от дверей под ковриком. Яркий экран на мгновение ослепил, затем перед глазами мелькнула вспышка. Одна… Вторая… Телефон выскользнул из рук, перед лицом две светящихся точки. Кожу на щеках, выбритых с утра, обожгло дыхание, слишком теплое, как для человека, стоявшего так близко. Волосы на затылке зашевелились. - Сладости или… Как же от тебя пахнет, приятель! Ещё одна вспышка, на этот раз ярче. Зажмурившись, я неожиданно рухнул на спину, здорово ударился головой. Кто-то склонился надо мной. Картинка перед глазами расплывалась. - Вкусно… Лицо понемногу обретало человеческие черты. Хотя мне сложно было разглядеть в темноте, но, кажется, оно мне незнакомо. Голос мужской, достаточно молодой, из-под капюшона, нависавшего надо лбом, торчало нечто странное. - Это всего лишь маска, чувак, - смеялся голос. Я по-прежнему лежал на земле, а парень стоял надо мной, опустившись на колени. Пальцы забрались под куртку, прошлись по ширинке, очертив круг вокруг члена. Он вдруг восстал и зажил собственной жизнью, невзирая на холод и боль в затылке. Голос продолжал смеяться, и мне вдруг показалось, что в свете фонарей кружат первые снежинки. - Слишком рано, - прошептал я. В нашем городке никогда не бывает снега в первых числах ноября, сколько живу, никогда о таком не слышал. Тело билось в конвульсиях оргазма, он был каким-то вымученным, даже неприятным, а перед глазами танцевал снежный вихрь… - Райз! Эй, очнись, Райз! Знакомый голос выдернул меня из сна. Очнувшись, я почувствовал тошноту, едва успел перевернуться на бок, выплескивая на землю желчь. - Что случилось, док? Теперь я чётко слышал голос Джордана. Он подал мне руку и придержал за плечи, пока я приходил в себя. На улице было тихо. Только мы вдвоём. - Кажется, я свалился с крыльца, - сказал я. - Здесь всего две ступеньки, - заметил Джордан. Глаза его были серьёзными, даже в тени шляпы было видно глубокие складки между бровей. - Как ты здесь очутился? - Миссис Бриф позвонила, кто-то утащил со двора её чучело. А потом я заметил от тебя пропущенный. Звонил, ты не отвечал. - Я… я не слышал. Телефон по-прежнему лежал на газоне, похоже, я действительно отключился и не слышал звонок. Все остальное мне привиделось – здорово же я приложился о землю! Правда, непонятно, зачем я тогда звонил? В голове сплошная каша. В джинсах почему-то мокро. Блядь! У меня всё-таки был оргазм! Что за на хрен! Извинившись перед Джорданом, я влетел в дом, переодел трусы и выскочил обратно. Щёки пылали. Надеюсь, Джордан не расскажет, что видел, как я сам себя удовлетворял. Я не знал, что ему на это ответить. Себе тоже. Никогда ещё галлюцинации не были столь реальны. Такого со мной не случалось, даже когда пробовал травку. Хотя это было чертовски давно. Впрочем, я уже забыл, когда у меня в последний раз был секс. Вот что, оказывается, творится в моём подсознании! - Может, тебя забросить в больницу? – спросил Джордан. - Не стоит, - улыбнулся я, хотя башка прилично трещала. – Хочу отдохнуть хотя бы день от всего этого. Напоследок я оглянулся на дом Энцо. Там всё было по-прежнему. Что-то смутное крутилось в голове. - Что там? – насторожился Джордан. - Там кто-то крутился. Я помню… - Какой-то паренёк в костюме медведя? Ну, с перерезанным горлом? Перерезанного горла я как раз не заметил. Хотя большей частью я любовался его спиной. - Мне показалось, это воришка, - признался я. - Он тут был, когда я приехал. Сказал, что хотел звонить 9-1-1. А потом исчез. - Странный он какой-то, - по телу побежали мурашки. - Странный, говоришь? – усмехнулся шериф. – Только что бежала троица под шкурой лошади, без головы. В красных чулках, и, кажется, без трусов. Так что не говори это слово сегодня. Действительно, что могло быть странного в ночь на Хэллоуин? Расслабившись, я сел на пассажирское сидение машины шерифа, и мы прокатились к его дому с мигалками. - Ты почему один? – спросила с порога Элла. Я так и не нашёл, что придумать. Соврал, что Энцо приболел. - Жаль, - вздохнула Элла. – Я надеялась с ними поболтать. Я бы там родила на крыше того вагончика. И мне хотелось подробностей! Это так восхитительно смело! Мне нравится этот парень! - Джордан ещё не ревнует? – проворчал я. Элла отмахнулась. - Ты должен его вылечить! И в следующий раз непременно взять с собой! Я пожал плечами. Если честно, мне уже безразлично. Энцо – грубиян и гомофоб. Гребанная истеричка. Мысленно сосчитав до десяти, я велел себе успокоиться. К чёрту всех – Энцо, Мэтта. Как хорошо, что у меня есть друзья! Минут через пятнадцать завалился Мак, судя по широкой улыбке, наливку он попробовал ещё дома. - Кто будет тыквенную настойку? - Я ещё не слышал о тыквенных настойках! – удивился я. - Он настаивал её в склепе, - подмигнул Джордан. - Вообще-то в подвале церкви. Хотя рядом старое кладбище, так что, скорее всего, ты прав. - Не говори, что ночью мне будут сниться трупы, - подмигнула Элла. - А мне будет сниться огромная тыква, - зевнул Мак, скидывая куртку, - я только что видел, как одна катилась по улице. Я сначала думал, это какая-то шутка. Но она настоящая. Внутри кто-то сидел. - В смысле, ребёнок? – Джордан нахмурил брови. Мак покачал головой. - Я не уверен. Тыква реально здоровая! Думаю, и ты бы влез. - Бред какой-то. Мак, ты бы подвязывал… - Я хотел снять видео, но руки были заняты, - отмахнулся Мак. В тыкву на моём крыльце вполне мог бы кто-то влезть, но для этого нужно поработать пилой, вряд ли кто-то бы стал заморачиваться. Так что я согласен с Джорданом: Маку пора завязывать. Мы ещё долго его подкалывали, потом ели пирог, запивая пивом. То и дело стучались в дверь, за окнами мелькали самые разнообразные костюмы и маски. Видимо, у нас было чем-то помечено, потому что Элла выгребла целый мешок конфет. - Осталось спрашивать паспорт и расплачиваться наливкой, - бурчала она. Где-то посреди веселья появились Мирра и Клиф. Мирра была спокойной, видно, помогли антидепрессанты. А вот Клиф почему-то хмурился. Он даже выпил настойки, и, наконец, выложил на стол пакет. Что-то серое, бесформенное, с острыми краями. - Вот, нашёл по дороге, - Клиф кивнул на камень, - свежее амбре. - Клиф, - взмолилась Элла, - эта штука лежит на моём обеденном столе, только не говори мне, что на неё кто-то помочился! - Если тебя это утешит, дорогая, - усмехнулся Клиф. – Я сбился со счёту, сколько раз мочился на твоём крыльце. Я помочился на каждый чертов дюйм в этом городе. Сейчас это делает тот, другой парень! Мак покосился на свою настойку, понюхал, зачем-то поправил крышку. Джордан едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. - Ты притащил этот камень для протокола? - Я притащил его потому, что он один во всем городе. И я не знаю, что это такое! - В смысле? - В прямом. Это что-то непонятное. И странное. Моча – это карта запахов. Здесь карты нет. Вернее, я её не чувствую. Только чёртову похоть! В комнате повисла тишина, лишь стрелки старинных часов шумно отмеряли секунды. - Может, это наркотики, Клиф? – буркнул Джордан. – Сейчас только и говорят о попперах. Я не замечал, чтобы в нашем городе толкали химсекс. Но все бывает впервые. Клиф задумчиво кусал пальцы своей ладони. Волосы у него топорщились, мне показалось, или зубы чуть заострились. И тут я вспомнил: сегодня же первый день полнолуния. Клиф ведь должен превратиться в кого-то? Или нет? Как это вообще, происходит? Мне, как образованному человеку, сложно представить, что биологический организм способен к метаморфозам, какие обычно показывают в кино и мультфильмах. Между тем Мирра наклонилась над столом, так что груди почти что лежали на лакированной поверхности, и обнюхивала пакет. Клиф поморщился и убрал его под стол. - Ты можешь хоть один вечер вести себя прилично? - Я и так…веду себя прилично! Видимо, действие антидепрессантов ослабло, в глазах женщины замелькали искорки. Мирра упала на диван, так что ножки скрипнули, и скрестила на груди руки. Два внушительных холмика с торчащими сосками легли между ладоней в форме сердечка, красная кожаная юбка задралась до средины бёдер, демонстрируя острые коленки весьма неплохой формы. Несколько секунд мужские взгляды зависли на этой картине, Элла громко хлопнула дверцей холодильника. - Кто-то хочет молока? - Помилуй Бог, молоко после настойки? – взмолился Мак. - У нас много туалетной бумаги, - хмыкнула Элла, - и знакомый хирург. Она красноречиво подмигнула Джордану, смахнула с его плеча невидимую пылинку, палец прочертил линию от плеча до точки в районе ширинки. - Нет, вы меня сюда не вмешивайте, - возразил я. - Райз, тебе говорили, что ты похож на Ника Картера? - Разве что во сне, - ответил я. - Чертовски похож. В моей бывшей комнате в доме родителей до сих пор висит его постер. - Согласна, он секси, - добавила Мирра. Она казалась очень довольной, провоцируя всех вокруг. Вообще, всё было очень странным. Эта нервозность и мелкие подколки, и что-то неуловимое витало в воздухе. Я почти готов поверить, что полнолуние реально так действует на психику, как и нечто странное на этом камне. Мне и самому вдруг захотелось запустить бокалом в стенку. Просто так. Смотреть, как влажные дорожки наливки растекаются по стенке. В паху понемногу разливался жар. Углублённый в свои мысли, Клиф задумчиво барабанил пальцами по крышке стола. У него почему-то грязные ладони. Присмотревшись, я понял, это волосы. Грубые, чёрные, с выраженными луковицами. Чёрт! Они не были такими еще пару минут назад… Зрачки Клифа расширились, почти поглотив радужку, внутри крошечное жёлтое пятно. Выглядело жутко, по спине пробежал холодок. - Не бойся, я не обернусь, - улыбнулся Клиф. – Я в старческом анабиозе. Просто сейчас полнолуние, и меня беспокоит агрессия того парня и вот эта непонятная хрень. Не к добру всё это. - Сука! Клиф! Сейчас по улицам шатаются толпы подростков, - воскликнул Джордан. - Только не говори мне, что нужно проехаться по городу с ружьём! - С таким же успехом ты можешь пробежаться по городу голым, - хмыкнул Клиф, - когда родится человек, способный убить оборотня в три дня полнолуния, знай: взошла новая Вифлеемская звезда. - Я не верю в бессмертие, - вырвалось у меня, - тем более, в какой-то особый период. Если ты смертен, то смертен всегда. - Я ни слова сказал о бессмертии, лишь о том, что человек не способен нанести оборотню смертельные раны. Только оборотень. Иначе нас всех уже давно бы отстреляли к чёртовой матери. - Что ты предлагаешь? – спросил Джордан. - Ждать, - Клиф философски поднял вверх палец. - Три ночи пролетят быстро. - Ну, как сказать. - Но я бы волновался не об этом. - Что ещё? И тут раздался вой. Признаться, мне стало не по себе. Низкий, протяжный, невероятно громкий, наверное, ещё с какими-то частотами, потому что сердце вдруг бешено застучало. - Он здесь, - тихо сказал Мак. Клиф кивнул и опрокинул в себя полстакана настойки. Лицо скривилось, будто он живьём глотнул жабу, но тут же облегчённо вздохнул. Мы вздрогнули, услышав, как хлопнула входная дверь. - Мирра, - догадалась Элла. Я смотрел сквозь занавеску, как Мирра несётся по улице в сторону площади. Волосы, уложенные крупными завитками, струились по спине, юбка облегала крепкую спортивную задницу. Даже с точки зрения гомосексуала она хороша! - Как у них всё просто, - заметил Джордан, пряча в усах улыбку. – Повыл на луну… Почти, как в приложении для быстрого секса. Надеюсь, наш парень окажется симпатичным, иначе как-то грустно всё и примитивно. - Я…Господи! Клиф закрыл лицо руками. С ладонями происходили метаморфозы – они то выгибались, утолщаясь в костяшках пальцев, то принимали обычный вид. - Я понимаю, ей нужен самец… Но, ради Бога, пусть он не окажется психом. - Ты наверняка этого не знаешь, Клиф. - Он даже не пришёл знакомиться! В мои времена… Это считалось неприличным! - Сейчас другие времена, дружище! - Джордан положил руки ему на плечи. - Я с ужасом представляю, что Дженни пришлёт нам приглашение на свадьбу по интернету, и мы будет наблюдать за происходящим онлайн. Старик заметно расслабился, щёки порозовели. Тем не менее, весь остаток вечера Клиф постоянно морщился, чихал, на столе росла гора скомканных салфеток. А потом исчез. Ближе к одиннадцати я пошёл домой. На улице было светло, почти как днём, полная луна висела над скалистой вершиной, от неё расплывалось пятно, в нём утонули звёзды, чуть дальше они сверкали в тёмной кайме ночного неба, немного напоминало сюжет восточного ковра. Красиво, даже немного жутко, особенно после всех этих историй. Я старался смотреть по сторонам – на сверкающие гирлянды маленьких стеклянных тыковок, кукольных уродцев, сооружённых из всякого старья. Но взгляд то и дело поднимался вверх. Хотелось потрогать этот небесный ковёр рукой, ощутить его холодную мягкость. Я фантазировал, как вернусь домой, налью горячего чаю, сяду на крыльце и буду смотреть на луну. Наверное, в полнолуние мы все немного оборотни. А перед домом меня ожидал сюрприз. Тыквы действительно не было. Возле ступеньки лежали полоски кожуры с мякотью, срезанные чем-то острым. Несколько обломков. Толщина в моих крепких три мужских пальца. - Кому-то не хрен делать? – вслух спросил я. И снова раздался вой, но какой-то другой, потише. Что-то знакомое в нотках, что-то мягкое, немного собачье, я почему-то подумал о Мирре. Не знаю, воют ли самки, но очень похоже, что это она. В оттенках воя отчётливо звенела грусть, она отозвалась в сердце: когда ты сам одинок, чутко реагируешь на боль такого же одиночества. - Давай, малышка, ты его найдёшь, - шепнул я, открывая дверь. Стрелки часов над кухонным проёмом плавно двигались к полуночи. Я больше ничего не слышал, кроме этих стрелок и бурчания холодильника. Раздевшись, я улёгся спать. Опять на диване. С этим ничего не могу поделать – мне нравится чувствовать что-то за спиной, пусть даже подушки. Мэтт надо мной смеялся, но всё-таки обнимал. Мы спали так годами. И даже сейчас, засыпая, я представлял, будто за спиной мой личный уголок рая.