Огонь и лёд

Первая в сезоне игра Бостонских Медведей против Монреаль Вояджерс на домашней арене ТД-Гарден в Бостоне. Капитаны команд выходят в центр арены, готовясь к вбрасыванию. «С» в Медведях с этого года носит Илья Розанов, в Вояджерс — его вечный соперник Шейн Холландер. — Холландер, — раскатывая на языке «р» в конце, произнёс Розанов. — Розанов, — твёрдо ответил Холландер. — Думаешь победить сегодня? — Собираюсь. — Ну удачки, старичок. — Уёбок. И первое вбрасывание выигрывает Бостон, тридцать секунд спустя Розанов оформляет первый гол. Игра окончена со счётом 4:2 в пользу Бостонских Медведей. Розанова со льда практически уносит на себе команда. Шейн невероятно разочарован собой — ни одного гола от него команда сегодня не получила. Он сидит в раздевалке, команда постепенно расползается кто куда. Этой ночью они остаются в Бостоне, чтобы улететь в Нью-Йорк завтра утром — где им предстоит играть с Адмиралс послезавтра. Тренер уже прошёлся по команде и сегодняшней игре крепким словом, но в Шейне живёт гораздо более придирчивый судья — он сам. Он мог бы быть быстрее, точнее и напористее, почему он не выложился по полной? В глубине души он знал, что всё это не правда, что он сделал максимум, но внутренний перфекционист одобрял только безоговорочные победы… Приняв душ, он переодевается, когда телефон в шкафчике вибрирует принятой смс, и Шейн достаёт его и открывает окно сообщений. Розанов, конечно же! Лили: Кантри ярд Мариотт отель, Тремонт стрит 275, номер 1724. Руки так и чешутся напечатать что-нибудь резкое в ответ. После каждого проигрыша Вояджерс закончить их встречи хочется невероятно сильно. Это ведь так просто — сказать «нет», стереть номер «Лили» из записной книжки и просто забыть про Розанова. Пока голова занята тяжёлыми мыслями, пальцы сами собой набирают ответ. Шейн: Скоро буду. Блядь. Он пробирается в отель в низко надвинутой бейсболке и солнцезащитных очках на пол лица. Поднимается на лифте, и нервно оглядываясь, проходит по пустому коридору, чтобы тихо постучать в дверь с номером 1724. Замок щёлкает, открываясь. За дверью Илья в банном халате уже празднует победу с бокалом чего-то крепкого в руке. Внимательно посмотрев Шейну в лицо, Илья поспешно ставит стакан на ближайшую тумбу. Шейн ещё раз оглядывается через плечо, проверяя не видит ли его кто, а после твёрдым шагом входит в номер, захлопывая за собой дверь. Разочарование в себе, опустошение и перегоревший уже игровой адреналин сплетаются внутри со злостью на соперника, восхищением этим человеком и откровенным поклонением его телу. Он чувствует выброс гормонов в кровь — кожа нагревается, член напрягается, губы начинает пощипывать. Он толкает Илью в стену, присасывается к его губам, готовый рвать добычу зубами, если та начнёт сопротивляться. Илья не начинает — он тонко чувствует настроение любовника и лишь тихо постанывает, отвечая на жаркий грубый поцелуй. Илья сегодня победил на льду, поэтому в постели руководит Шейн. Шейн отрывается от полных губ и опускается на колени, под халатом, конечно же, ничего нет. Ничто не мешает сразу же вобрать в рот уже полностью вставший твёрдый член Ильи. Сегодня Шейн не хочет нежности, сегодня будет так как хочется ему. Илья ничего не имеет против, он путает пальцы в шелковистых волосах Шейна, не давит на затылок, не направляет, ласкает виски, опускаясь большими пальцами на скулы, поглаживая веснушки, так густо усеивающие щёки и нос Шейна. Закатывает глаза на особо приятных движениях языком и вполголоса ругается по-русски. Шейн чувствует, что бёдра под его руками напрягаются и прекращает, вставая с колен. — Блядь, Холландер! Ему всегда нравится делать Илье минет — властвовать над его удовольствием, слышать его стоны и ругательства. И даже когда у них было совсем не много времени, он не любил, чтобы всё кончалось слишком быстро. — На кровать, — скомандовал Шейн, на ходу стаскивая рубашку, ботинки, брюки, носки и трусы. Халат с Ильи летит куда-то на пол, когда он приземляется спиной на кровать, Шейн наваливается на него сверху. Они оба здоровые мужики, Илья немного выше и тяжелее, но в их играх этого почти не заметно — ни на льду, ни в постели. Поэтому так сладко владеть ситуацией, Шейна ведёт, он целует тело, что распласталось сейчас под ним, твёрдо зная, что Илья всегда может перехватить инициативу — это тоже соперничество, не менее приятное, чем в хоккее. И вдвойне приятнее, когда тот после шуточной борьбы уступает. Зарываясь пальцами в каштановые кудри Ильи, уже слегка влажные от пота, Шейн понимает почему они годами длят эти встречи — они связаны друг с другом тонкой нитью взаимного сексуального притяжения и толстенным канатом побед и поражений. Постель — лишь ещё один аспект их взаимодействия, очень приятный, но не главный — не для Шейна, по крайней мере. — Я сверху, — слегка задыхаясь сообщает он. — Всё для тебя, — отвечает Илья, доставая из-под подушки смазку и презерватив. И Шейн седлает его, как норовистого жеребца. Доводя до неистовства их обоих, заставляя собственный оргазм взорваться звёздами и огненной волной пройти по нервам. Илья кричит под ним в таком же сильном оргазме — сегодня в этой комнате нет проигравших. Позже, приняв душ и переодевшись, Шейн легко целует его в губы, уходя. — Увидимся. — Через шесть недель. — Да. Через шесть недель. Конечно. Пока. *** Монреаль и Бостон встречаются шесть недель спустя. На этот раз они играют в Канаде, на стадионе Белл-Центр, являющемся домашней ареной Монреаль Вояджерс. Илья любит играть против Шейна почти также сильно, как и трахаться с ним. Но вот такие моменты на льду — один-на-один — самые любимые. Они стоят друг напротив друга, готовясь к вбрасыванию. — Отличный вечер, Холландер. — Пошёл ты, — рычит Шейн, прекрасно зная, что будет дальше. — Собираюсь забить вам сегодня пару-тройку раз. Может тогда вы начнёте быстрее ползать по льду. — Розанов, — предупреждает его судья. — Заткнись. Последнее предупреждение. И Холландер технично выигрывает вбрасывание, чтобы выйти к воротам уже через сорок секунд. Эту игру выигрывает Монреаль, счёт 5:4 и Розанов до последней секунды пытался отыграться. Увы, не во всех битвах можно победить. Илья на такси подъехал к кондоминиуму, который Шейн купил специально для их встреч. Целое, блядь, здание. Темнота и пустота. Вокруг ни души — этот район только начали застраивать, поэтому жильё здесь стоит относительно недорого. Пай-мальчик Шейн Холландер, конечно, рассчитал аренду, флиппинг и инвестиционные риски, запланировал какие апартаменты будут экстракласса, а какие можно оставить в бюджетном варианте. Правда, с момента покупки здания прошло уже два года, и что-то с ремонтом остальных квартир тот не торопится. Илье не на что жаловаться — в абсолютно пустом здании можно полностью отпустить себя, не боясь, что их излишне громкая эмоциональность привлечёт соседей или, не дай бог, полицию. Шейн встречает его внизу и ведёт к лифту. Они поднимаются на третий этаж, к единственным жилым апартаментам, за эти годы превратившимся в полноценную квартиру. Шейн сегодня победил на льду, поэтому в постели ведёт Илья. Стоило двери за ними закрыться, Илья рывком прижимает Шейна к стене, целуя. — Мало времени, — пробормотал он, куда-то в шею хозяина дома. — Тогда поторопись, блядь! Илья смеётся, хватает Шейна за руку и тащит в спальню, на ходу раздевая и его, и себя. Нет уж, он не будет торопиться, сначала подразнит эту придирчивую задницу, а уже потом, если тот будет вести себя хорошо даст то, что тот хочет. Хотя, кого он обманывает… Холландеру он даст всё, что тому нужно. Так было всегда, с их самого первого раза. Он приподнимается, обхватывая пальцами собственный член, почти усаживаясь на грудь Шейна, дразня, слегка касаясь кончиком идеальных губ напротив. — Хочешь? Глаза Шейна глубокого чёрного цвета, зрачок занял всю радужку, он мотает головой, отрицая очевидное, хотя его тело говорит само за себя — член стоит и сочится предсеменем, язык автоматически облизывает губы, а щёки краснеют. — Скажи, Холландер. И я дам его тебе. Илье ужасно нравится выводить Шейна из зоны комфорта, тот ненавидит говорить о своих желаниях, особенно в постели. — Давай, скажи это. — Ненавижу тебя. — Знаю. Я жду. — Сука, — ругается Холландер, уже почти поглощённый внутренним голодом. Он открывает рот и высовывает язык, лаская головку. Илья отдергивает себя, Шейн пока не заслужил. Тот закрывает глаза и сдаётся. — Да, — окончательно ломается он. — Хочу. — Хороший мальчик, — со стоном Илья въезжает в мокрый жаркий рот. Глаза Шейна закатываются, поза не располагает к глубокому минету, но его всё устраивает. Он посасывает головку, гладит языком уздечку и проходится пальцами по всей длине от корня вверх. Каждый раз, каждый грёбанный раз — Илья удивляется этому его энтузиазму — Шейн по-настоящему хорош в минетах и за годы их встреч мог бы довести Илью до оргазма очень быстро, но он так явно кайфует в процессе, что Илья порой даже завидует собственному члену — остальным частям его тела Шейн поклоняется не настолько фанатично. Чувствуя, что долго не продержится, Илья отбирает у Шейна «игрушку», спускаясь вниз, расталкивая ноги и сам забирая его глубоко в горло. Шейн очень твёрд, вот-вот кончит, поэтому Илья не медлит с подготовкой. Один палец, второй, презерватив на свой горящий огнём член и вот он уже внутри. Шейна выгибает в спине, он всегда такой отзывчивый, принимающий всё, что Илья готов ему дать. Вот и сейчас стоны вырываются из него непрерывным потоком, пальцы впиваются в плечи любовника, и он притягивает Илью ближе, целуя страстно, мокро и с полной самоотдачей. Крестик Ильи скользит по груди обоих, пока они самозабвенно целуются, и толчки из медленных очень скоро перерастают в неистовые. Илья трахает Шейна быстро, сильно, с оттягом, разгоняясь за секунды — оргазм уже маячит на периферии зрения, когда он начинает дрочить член того. — Так хорошо… Да… Вот так… Ещё… Я уже почти, блядь! — Да. Давай, кончай, Холландер! Оба вскрикнули, когда сперма брызнула на живот Шейна, спазмы сдавили член Ильи внутри, и он тоже кончил, с невнятным: «Сука, блядь!». Они лежат разгорячённые, потные, раскрасневшиеся и просто переводят дыхание, глядя куда-то в потолок. — Это было хорошо, Розанов. — Ага. — Мне надо в душ, я весь липкий. Илья закатывает глаза — в Холландере ровно столько же романтики, сколько и в расписании самолётов — то есть нисколько — один только перфекционизм, практичность и занудство. *** Всё меняется после эпичного романа Шейна с кинозвездой Роуз Лэндри. Две знаменитости: она — популярных сериалов, он — хоккея, встречаются буквально несколько недель, но эти недели проходят тяжело и для Розанова, и для Холландера. Для Шейна — принявшего и смирившегося, наконец, со своей ориентацией. Для Ильи — почувствовавшего, что для любовника отношения с актрисой вполне серьёзны и тот может больше не вернуться к ним. Тампа-Бэй и благословенный «Матч всех звёзд» того года, когда они попадают в одну команду. Игра, когда кроме них на льду больше никого не видно — Илья впервые чувствует такую синхронность, сыгранность с кем-то, хотя они никогда в жизни не играли вместе. Шейн тоже счастлив, забив четыре гола, его щёки раскраснелись, он потный и растрёпанный, но Илье наплевать. Он просто подъезжает ближе и целует Шейна в щёку: потому что хочет, потому что может, потому что его «русской эксцентричности» это спустят. Шейн смеётся и отталкивает его, другие члены команды ржут, думая, что Розанов, как обычно, пытается позлить Холландера. Знали бы они… Вечер медленно перерастает в ночь. Илья целует Шейна, держа его лицо в ладонях, медленно кончиками пальцев ласкает тело, смотрит с благоговением, поклоняясь, будто древнему божеству. В его глазах горит нежность — Шейн замечал её отголоски и раньше — но сейчас всё острее, ярче, ближе. Они больше не скрывают своих чувств, просто секс перерос во что-то большее. Во что-то, что они пока не готовы называть вслух. Как было бы прекрасно остаться только вдвоём во всём мире — быть вместе, спать вместе, готовить пищу, просто разговаривать. Да даже, блядь, смотреть тупые комедии! Вместе. Но у них есть только эта ночь, украденные у судьбы часы счастья в преддверии долгих-долгих недель вдали друг от друга. *** Они начинают переписываться. Удивительно, почему они не делали этого раньше? Телефонные номера друг друга они знали шесть, блядь, лет, но никогда не пользовались ими кроме как договориться о встрече. Сейчас — Шейн обсуждает с Ильёй спортивные сплетни, тот рассказывает ему очередной «смешной» анекдот или историю, случившуюся с ним накануне — Илья просто магнит для курьёзов. И команда — обе команды, на самом деле, замечают, что их капитаны стали спокойнее, увереннее в себе и мягче. Это проявляется в мелочах — Илья больше не язвит и не кидается на сокомандников за каждый слишком глубокий вздох, Шейн с большей охотой участвует в разговорах в раздевалке. Илья перестал постоянно слоняться по барам в поисках любовного интереса на одну ночь, Шейн с большим удовольствием ездит в гости к друзьям. Близость засасывает их обоих всё глубже и глубже — идеальные страстные и огненные моменты вместе, и, в противовес, ледяная злая реальность, где у них нет не только будущего, но и нормального настоящего. Расставаться всё сложнее, сердце рвётся вслед за самым дорогим человеком, на которого в общественном месте нельзя даже лишний раз посмотреть. Они всё также непримиримые соперники на льду, всё также страстные любовники вне его. Такие эмоциональные качели страшно выматывают — оба чувствуют, что ситуация накаляется — несмотря на взаимные сильные чувства, эти отношения вредят им обоим и лучшим решением будет разойтись — когда ебучий Скотт Хантер целует своего бойфренда прямо на льду в прямом эфире финала Кубка Стэнли! Двадцать тысяч человек и всё руководство НХЛ на стадионе, а также онлайн трансляция на весь континент, не остановили это сумасшедшего ньюйоркца от каминг-аута… Всё до сих пор сложно. Родители вряд ли будут рады за Шейна, когда узнают. В маскулинном спорте не приемлют «не таких». Команды не поймут, если узнают о них. Тренеры не поймут. Владельцы команд не поймут. Спонсоры не поймут. Комиссар Кроуэлл тоже не будет в восторге. Но, по крайней мере, они не будут первыми — лишь эта надежда удерживает их от разрыва — надежда, что если получилось у Хантера, получится и у них…