Бал надежд

Тринадцать дней до бала. Солнце заливало коридоры Академии Эдем ярким весенним светом, но для Дэмиана этот свет был слишком беспощадным. Прошло меньше суток с его «катастрофы» в библиотеке, и он чувствовал себя так, словно с него заживо содрали кожу. Каждое случайное слово одноклассников казалось ему намеком на его позор, а каждый взгляд в сторону Ани отдавался фантомной болью в забинтованной ладони. Он старался не выходить из своей комнаты до самого начала занятий, но избежать общества Юэна и Эмиля было невозможно. Друзья ждали его у дверей общежития с таким видом, будто собирались проводить его на эшафот. — Дэмиан, послушай... — начал Эмиль, едва они вышли на аллею. — Мы вчера долго думали о том, что ты сказал. Ну, про фамилию. — Забудьте, — отрезал Дэмиан, не замедляя шага. — Я был не в себе. Переутомление, недостаток сна, давление отца... это был бред. — Бред не заставляет человека краснеть до кончиков ушей пять часов подряд, — тихо заметил Юэн. — Ты ведь понимаешь, что мы на твоей стороне? Если ты действительно считаешь её... ну, достойной нашего круга, мы не будем смеяться. Но ты должен что-то сделать. Пять месяцев ты только тайно подкладываешь ей арахис. Она ведь думает, что это какой-то анонимный чудак или просто ошибка службы доставки. Дэмиан резко остановился. Мысль о том, что Аня может приписывать его подарки кому-то другому — например, тому же Тертию — отозвалась в нем волной обжигающей ревности. — Она не думает об этом, — процедил он, хотя уверенности в голосе не было. — Ей всё равно. Вы сами видели — она смотрит сквозь меня. — Она смотрит сквозь тебя, потому что ты стал ледяной статуей! — воскликнул Эмиль. — Посмотри на Тертия. Он вчера подарил ей книгу, сегодня, говорят, притащил какой-то редкий гербарий. Он действует! А ты только ломаешь карандаши. Дэмиан, бал — это твой последний шанс. Если ты не пригласишь её, это сделает кто-то другой. И тогда фамилия «Десмонд» останется только в твоих снах. Дэмиан ничего не ответил, но его плечи напряглись. Они зашли в класс литературы за пять минут до звонка. Аня уже была там. Она сидела у окна, подставив лицо теплым лучам мая, и лениво листала тетрадь. Рядом с ней, как всегда, была Бекки, которая что-то активно жестикулировала, указывая на рекламный буклет с вечерними платьями. Дэмиан сел на свое место, стараясь дышать ровно. Но тут его взгляд упал на край парты Ани. Там лежал тот самый мешочек с арахисом, который он оставил сегодня на рассвете. Она не съела его. Она просто положила его на край, словно забытую вещь. В этот момент к ней подошел Тертий. — Аня, ты видела, что сегодня привезли в оранжерею? — он лучезарно улыбнулся, игнорируя присутствие Бекки. — Там расцвели те самые редкие лилии, о которых ты спрашивала на прошлой неделе. Может, сходим посмотрим после уроков? Аня подняла голову. На её лице промелькнуло подобие вежливой улыбки, той самой, которая так ранила Дэмиана. — Лилии? Наверное, это красиво. Аня пойдет, если Бекки не против. — Конечно, иди! — Бекки хитро подмигнула, явно ведя какую-то свою игру. — А я пока займусь нашими примерками. Дэмиан почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость, смешанная с отчаянием. «Оранжерея. Лилии. Он ведет её туда, куда я мечтал повести её целую вечность». Юэн, сидевший сбоку, ткнул Дэмиана локтем и одними губами произнес: «Сделай что-нибудь!». Дэмиан медленно встал. Его сердце колотилось так, что заглушало шум класса. Он не знал, что скажет. Он просто не мог больше сидеть и смотреть, как его мир уходит в чужие руки. Он сделал шаг к её парте, преодолевая сопротивление собственного страха. — Форджер, — его голос прозвучал суше и резче, чем он планировал. Аня вздрогнула. Это было почти незаметно, но Дэмиан уловил это движение. Она медленно повернула голову к нему. Её зеленые глаза встретились с его взглядом, и на мгновение — всего на долю секунды — ему показалось, что лед в них треснул. — Да, Второй сын? — её голос был тихим, лишенным прежней насмешливости. Дэмиан открыл рот, чтобы сказать что-то властное про учебу или дисциплину, но его взгляд случайно упал на её ладонь, лежащую на парте. Она была такой хрупкой, такой настоящей. В его голове снова всплыло то позорное, прекрасное слово: Десмонд. Смущение накрыло его с новой силой. Он вспомнил вчерашний разговор с друзьями и на секунду испугался, что Аня действительно может читать мысли, как он иногда подозревал в детстве. Если она узнает... если она поймет, кем он её считает... — Ты... ты опять забыла свои принадлежности, — выпалил он первое, что пришло в голову, и дрожащей рукой протянул ей свой новый, еще целый кедровый карандаш. — Сын Десмонда не может допустить, чтобы в его классе кто-то работал так небрежно. Возьми. И не смей его терять. В классе воцарилась тишина. Тертий недоуменно нахмурился, Бекки приподняла бровь. Аня посмотрела на карандаш, затем на Дэмиана. Её пальцы коснулись его руки, когда она забирала подарок. Этот мимолетный контакт прошил Дэмиана электрическим разрядом. — Спасибо, — просто сказала она. — Аня постарается не сломать его. Она не отвернулась сразу. Она продолжала смотреть на него, и Дэмиан почувствовал, что если он останется здесь еще на секунду, то просто сгорит на месте от собственного смущения и обожания. — И мешочек... — добавил он тише, указывая на арахис. — Он... он полезен для мозга. Чтобы ты не провалила экзамены. Он развернулся и почти бегом вернулся на свое место, не дожидаясь ответа. Его уши пылали так ярко, что их было видно с последнего ряда. Юэн и Эмиль синхронно вздохнули. — Для начала неплохо, — шепнул Эмиль. — Хотя ты всё еще ведешь себя как высокомерный индюк. Но она взяла карандаш, Дэмиан! Это прогресс. Дэмиан сидел, уставившись в учебник, не видя ни единого слова. Его рука, которой она коснулась, всё еще горела. «Я — идиот», — думал он, закрывая лицо ладонями. — «Я назвал её своей фамилией, а теперь дарю карандаши и заикаюсь об арахисе. Но она не оттолкнула меня. Она сказала "спасибо"». Тринадцать дней до бала. Лед начал таять, но Дэмиан еще не знал, превратится ли эта вода в спасительный поток или в сокрушительное наводнение, которое разрушит всё, что он так долго строил в своих грезах.