Переживания и оладушки

С недавних пор Виктор начал вести себя странно. Не настолько странно, конечно, чтобы имелся повод побеспокоиться о его психическом здоровье, но все же. С тех пор, как так называемый «главный вопрос» был поднят, обсужден – и, слава богам, не осужден, - а также приведен к логическому итогу и закрыт, Виктор как будто стал нервничать больше. Причина ускользала от Джейса. Он был, конечно, рад, что теперь они с Виктором официально встречались, но в упор не понимал, почему при виде Химены Виктор начинал глуповато улыбаться, стараться быть куда более сдержанным, а во время ночевок у Джейса дома спал все хуже и хуже, тревожно ворочаясь до трех часов утра. В представлении Джейса должен был начаться новый этап их взаимоотношений, конфетно-букетный период, как называла его Кейтлин, но синяки под глазами Виктора лишь росли, а нервное подергивание век становилось выраженным настолько, что и другие люди начинали это замечать. Не все, конечно, а конкретно Скай и Мэл, которые общались с ними двумя на регулярной основе. Очередное утро началось для Джейса нормально, а для Виктора – не очень. Это было видно по его усталому выражению лица и тому, как он все не мог прийти в себя: из-за бессонницы самочувствие явно шло по одному месту. - Ты спал вообще? – аккуратно спросил Джейс. Виктор оттянул свои нижние веки кончиками пальцев. - Пару часов, может быть. Это не шло уже ни в какие ворота: они оба прекрасно понимали, что долго так продолжаться не могло. Помимо того, что Виктор постоянно был без сил и концентрации, его все чаще начинали донимать мигрени, от которых он мучился просто невыносимо. Да и другие… функции организма страдали. - Так… Может, - мягче продолжил Джейс, нервно потирая браслет с руной на своем запястье, - ты скажешь, что тебя беспокоит? Вздох Виктора был достаточно тяжелым, и он отвел взгляд, словно размышляя, стоит ли объяснять. Он уже много раз уходил от прямого обсуждения, но, видимо, все-таки был готов решиться, а потому сказал: - Я… Я думаю о том, что мы обманываем твою маму, Джейс. - В смысле? Виктор прошелся пальцем по своему подбородку. - В буквальном, - все же пояснил он. - Я тревожусь, потому что она считает меня твоим другом, а мы при этом ведем себя подобно подросткам, пытаясь скрыть очевидное. Не хотелось бы ее обманывать, понимаешь? Это неправильно как-то по отношению к ней. Джейс понимал, но, в свою очередь, видимо, не придавал данному вопросу такого значения. Ему не казалось это настолько важной проблемой, чтобы не спать ночами. И, возможно, Джейс немного боялся: сам он вырос в Пилтовере с его свободными нравами, а как было там, откуда они с мамой пришли через снежную бурю, он и не помнил почти. Но, если это могло решить внутренний конфликт Виктора, он был обязан все же предложить: - Ну… Тогда давай скажем ей. Виктор замер, будто окостенел, и только его взгляд, устремившийся обратно к Джейсу, остался подвижным, пронзительным, как иголка, которая могла пригвоздить к месту уже самого Джейса. - Мы не знаем, как она к такому отнесется, Джейс. Я не хочу быть источником твоих проблем, - куда серьезнее произнес Виктор, едва шевеля губами, - так что не буду настаивать. Видимо, то, что он никогда не будет источником проблем Джейса, в голову Виктора все еще плохо укладывалось. Вполне вероятно, виной тому являлся хронический недосып, потому что Джейс повторял эту мысль раз двести. Тем не менее, рассказать правду в лицо Химене было уже задачей со звездочкой. Джейс смотрел, как она все накладывала и накладывала оладушки в тарелку Виктора, бормоча, что ему стоило есть больше. Самому Виктору тоже становилось неловко. Джейс взял себя в руки, а уже в них – столовые приборы, смотря на свою тарелку с горкой нетронутой оладушков. - Мама, - прозвучал его собственный голос немного сипло, и Джейс вздохнул поглубже, собираясь с мыслями и пытаясь сконцентрировать их во внятной речи. – Можешь, пожалуйста, ответить на один вопрос? Химена с неохотой оторвалась от попыток засунуть в Виктора как можно больше еды и нежно улыбнулась. - Да, милый? У Джейса было ощущение, что его разум прямо сейчас отключится. - Мама, - медленно повторил он, - ты гомофобка? Химена помолчала пару секунд, а потом, подняв палец, ответила, но что именно – Джейс не услышал. Он перенервничал, так что лишь вторая фраза, сказанная Хименой, прорвалась к его сознанию сквозь белый шум. - Во-вторых, - подняла Химена еще один палец, - у моей подруги дочь-лесбиянка. Ну и в-третьих, - отогнула она и большой, - я смотрю «Королевские Гонки Аллира». Как я могу быть гомофобкой, дурачье? Она уставилась на Джейса, ожидая ответа, но он только и смог попросить: - Я первое не услышал. Можешь повторить? Химена громко вздохнула, но все же четко объяснила: - Ты гей, Джейс, - попыталась она скрыть раздражение и взяла газету со стола перед собой. С громким шорохом раскрыла ее, и Джейс снова посмотрел в свою тарелку. Он вообще предпочитал считать себя бисексуалом, но сейчас эту тему поднимать не хотелось. - М-м-м, - промычал он, - мы с Виктором встречаемся. Химена повыше подняла газету перед собой: теперь Джейс не видел ее лица. Однако, следующие слова ее прозвучали достаточно миролюбиво: - Это было бы новостью пять лет назад, но не сейчас. Виктор неуклюже уронил вилку. Она ударилась о столешницу, и он торопливо ее подобрал, подмечая: - Только последние пару месяцев, на самом деле. Джейс наколол один оладушек и положил в рот, чувствуя, как у него сводит живот от нервов, а Химена перелистнула страницу, вчитываясь в заголовки. - Хорошо, - мягко ответила она Виктору. На несколько секунд на кухне снова повисло молчание, а потом Химена чуть тише произнесла: - Я состою в бисексуальных полиаморных отношениях с Кассандрой и Тобиасом Кирамман. Джейс и Виктор синхронно поперхнулись едой.