Коллеги

Стоял он в загадочно темной позе, согнувшись одновременно в креветочный сверток и черного коня на шахматной доске. Куртка с отороченным мехом капюшоном шелестела на кусачем декабрьском морозце. Рука с длинными пальцами ловко играла цветной зажигалкой. Едкий дым клубами поднимался ввысь, улетая далеко за пределы синего неба. Он стоял переминаясь с ноги на ногу, ворча под нос что приходится снова ее слишком долго ждать. Темнело нещадно быстро, тьма поглощала мир с жадной силой, пыталась забраться во все уголки, заглянуть под каждую лавку, а некоторым проникала в самую глубь души, изъедая ее. Пушинки снега искрились в прощальном вальсе, оседали на землю в лучах мертвенно-бледного уличного фонаря. Его свет вырывал заснеженную землю из скрипучих лап зимней мглы и давал надежду заплутавшему путнику, как последняя искра маяка для одинокого корабля среди плотного тумана. На небосводе проступили первые звезды, предвещая затяжную холодную ночь. Тонкий серп молодой луны, то и дело смущенно прикрывался вуалью облаков гонимых свирепым ветром, Не балуя мир своим сиянием.  Она была нерасторопной. Не спешила никуда, хотя уже сильно опаздывала. Он любил ее как Ромео Джульетту, был предан велению сердца подобно Роуз к Джеку. Она это знала. Пусть понятие любви и было тернисто, а путь представлял кривую шипастую ветвь дикого шиповника, они были вместе пусть и в другой вселенной, где все не так как мы привыкли видеть в обычной жизни, а из под угла преломленное концами разбитого зеркала.  Последние штрихи, сборы, натягивание глупых сапог, и куртки, если исключить дорогу конечно, отдаляли ее от объятий того единственного чью искру бы она бросилась защищать даже ценой своего существования, ведь смысл пребывания без него в этой реальности гас и таял, как светлячок, что слишком близко подлетел к пламени керосиновой лампы. Обжег крылья, упал и больше не замерцает.  Холодные маленькие ладони устремились куда то ввысь, подобно детским ручонкам что тянутся за банкой шоколадного печенья на верхней полке древнего комода. Они закрыли раскрасневшееся лицо под тенью пушистой накидки. Он вздрогнул, -как мог не услышать-, мелькнуло в голове. Он развернулся на каблуках, рука его уже тянулась к ее талии, красны шарф метнулся, возмущенный порывом ветра.  ты опять курил?Тебя долго не было- пересохшими губами ответил он. Голос разливался по венам как опиум, дурманя сознания, вызвав град мелких назойливый мурашек внизу живота.   И вновь они вместе наперекор погоде и большинству общественного мнения. Пурга усиливалась, острые снежинки мириадами крохотных кинжалов впивались в щеки и голые запястья, что сплелись подобно змеям в брачном танце, дыхание слилось в унисон, подобно двум половинам разных сердец.   ты дождался…. Иначе я не мог…  Глаза в глаза смотрели долго, смахивая холодный снег с ресниц не замерзла?Нет-одними устами прошептала она Ей пришлось привстать  Он склонил голову, держа ее в крепких объятиях, вздох обдал жаром лицо.  Прядь рыжих волос металась гонимая снежным вихрем Карие глаза наполнялись теплом смешиваясь в пучине не то серо голубых, не то зеленых бескрайних глубинах глаз.  Тепло губ обволакивало. Природа забушевала. Полы пальто распахивались , ударяясь о пустоту буд то ставни давно покинутого дома, где в давние времена бурлила жизнь и горел очаг любви Деревья вокруг ревели, упиваясь тоннам страсти вокруг.  Они полыхали как две свечи- загорались и гасли вновь, отбрасывая тень на промерзшую землю.  Поцелуй со вкусом горечи и табака был сладок как гречишный мед с анисовой настойкой. Губы плавно скользили, жадно обволакивая уста партнера. Капли слюны светились при фонаре, холодя кожу. Он захватывал, завоевывал, доставал. Язык собственнически скользил внутри как в первый раз, исследуя, прощупывая, лаская.  Их плясало двое.