Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

Снег в Токио валил не переставая. Вечерний город тонул в огнях гирлянд, но для Такемичи этот блеск казался холодным и тревожным. После тренировки он зашел в круглосуточный магазин, чтобы купить горячий кофе для парней, которые остались на льду для дополнительной отработки пасов. На обратном пути, в узком переулке за ареной, путь ему преградили две тени. — Так-так, наш «драгоценный менеджер» гуляет один? — раздался вкрадчивый, почти кошачий голос. Такемичи замер. Из тени вышли двое в белоснежных куртках «Черных Драконов». Один — с длинными волосами, зачесанными на одну сторону, и хитрым прищуром глаз, в которых, казалось, светились значки иен. Это был Коконой Хадзиме. Рядом с ним стоял Инуи Сейшю — его лицо пересекал глубокий шрам, а взгляд был тяжелым и неподвижным, как застывший лед. — Коко... Инуи... — прошептал Такемичи, крепче сжимая пакет с кофе. — Не бойся, Ханагаки, — Коко подошел ближе, его пальцы в кожаных перчатках поправили воротник куртки Такемичи. — Мы здесь не для того, чтобы пускать тебе кровь. Пока что. У нас есть предложение. — Какое еще предложение? — Такемичи старался, чтобы его голос не дрожал. — Бросай «Томан», — коротко бросил Инуи. Его голос был лишен эмоций. — Тайджу-кун одержим тобой. Если ты перейдешь к нам добровольно, он пообещал, что не станет калечить Хаккая и Майки на матче. Мы просто заберем кубок и уйдем. Коко усмехнулся, наклонившись к самому уху Такемичи: — Подумай, Ханагаки. Ты стоишь очень дорого. В «Томане» ты просто менеджер, а у нас ты будешь королем, ради которого Тайджу готов сжечь этот город. Зачем тебе проигрывать вместе с ними? Такемичи поднял голову. В его глазах, обычно мягких и добрых, вдруг вспыхнула такая решимость, что Коко невольно отстранился. — «Томан» не проигрывает, — четко произнес Такемичи. — И я не продаюсь. Передайте Тайджу, что на Рождество он встретит не просто команду, а людей, которые готовы умереть друг за друга. И за меня. Инуи на мгновение замер, в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение. — Жаль, — тихо сказал он. — Тогда готовься к бойне. Когда Такемичи вернулся на арену, тренировка была в самом разгаре. Атмосфера была накалена до предела. Майки носился по льду, совершая такие резкие виражи, что лед под его коньками буквально стонал. Дракен отрабатывал силовые приемы с Мучо — звук их столкновения напоминал пушечные выстрелы. — Еще раз! — кричал Баджи, чьи волосы выбились из-под шлема и намокли от пота. — Чифую, пас быстрее! — Принял, партнер! — Чифую сделал молниеносное движение, и шайба со свистом влетела в девятку. Он обернулся к Такемичи и, заметив его бледность, тут же подкатил к борту. — Эй, партнер, ты чего? На тебе лица нет. Кто-то обидел? Весь «Томан» мгновенно замер. Десять пар глаз уставились на Такемичи. — Я встретил Коко и Инуи, — честно признался Такемичи. — Они предлагали мне уйти к ним в обмен на безопасность Хаккая и Майки. В зале воцарилась тишина, от которой стало физически больно. Первым отреагировал Санзу. Он медленно подъехал к Такемичи, снял маску и сплюнул на лед. — Эти выродки посмели торговаться тобой? — его голос вибрировал от ярости. — Я вырву им языки. — Успокойся, Санзу, — Майки подъехал последним. Он был без шлема, и его взгляд был абсолютно черным. — Такемуччи, что ты им ответил? — Я сказал, что мы победим, — выдохнул Такемичи. Майки на мгновение замер, а затем на его лице появилась пугающая, хищная улыбка. Он протянул руку и взъерошил волосы Такемичи. — Правильный ответ. — Слышали?! — заорал Улыбашка, вонзая клюшку в лед. — Наш менеджер в нас верит! Если мы проиграем, я сам себя в лед закатаю! — Мы не проиграем, — Злюка сжал кулаки так, что перчатки затрещали. — Мы уничтожим их за то, что они вообще посмели подойти к Такемичи. Мицуя подошел к Хаккаю, который всё это время молчал. — Хаккай, ты слышал? Такемичи-кун рискует собой ради тебя. Пора перестать бояться брата. На этом льду у тебя есть семья поважнее. Хаккай медленно поднял голову. В его глазах впервые за долгое время не было страха — только холодная решимость. — Я... я защищу его. Я защищу Такемичи и «Томан». Следующие несколько часов превратились в адский марафон. Парни тренировались так, будто от этого зависела их жизнь. Мучо и Санзу взяли на себя роль «личной гвардии» Такемичи, не отходя от него ни на шаг, даже когда он просто разливал воду. — Мы — твой щит, менеджер, — коротко бросил Мучо, блокируя воображаемую атаку на пути к Такемичи. Такемичи смотрел на них и понимал: Коко и Инуи совершили огромную ошибку. Они думали, что его можно купить или запугать, но они лишь подбросили дров в костер «Томана». Теперь это был не просто матч. Это была священная война за их сердце. До Рождества оставалось три дня. И запах грядущей битвы уже витал в морозном воздухе Токио.