"Везучий" ублюдок, или как Кейл гостил в Хогвартсе

За окном светлая, но облачная погода, слышен медитативный стук колёс. Поезд проезжает мимо очередных озёр, холмов и лесов, оставляя позади себя большое облако дыма, выходящего из чёрной трубы. Вокруг поезда природа словно только просыпается, а внутри него уже вовсю течёт жизнь. — Телееежка со слааадостями! Откуда-то из глубин коридора доносится приятный голос одной старушки, которая, произнося одну и ту же фразу, специально растягивала пару слогов. Таким образом казалось, что она её как бы пропевала. Голос потихоньку приближался, и вот уже показалась та самая тележка со сладостями и милая старушка с серыми кудрями в белом небольшом колпачке. — Хотите чего-нибудь, деточки? Леди остановилась напротив купе вместе со своей тележкой, которую она только что катила перед собой, обращаясь к подросткам. Рон тут же встал со своего места, доставая из карманов деньги и подошёл к ней. — Пачку трублс и лакричную палочку. Сперва произнёс он, но пересчитал свои деньги, быстро передумал. — Нет, простите. Пожалуй, только трублс. — Ерунда, я заплачу. Вмешался было Гарри, подойдя к другу, но Рон отказался от его денег, вновь обращаясь к старушке. — Только трублс. Спасибо. Купив сладость, рыжеволосый подросток вскоре вернулся обратно на своё место рядом с Гермионой, читающей газету. И теперь Гарри один рассматривал многообразие вкусностей перед ним, как вдруг из-за спины проводницы показалась небольшая группа девочек. — Два тыквенных пирожка, пожалуйста. Девочка, произнесшая эти слова, и Гарри обменялись взглядами и улыбками а старушка, взяв деньги, протянула пирожки. — Спасибо. Девочка улыбнулась на прощанье и вернулась к подругам, которые в этот момент позади неё тихоничко хихикали, возможно, заметив сложившуюся в эти пару секунд атмосферу между ней и Гарри. — Тебе чего-нибудь сладенького? — Ээ нет, спасибо, я не голоден. Немного растерялся Поттер, закончив провожать взглядом ровесницу. Когда он вернулся в купе, Гермиона наконец перестала читать газету и заговорила. — Это ужасно. Как в Министерстве могут не знать, кто это сделал? Там что, не было охраны?! Или… Возмущалась Грейнджер, но её вскоре перебили, поправляя её слова. — Охрана была, если верить отцу. И это самое странное. Все случилось прямо у них под носом. Сказал Рон, продолжая жевать свою только что купленную сладость. — Ещё и это интервью. Вот кто этот гад, который так высказывается. "Люди были в опасности, Министерство их не защищало, и потому я сам вступил в бой" Гермиона пародировала этого "героя", делая его глуповатым и дубиноголовым. — Да из-за этой статьи у Министерства наверняка хлопот прибавилось. Вспоминал Рон о загруженных работой отце и брате. — Ещё и фотографию прикрепили как бы в доказательство того, что Министерство ни на что не способно. Девочка перевернула газету к парням, показывая её. На ней чёрный силуэт сражался с Пожирателями смерти, и где-то на фоне виднелись маги Министерства, которых каждый, увидевший фото, невольно начинал сравнивать с этим "героем" интервью. И сразу же для каждого было понятно, насколько сильно различаются их силы и способности, и, к сожалению, сравнения получались не в пользу магов. — Стоит признать, этот человек невероятен. Какую такую магию он использует? Гарри рассматривал силуэт, движения которого были настолько быстры, что за ними нельзя было уследить, и эту непонятную ауру, при помощи которой он сражался с врагами. — Что это вы тут обсуждаете? Хором произнесли Близнецы, ворвавшись в купе. — Да так, нелепую статейку и её "героя". Произнеся это, Гермиона показала газету близнецам, которые тут же поменялись в лице, а после переглянулись между собой. Это известной в Хогвартсе троице показалось странным. — Вы это только Чхве Хану не показывайте. — Да и не говорите об этом при нём. Тем более что-то плохое. — Вы это чего вдруг? Рон не понимал, что это нашло на его братьев, да и его друзья тоже. — Просто у Чхве Хана с этой журналисткой случилось кое-что неприятное, и не нужно ему об этом напоминать. Объяснил Фред, возвращая газету Гермионе. — Да ещё себя винить будет… Так что просто не напоминайте ему об этом. После этих слов близнецы удалились во свояси. — И что это было? — Не знаю. Они сейчас себя вели как будто страннее, чем обычно. Даже Рон не понимал, что это нашло на его братьев, чего уж говорить об остальных. — Снова началось, да? Шрам болит? Гермиона вдруг обратила внимание на друга, чесавшего свой шрам, и переключилась уже на него, совершенно забыв о странном поведении близнецов. — Чепуха. Гарри поспешил успокоить друзей. Вроде его ответ должен был быть утвердительным, но был произнесен так, что не было понятно, Гарри пытался убедить в этом друзей или самого себя. Это не могло не волновать ещё сильнее. — Ты должен написать Сириусу письмо о том, что ты видел на чемпионате и во сне. Что ж, Гермиона была как всегда права, и именно так Поттер и решил поступить. Через минут пятнадцать письмо уже было готово. — Держи, Букля. Возвращайся скорей. И белоснежная сова полетела, а их путешествие на поезде продолжилось под всё тот же неприкращающийся стук колёс. Наконец, уже довольно поздним вечером поезд остановился на нужной станции. Хагрид, как и всегда, встречал первокурсников, чтобы их первый учебный год в Хогвартсе запомнился им надолго, а остальные курсы, уже прошедшие через старую традицию, идут в школу иным путем — менее опасным, но в то же время и менее чарующим. Разве что только поступившие на второй курс ученики ожидали очередного катания на лодочках, но вскоре поняли, что это привилегия только для первокурсников, и пошли вслед за остальными. — Вот так, первокурсники, все ко мне! Не стесняйтесь, ребятки. Поторапливайтесь! Подзывал к себе детей большой великан ростом около трех метров с большой бородой, но довольно приветливым и добрым лицом, благодаря чему его никто не боялся. Когда все наконец собрались вокруг него, Хагрид, держа в руках большой фонарь и освещая для всех дорогу, повёл детей к замку. — Так, все за мной, к лодкам! Не отставайте! Вся немалая группа потихоньку спускалась к озеру. Возле берегов стояли десятки маленьких лодочек, на каждой из них было по фонарю. А вдали уже виднелись огни Хогвартса. Детям было сказано аккуратно сесть в лодки по четыре человека. Так все и поступили. И вот все это множество маленьких лодочек поплыли по озеру. Впереди всех плыл сам Хагрид, руководя процессом. В ночном небе светила луна и множество звёзд. Они отражались в озерной воде, и создавалось впечатление, что озеро тоже светится. Над самой водой была небольшая дымка, создающая некую загадочность. Но, разумеется, глаза всех детей были прикованы к величественному замку, стоящему у обрыва на вершине холма, оттуда он возвышался над всем этим великолепием. Его огни в этой темноте выглядели по-особенному волшебно, и это, как ни странно, наверное, одно из лучших описаний для величайшей школы магии и волшебства.

***

— Профессор Макгонагалл, вот ученики. Уже в одном из коридоров Хогвартса перед большими деревянными дверьми Хагрид передал первокурсников своей коллеге и удалился. Перед детьми предстала статная волшебница в изумрудно-зеленой мантии с большой брошью возле горла и в чёрной остроконечной шляпе. Она создавала впечатление строгого наставника, и не зря. — Спасибо, Хагрид. Я их забираю. Произнеся это, женщина кивнула, как бы благодаря, после чего она обратилась к детям. — Добро пожаловать в Хогвартс. Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, а вместе с тем и ваше распределение по факультетам. Вне зависимости от того, куда вы попадёте, ваш факультет вплоть до окончания школы станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Всего факультетов четыре: Когтевран, Слизерин, Пуфендуй и Грифендор. У каждого из них своя древняя история, и на каждом из них обучались великие волшебники и волшебницы. Пока вы будете обучаться в Хогвартсе, за ваши достижения вам будут начисляться призовые очки. Они так же будут считаться очками всего факультета. Но за проступки и нарушения правил они будут вычитаться. В конце года факультет с наибольшим количеством очков побеждает в соревновании факультетов. Победить в нем — большая честь. Я надеюсь, каждый из вас станет достойным членом вашей новой семьи. Пока профессор произносила приветственную речь, большинство детей смотрели только на неё и не заметили двух черноволосых — приблизительно семи-восьми лет и где-то семнадцати — стоящих немного поодаль от группы и тоже внимательно слушающих речь.