Часть 1
1 марта 2026 г., 12:49
Ветер на Драконьем Камне пах в точности так, как описывала мать: солью, серой и старой магией. Рейго стоял на краю утеса, и пена от бьющихся о камень волн долетала до его лица, оседая на сапогах, чье золотое шитье марала грязь, но сам он не отрываясь следил за тем, как огромные крылья Дрогона разрывают облака.
— Ты смотришь на него так, будто хочешь съесть, — раздался за спиной голос Тириона Ланнистера. — Или возглавить стаю.
Рейго не обернулся. Его серебристая коса, перехваченная золотыми кольцами, мерно покачивалась на ветру: слишком тяжелая, чтобы воспарить в таком слабом потоке.
— Он - мой брат, Бес. Но иногда мне кажется, что он - это я, который не выбрался из того шатра.
… Пророчество о «Жеребце, который покроет весь мир» было раньше него, но воплощение легенды в реальность началась с пламени, в тот час, когда зловещая песня мейеги столкнулась с чем-то более древним и страшным. Даже сама Дэни не могла точно сказать, что произошло. Она помнила только, что не хотела, чтобы Джорах нес ее в тот наполненный тенями шатер, но сказать уже нечего толком не могла - мысли ее рассыпались как унесенный ветром песок. Она металась в лихорадке, она была не властна над своим телом, изнемогающим от боли и когда высокий светильник литого золота покачнулся, это показалось ей продолжением бреда в хороводе смерти. Но он пошатнулся, задетый ее рукой, на доли секунды обрел равновесие, чтобы в следующий миг тяжело завалиться на бок, рассыпая вокруг угли.
Тени испуганно метнулись по стенам, сгорая в свете полыхнувшей ткани. Раскаленные добела драконьи яйца вырвались на свободу, с глухим стуком ударились об пол, а потом раскатились вокруг Дейнерес. И она, в каком-то безумном порыве схватила одно из них, и прижала к своему животу, словно защищаясь от преследующей ее по пятам тьмы.
Магия крови повернула свое течение, так, как никто не планировал. Вместо того чтобы забрать жизнь младенца ради тени Дрого, магия распалила огонь лихорадки Дени и жизнь а ее руках и внутри неё «проснулась» одновременно. Рейго родился живым – его кожа была опалена, но глаза горели фиолетовым пламенем, и первым, что оказалось в его руках – было черное яйцо, которое начало трескаться от жара его тела…
Шатер сгорел до тла. Тени не простили мейеге незавершенный ритуал - ее обгоревшее тело потом нашли на полу под тяжелым золотом упавшего светильника, перебившим ей хребет. Похоже, она пыталась ползти на руках, но наглоталась дыма раньше, чем смогла освободиться.
Несколько мощных дотракийцев удержали Джораха, который попытался броситься в пламя за своей королевой. А утром на пепелище Дени смотрела на то, как ее новорожденный сын играет с драконами.
***
Спустя семнадцать лет Рейго смотрел на руины Королевской Гавани с высоты спины Дрогона. В его жилах текла дикая и неукротимая кровь кхала Дрого, а в глазах по-прежнему горело фиолетовое пламя Таргариенов. В свои годы Рейго был выше любого дотракийца, только вот походка его со стороны выглядела немного странно - память о столкновении с темной магией, чуть не забравшей его жизнь. Это никак ему не мешало, не сказываясь ни на скорости, ни на ловкости или силе, что он не раз доказывал вздумавшим над ним зло посмеяться или вызвать на поединок. Но в отличие от сверстников, когда Рейго бежал или шел быстрым шагом, левая его рука шла вперед с левой ногой, а правая – с правой, а не на противоход, как положено, отчего люди и прозвали его: Иноходец. Его кожа цвета чистой меди резко контрастировала с волосами цвета жидкого серебра. В косе, спускавшейся ниже пояса, зловеще звенели двенадцать колокольчиков — по одному за каждый кхаласар, отказавшийся склониться перед его матерью. Теперь вот и железный трон остался стоять пустым. Может быть, Дени вскорости займет его, если пожелает, но это значило для них обоих бесконечно мало. Рейго не был «обещанным принцем» из пророчеств Вестероса — он был живым мостом между Востоком и Западом. Его кхаласар из ста тысяч мечей стоял лагерем у стен столицы, а Дрогон, названный в честь отца, накрывал Драконий камень тенью величиной с замок. Дени ждала сына, хотя черный дракон оказался здесь быстрее гонцов с вестями. — Вестерос слишком мал, мама, — сказал ей, Рейго, вернувшись из Гавани победителем,— Мои всадники хотят видеть, что лежит за Закатным морем. Дени улыбнулась. В её взгляде больше не было тени безумия - только гордость. Её «солнце и звезды» оставил ей наследника, способного сжечь этот мир, если тот ему наскучит.***
Вот и сейчас Рейго наблюдал за полетом дракона, с которого спрыгнул пять минут назад, не дожидаясь, пока тот полностью сложит крылья, и тотчас же отпустил на свободу. А рядом с ним стояла карикатурно скрюченная, но отказавшаяся раболепно склониться фигурка человека с обезображенным лицом и пронзительно-умным взглядом. – Твоя мать не показывает этого, но она боится за тебя, кхал. – тихо сказал он. – Север -это не Дотракийское море. Там люди холодны, как лед под их сапогами. – Пусть боятся те, кто прячется за стенами. - юноша оторвал взгляд от дракона и горделиво встряхнул головой, оживив колокольчики в волосах. - Многие за моей спиной шепчут, что я - чудовище. Они правы. Я - сын кхала и королевы, вскормленный драконьим пламенем. Юный кхал всегда был слишком упрям в спорах, особенно, когда речь шла об опасном приключении. Слишком горячий. Слишком молодой. Тирион искал слова для вразумления, но Рейго уже не слушал, потому что сзади раздались шаги другого гостя, прибывшего только сегодня утром, и еще не представленного как положено, хотя его имя и опередило его появление. По лицу Джона Сноу было видно, что он ожидал увидеть варвара с окровавленным тесаком, а не юношу с гордой осанкой императора. — Ты тот самый бастард, что преклонил колено перед моей матерью? – голос Рейго прозвучал как рокот грома. – Признай, северянин, ты ждал чудовища? — Я ждал того, кто объединит нас, – глухо ответил Джон, не отводя взгляда. — Твое племя зовет тебя Жеребецом, который покроет весь мир. Но мир уже истоптан и переломан войной, мальчик. Твоего огненного дыхания он может не выдержать. Рейго резко сократил дистанцию. Его рука легла на рукоять аракха из кости дракона. На щеке проступили три коротких белых шрама, которые когда-то давно оставил, заигравшись, Визерион. Колокольчики сухо зазвенели. — «Мальчик»? Мой отец вырывал языки за меньшее. Скажи мне, бастард, твоя кровь горит или она замерзла там, на твоей ледяной стене? — Моя кровь отдана людям и пролита за людей, — отрезал Джон. – Но все же это твоя мать спасла нас раньше, послав дотракийцев и придя на помощь в последний час, когда часть стены раскололась, открыв путь для зла, которое сдерживает лед. В тот раз мы смогли удержать… — Моя мать даровала вам милость, — прервал его Рейго, шагнув вплотную, так что Джон почувствовал запах дыма и лошадиного пота, казалось, приставшего к принцу навечно. — А я дам вам цель. Мои всадники говорят, что за Стеной всё еще бродят ледяные тени с ярко-синими глазами. Пора выжечь этот холод навсегда. Джон только устало пожал плечами и покачал головой. Тирион с силой потер виски, понимая, что пришло время вмешаться и напомнить о дипломатии. — Кхал Рейго, прошу, не пугайте нашего гостя. У Джона и так хроническая меланхолия, не стоит добавлять к ней еще и обезглавливание. — Он пахнет волком, Бес, — почти прошипел Рейго, обернувшись к Тириону. – Ты говорил, что он и его сестра там, на севере, могут быть нам полезны, и я тебе верю. Но в его глазах я вижу страх. Не передо мной. Перед тем, что я сделаю с его сестрой, если она не откроет ворота Винтерфелла. — Твоя мать обещала Северу мир! – выкрикнул Джон. Тирион снова устало потер виски. — Моя мать даровала вам милость. Я - не она. – огрызнулся Рейго, и резко стукнул носком сапога по скале, послав в море пригоршню мелкой гальки - Я не буду просить верности. Я возьму её, как мой отец брал кхаласары. Либо Санса Старк склонится, либо я превращу её Богорощу в костер, который будет виден из самой Валирии. — Сноу - хороший человек, — вмешался Тирион, пытаясь сбить пламя, прежде, чем Джон Сноу успел вставить слово, — но он слишком много значения придает долгу. А про себя подумал: "Ох, смотри, Иноходец, пообгрызет лютоволк тебе хвост, если будешь его высоко задирать. Не этот, которого ты видишь перед собой, конечно, а волчица с севера." — Долг - это узда, Бес. - юный кхал снова вскинул голову как нетерпеливый и полный жизненной силы скакун. "Слишком горячий. Слишком молодой..." - Я не лошадь, чтобы меня вели. Если Санса Старк думает, что северные снега потушат мой огонь, она ошибается. Передай ей: когда Жеребец придет в Винтерфелл, он не будет стучать в ворота. Своим дыханием он запалит костер, который будет виден из самой Валирии. Рейго развернулся и свистнул. Тот час же с небес черной молнией рухнул Дрогон. Юный принц вскочил на чешуйчатую спину без седла, как привык ездить на лошадях своей родины, ибо дотракийская кровь требовала чувствовать каждое движение зверя. — Готовься, Джон Сноу. Мы летим на Север. Покажи мне свою Стену, прежде чем я решу, стоит ли её оставлять.
