Зачем?

      Все кажется таким чужим: супермаркет возле дома, когда-то любимая беседка и даже собственная комната. Он не был здесь чуть больше месяца, и отчего-то перестал чувствовать связь с этим местом.       Тихий стук в дверь.       Сугуру медленно садится, зачесывая непослушные отросшие волосы назад.       — Да?       — Не спишь? — в комнату заглядывает мама.       — Не сплю, — виновато отводит взгляд.       — Как себя чувствуешь? — женщина подходит к кровати и садится на край, обеспокоенно осматривая сына.       — Лучше. Прости… Думаю, через пару дней смогу наконец пойти в школу.       — Все в порядке, — качает головой.       Покусывая нижнюю губу, мальчик смотрит на свои руки и тихо вздыхает. Он даже подумать не мог, что его отчисление вызовет такую глубокую грусть и тоску. Тревожные мысли, накапливающиеся между извилинами и бороздами, все сильнее давят на мозг. Но стоит ли ими вообще с кем-то делиться?       — Мам, знаешь… — говорит тихо, почти шепчет.       — М?       — Да нет, ничего. Хотел сказать, что рад оказаться дома, — мило улыбается, поднимая взгляд на мать.       Боль, пронзающая грудь и раскалывающая его на сотни осколков, не заставит превратиться в нытика.       — Я тоже рада снова видеть тебя дома, — улыбается и кивает.       

***

      

Спустя три месяца.

      Жизнь не приходит в норму. Возвращается в старое русло — да, но кажется чужой, будто не его. Видеть мелкие проклятья прямо в учебном кабинете и понимать, что где-то там, в огромном Токио его бывшие одноклассники сражаются с тварями посерьезнее, сложно.       Сугуру поддерживает общение с Секо. Созванивается, пишет смс-ки и даже передает через знакомых мелкие подарки. Девочка ни разу не заикалась об его возвращении, но понять не сложно: она скучает.       И он тоже скучает. Бессонными ночами пялится в потолок и сожалеет. Может, не стоило уходить?       Но он ведь слаб и бесполезен. Конечно же, стоило.       Или нет?       В любом случае, изменить что-то сейчас уже невозможно. Ему будет банально стыдно просить родителей вернуться, да и как он после долгого отсутствия будет смотреть на учителя?       Нет, возвращаться в техникум не вариант.       Странное чувство ответственности за неизведанную силу заставило Гето начать заниматься спортом больше. За три месяца он неплохо так прокачал свое тело, натренировал реакцию и даже стал более ловким. Пару раз пытался изгнать мелких тварей, но не смог — испугался.       Ну что же. Серое пятно должно оставаться таковым и сидеть в дальнем углу, чтобы тенью не закрывать сияющие лики тех, кто действительно полезен. А Сугуру по судьбе написано быть незаметным слабаком, который даже одеваться не может так, как хочет, страдая от узкого школьного костюма.       Сегодня он дома один. Отец уехал в длительную командировку, а мать вызвали на важное собрание в столицу. Обычно приятное ощущение полной свободы сейчас давит на плечи и заставляет опустить голову ниже. Раньше он закупился бы чипсами и газировкой на оставленные деньги, забил на домашнее задание и, упав на диван, смотрел телевизор до посинения. А сейчас Сугуру ничего не хочется. Абсолютно ничего.       Апатия, накрывающая его разум плотным покрывалом, нежно шепчет на ухо и просит просто лечь в кровать и лежать до тех пор, пока сердце не перестанет биться.       Это уже просто невыносимо.       Стягивая обувь и откидывая школьный рюкзак подальше, Гето тяжело вздыхает и идет в ванную. Моет руки и, посмотрев на себя в зеркало, идет в комнату. Снимая пиджак, по привычке бросает его на мягкое кресло и уже тянется к пуговицам на рубашке, как вдруг замирает, услышав недовольное бурчание:       — Совсем ахуел?       Знакомый голос заставляет Сугуру расширить глаза и отступить на шаг назад, нервно хихикнув. Взгляд метается в сторону кресла, на котором сидит……… Годжо?       Вновь нервно хихикает и, попятившись, садится на кровать, закрыв лицо рукой.       Снова эти сраные галлюцинации. Их же уже почти не было.       Раз. Два. Три. Глубокий вдох и медленный выдох. Убирает ладонь от глаз и смотрит вперед. Годжо все еще сидит на кресле.       Да что за хрень происходит?       — Миленько тут у тебя, — альбинос встает, кивая на глянцевые плакаты, приклеенные к стене и фигурки, стоящие на полках шкафа.       — Ты каким образом тут оказался? — наконец отзывается Гето, хмурясь.       — Практикую новую технику. Ты, вижу, подкачался, — медленно подходит к бывшему однокласснику и тычет его в плечо.       — И что тебе нужно? — хмурится сильнее.       — В гости пришел, — жмет плечами.       — В гости обычно приходят, когда зовут, знаешь ли, — скрестив руки на груди, Сугуру фыркает и поднимает взгляд на чужое лицо перед собой.       — Я уникален, так что все ‘обычное’ со мной не работает, — тянет губы в довольную улыбку.       — Пиздец, — устало вздохнув, вновь садится на кровать.       Сатору отходит от него и медленно идет к окну, выглядывая в то. Знакомая картина. Будто и не было этих трех месяцев.       — У тебя мать еду готовит? — спрашивает, не отрывая взгляда от пейзажа за стеклом.       — Мг, а что? — поворачивает голову, смотря на светлый затылок.       — Да просто вкус отвратительный.       — …       Он проник в его дом, так еще и еду без спроса ел?! Ну что за наглый идиот, а?       — Смотри не лопни, — тихо хихикает, повернувшись и глянув на краснеющее от злости лицо бывшего одноклассника.       — А ты, часом, не ахуел? Приперся сюда без приглашения, еду нашу ел, может, своровал еще что-то, а?! — Сугуру вскакивает, делая несколько шагов в сторону улыбающегося придурка.       — А я думал, ты по мне скучал, — качает головой, драматично вздыхая.       — Я? По тебе? Не смеши, — скрещивает руки на груди и, громко фыркнув, отводит взгляд.       — И по техникуму не скучал? — сощурившись, отталкивается от подоконника и делает шаг вперед.       — Нет.       — И по общежитию? — шаг вперед.       — Нет.       — И по Секо? — еще один.       — Да зачем ты, блять, приперся?! Тебе некого чмырить или что? — зло смотрит в довольное лицо перед собой.       — Какой нервный ты стал, фу, — закатив глаза, Годжо обходит бывшего одноклассника стороной и садится на кровать. — Пришел с тобой кое-что обсудить.       Сугуру уже хочет что-то язвительно ответить, как воцарившуюся тишину пронзает громкий звук урчащего живота и тихое ругательство Сатору.        — Сначала закажем пиццу, а потом расскажешь, что у тебя там за обсуждение.       

***

      — Так фот, раскафы, што у тебя там жа галлюшинации, — напихав целый рот еды, спрашивает Годжо.       — Поешь нормально, я ничего не понимаю из того, что ты говоришь, — Гето закатывает глаза, наливая газировку в два стакана и подпирая щеку кулаком. Пицца хоть и выглядит аппетитно, есть ему совершенно не хочется.       А вот Сатору будто несколько лет не ел. За парочку минут поглощает три куска пиццы и откидывается на подушки, довольно выдохнув.       — Наелся? — откладывая коробку к стаканам на прикроватную тумбочку, устраивается в позу лотоса напротив альбиноса.       — Ага. Так что там с твоими галлюцинациями? — переводит взгляд на лицо бывшего одноклассника.       — В каком плане?       — Видишь их до сих пор?       — Редко. После того, как уехал из техникума, они почти полностью пропали. Иногда бывают, но уже привык. А что? — наблюдает за тем, как Сатору садится, обнимая подушку.       — Интересно, — задумчиво тянет, отводя взгляд.       — Объяснишь?       — Да пока особо нечего.       — Не понимаю…       — Расскажу, если вернешься в техникум, — улыбается, весело на него глянув.       Сугуру тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Ну что за идиот.       — Зачем тебе это?       — Не знаю. Просто хочу, чтобы ты вернулся.       — Но я не вернусь, — жмет плечами и приоткрывает один глаз, переводя взгляд на лицо напротив.       — Почему? — откинув от себя подушку, Годжо чуть хмурится.       — Потому что я боюсь сражаться с проклятьями? Потому что я слабак? Ты лучше ответишь на этот вопрос, — тоже хмурится, вытягивая одну ногу и разминая голень пальцами.       — Тебе присвоили особый уровень после первого же задания, ало, — Сатору становится на колени, чтобы подвинуться поближе и кулаком постучать по чужому лбу.       — Зря, — отшатывается, уворачиваясь от его руки.       — Я же вижу, что тебе хочется вернуться, — усаживается обратно, сложив руки на груди.       — Значит, ты слепой. Я н е хочу возвращаться, сказал же уже, — бросает злой взгляд.       — У тебя прическа, кстати, изменилась, — кивает с умным видом.       — Да что ты.       — Да блять, — громко фыркнув, альбинос встает с кровати и начинает нервно расхаживать взад-вперед по комнате.       — Чего мечешься? — укладывается на кровать, подперев щеку кулаком и наблюдая за чужой гиперактивностью.       — Я не понимаю, как вы это делаете, — ворчит недовольно.       — Делаем ч т о? — вскидывает бровь.       — Дружите, — остановившись, бросает злой взгляд на Сугуру. — Я не понимаю, как с тобой подружиться.