Нить забвения:сквозь времена и боль

Прошло несколько месяцев после свадьбы. Жизнь в монастыре вошла в привычное русло: тренировки, патрули и редкие минуты тишины. Но мир в Ниндзяго редко длится долго. Вечернее небо затянуло странными фиолетовыми тучами. Воздух стал тяжелым, пахнущим озоном и сталью. Ниндзя высыпали во двор, готовые к бою, когда посреди площади из вихря темной энергии материализовалась высокая фигура в черных доспехах с четырьмя руками. — Лорд Гармадон, — процедил Кай, выхватывая мечи. — Только тебя нам не хватало для полного комплекта. — Убери свои зубочистки, поджигатель, — пророкотал Гармадон, стряхивая пыль с плеча. Он выглядел иначе — более собранным, но в его глазах всё еще плясало холодное пламя. — Я пришел не за вашей жалкой крепостью. Ллойд вышел вперед, преграждая путь отцу. — Зачем ты здесь? Мы только начали жить спокойно. — Спокойствие — это иллюзия, сын, — Гармадон перевел взгляд на Анику, которая стояла чуть позади. — Особенно когда твоя «жена» носит в себе осколки того, что должно было принадлежать мне. *** Гармадон начал расхаживать по двору, его голос сочился ядом. Он критиковал всё: от стиля боя ниндзя до «мягкотелости», которую, по его мнению, Ллойд привил Анике. — Ты стала слабой, племянница.— бросил он Анике. — Спишь в шелках, празднуешь свадьбы, пока те, кто дал тебе жизнь, гниют в бездне, о которой ты боишься даже думать. — Хватит, Гармадон, — вмешался Ллойд. — Мы ищем их. Мы найдем способ. — «Ищем»? — Гармадон рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет металла. — Вы ищете их с помощью молитв и медитаций? Оверлорд не держит пленников в библиотеках. Он держит их там, куда твой «светлый» муж побоится даже заглянуть. Они для него — лишь разряженные батарейки. Скорее всего, от них уже ничего не осталось, кроме пепла и воспоминаний, которые он использует, чтобы смеяться над тобой. Аника почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Годы боли, ожидания и страха перед Оверлордом сгустились в один яростный ком. — Ты... ты ничего не значащий кусок тьмы! — выкрикнула она, шагнув к нему. — Правда колет глаза? — усмехнулся Гармадон, наклоняясь к её лицу. — Ты просто трусливая девчонка, которая ждет чуда, пока её родители... УДАР. Это не был магический взрыв. Это был резкий, звонкий и невероятно сильный удар ладонью по лицу. Сила Аники, подпитанная её эмоциями, была такой мощной, что голова Гармадона дернулась в сторону, а на его бронированной щеке остался светящийся след. В монастыре воцарилась гробовая тишина. Джей уронил нунчаки. Коул замер с открытым ртом. Ллойд затаил дыхание, готовый в любую секунду отразить ответную атаку отца. Никто и никогда не смел просто так ударить Лорда Гармадона. Гармадон медленно повернул голову обратно. На его лице не было ярости. На нем было... удивление. Он прикоснулся к щеке двумя руками, глядя на Анику так, будто увидел её впервые. — У тебя есть когти, — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула странная нотка уважения. — Наконец-то. Позже вечером, когда Ллойд ушел обсуждать план обороны с Ву, а остальные ниндзя разошлись, Аника осталась наедине со своими мыслями в саду. — Неплохой удар, — раздался голос из тени. Гармадон стоял у дерева, сложив все четыре руки на груди. — Уходи,дядя, — устало ответила Аника. — Я не извинюсь. — Я и не прошу, — он подошел ближе, его движения были необычно тихими. — Знаешь, почему Ллойд их не найдет? Потому что он слишком правильный. Он будет искать порталы, ключи, разрешения... А твои родители находятся в *Межмирье Тьмы* — месте, которое Оверлорд создал из своих худших кошмаров. Туда не ведут карты. Туда ведет только след боли. Он наклонился к её уху, понизив голос до шепота: — Я был его сосудом. Я чувствую их отголоски. Они живы, Аника. Но они угасают. Аника резко обернулась к нему. Сердце забилось чаще. — Ты... ты знаешь, где они? — Я могу их выследить. Но Ллойд... он не позволит тебе пойти туда. Он будет оберегать тебя, как хрупкую вазу, пока не станет слишком поздно. Он выберет твою безопасность, а не их спасение. Гармадон протянул ей руку. Его глаза сверкнули фиолетовым. — Я помогу тебе. Я научу тебя использовать твой свет как таран, чтобы пробить стены этой тюрьмы. Мы вытащим их. Но об этом не должен знать никто. Особенно мой сын. Если он узнает — он всё испортит своими правилами. Аника посмотрела на двери монастыря, где был Ллойд — её любовь, её защита. А потом на темную, пугающую фигуру Гармадона, который предлагал ей единственный реальный шанс вернуть семью. — Почему ты это делаешь? — спросила она. — Скажем так... мне не нравится, когда Оверлорд прячет то, что я мог бы уничтожить сам, — Гармадон усмехнулся. — И мне нравится, как ты дерешься. Ну так что, племянница? Ты готова спуститься в ад, чтобы вернуть свой рай? Аника помолчала, сжимая кулаки, и тихо ответила: — Когда начнем? Гармадон зловеще улыбнулся. Первая нить тайны была сплетена, и теперь Анике предстояло вести двойную игру против того, кого она любила больше всего на свете.