Секреты из шкафа

Марина открыла глаза и не обнаружила Грига рядом. Она прислушалась, но посторонних звуков не было. Это показалось странным. Не мог же Барбарин уйти из собственной квартиры, еще и не предупредив. Да и зачем? Или мог? Настроение снова испортилось. Не так сильно, как вчера, но стало не по себе. Нарочинская сменила футболку Грига на свою одежду и тихо вышла из спальни. Барбарина не было ни в коридоре, ни в гостиной, ни в ванной. Зато он обнаружился на кухне: сидел неподвижно, опершись локтями в столешницу и закрыв лицо ладонями. — Григ, ты чего? — нерешительно спросила Марина. Он не отозвался, и она повторила громче. — Что случилось? Барбарин вздрогнул и убрал руки: — Привет, — натянуто улыбнулся. — Ничего не случилось. Нового. Выглядел он почти как обычно, разве что казался очень уставшим. Будто отпахал сутки… ну или просто провел ночь без сна. — Ты вообще спал? Он часто заморгал в растерянности. Потом ответил: — Пытался, — нахмурился. — Никак. Ушел в гостиную, потом рассвело — сюда. Нарочинской стало безумно его жалко. А еще стыдно за вчерашнее. Только Марина не очень понимала, что ей делать. — Не надо было уходить. — Я чтобы не разбудить. — Все равно не надо, — неловко повторив, услышала, что ее слова звучат на редкость жалобно. Барбарин не ответил, и Нарочинская, лишь бы продолжить разговор, спросила. — О чем ты думаешь? — А ты о чем? — вернул Григ. Она поджала губы: — О тебе. — Да? — он вскинул брови. — А я о тебе. — И чего надумал? — подошла ближе. — Мне очень стыдно, — повторил Барбарин вчерашнюю мысль. — И страшно. — Из-за Смита? Григ посмотрел Марине в глаза: — Не только. — А из-за чего еще? — она свела брови к переносице. Барбарин сопел, явно желая отмолчаться. — Гриш…. У него на лбу вновь проступили субтитры. — Я… боюсь, что ты от меня уйдешь, — это прозвучало как приговор. Брови Нарочинской взлетели так высоко, что слились с линией роста волос. — Что, прости?.. — Ну… — Баранки гну, — огрызнулась. — Ты обалдел? Григ неожиданно засмеялся: сначала глухо, затем надтреснуто, а затем и с облегчением: — Марина, я тебя обожаю. Она встала вплотную к боку Барбарина и обняла мужчину за шею: — С ума сошел…. Что ты себе придумал? Он прижал ее к себе одной рукой: — Ну а вчера… — Ты действовал на опережение. Неизвестно, что мог сделать Смит после выписки…. А если твой Вадим действительно связался с его начальством, то Смит должен испугаться. — Я заставил тебя нервничать еще сильнее, не объяснил, — Григ повернул голову и уперся лбом Марине в плечо. — Ты плакала. Прости. Дело было не только в нем. Нарочинская с детства была флегматичной и сдержанной, но иногда эмоции застигали врасплох. А если их становилось слишком много, то Марина с ними просто не справлялась. Как вчера. — Ты зря посыпаешь голову пеплом, — Нарочинская поцеловала эту самую голову. — Я не из-за тебя. Барбарин оторвался от ее плеча и с немым вопросом заглянул в глаза. — Просто накопилось, — Марина повела плечом. — Так что ты тоже меня прости. У Грига просветлело лицо, морщины разгладились, а глаза потеплели. — Тебе абсолютно не за что извиняться. Я должен был объяснить нормально, еще до прихода Вадима. Чтобы не дать Барбарину опять погрузиться в пучину самобичевания, Нарочинская напомнила: — Это мы уже обсудили. Вообще надеюсь, что тебе больше не придется меня спасать. Это же не может продолжаться бесконечно. — Не может. Но если потребуется, я готов. Он звучал очень серьезно, и у Марины мурашки побежали по коже. — Гриш. — М? — Я тоже боюсь тебя потерять. Наверное, прозвучало совершенно невпопад, только Нарочинская сказала и почувствовала облегчение. Все правильно. Барбарин поджал губы, норовившие расплыться в улыбке: — Меня потерять невозможно: я два метра ростом. Марина прыснула, ощущая, как растворяется скопившееся напряжение: — Дурак. — Дурак, — согласился Григ и зевнул. А потом еще раз. Ее накрыло волной тепла. Какой же он милый, этот сильный, смелый, но ранимый Григорий Сандрович. Или Сандроевич. Нарочинская поцеловала его в лоб, в нос, в обе щеки и велела: — Дуй спать. — А ты? А Вадим? Он обещал позвонить. — Когда позвонит — проснешься. А я могу с тобой поваляться, если хочешь. Барбарин коротко поцеловал ее в губы: — Очень.

***

По пути в спальню им встретилась Мышка. Она изучила Марину, Грига и вопросительно мяукнула. — Все хорошо, — сказал ей Барбарин. Нарочинская же присела перед кошкой и погладила: — Спасибо тебе, ты настоящий друг, — то ли в шутку, то ли серьезно сказала. — Пойдешь с нами валяться? Можно же? — на всякий случай уточнила у Грига. Он поплыл: — Конечно можно. Мышь мяукнула и, словно действительно поняла сказанное, направилась в нужную комнату.

***

Вадим позвонил вечером. Григ уже не спал, но и вставать не спешил: лежал, раскинувшись на кровати и млея от массажа головы, который делала ему Нарочинская. Мышь растянулась рядом. — Слушаю, — ответил на звонок. — Привет, — выслушал все, что ему сказали, и попросил. — Слушай, а можешь повторить? — видимо, ему ответили согласием, потому что Барбарин включил громкую связь. — Здравствуйте, Марина, — поздоровался Вадим. — Здравствуйте. — Мы повторно связались с начальством Смита. Они уже с ним поговорили, хотя тот еще в больничке. Смит испугался, божился и клялся, что его поведение — исключительно следствие черепно-мозговой и больше не повторится, — с едва уловимой иронией поведал. — Ни к вам, ни к вашему папе, ни к Грише, ни к институту имени Склифосовского у гражданина Смита нет вопросов и претензий. Нарочинская дослушала и только потом поняла, что все это время не дышала. Хватанула ртом воздух: — То есть он больше к нам не полезет? — Утверждает, что нет. К тому же его руководители взяли вопрос на контроль, так что для Смита теперь шаг вправо, шаг влево — увольнение с лишением всех регалий. У Марины даже голова кругом пошла. Действительно, кино какое-то. — Я поняла. Спасибо! И простите за вчерашнее — нервы ни к черту. — Без проблем. Что-то еще от меня нужно? Барбарин пожал плечами и посмотрел на Нарочинскую. Она же решила перестраховаться: — Гриша сказал, вы можете на всякий случай и мою квартиру проверить. Ну, на жучки и прочее. Это действительно возможно? — Конечно. Только вы там не одна живете, надо будет что-то объяснять. Марина кивнула, хотя видеть ее собеседник не мог: — Я понимаю. Скажите, у вас или ваших коллег получится в среду? — Думаю, да. Гриш, — Вадим обратился к Барбарину, — я передам твой номер ребятам: они позвонят и вы обо всем договоритесь. Григ улыбнулся: — Хорошо. Спасибо огромное! Завершил вызов, перекатился со спины на живот и посмотрел на Марину. Неужели шторм позади и наконец-то можно выдохнуть?.. — А что будет в среду? — У папы МРТ. Анализы там же сдаст, чтобы несколько раз не ездить, — увидела, что Барбарин снова нахмурился. — Это планово, не волнуйся. У меня смена в ночь на четверг: днем отвезу его, квартира будет свободна. Григ положил щеку Нарочинской на живот и поцеловал через ткань: — Это ты хорошо придумала. — Не придумала. Папа давно записан, я просто вспомнила об этом, пока с Вадимом разговаривали. Гриш, — голос Марины сел, — неужели все правда закончилось? Барбарин поднял голову и приблизился к ее лицу: — Я очень сильно на это надеюсь, Маринчик, — очертил пальцами острый подбородок, заправил волосы за ухо и оставил ладонь на щеке. — А если нет, то мы еще что-нибудь придумаем. И она поверила.

***

Через час Марина засобиралась домой: надо было отпустить Юлю на ночь. — Я тебя провожу, — заявил Григ. — Или не только провожу. Если пустишь. Он понимал, что они помирились, но все равно переживал. Марина это видела: — Пущу, конечно, если сам не боишься. — Чего я должен бояться? — не понял Барбарин. Нарочинская подняла голову и посмотрела на него: — А если там жучки? — сощурилась. — Ты сама-то в это веришь? — передразнил интонацию. Он боялся не жучков, а за Маринину безопасность. Но здравый смысл подсказывал, что в квартире все чисто. Если же нет… Смиту же хуже, и не только потому, что тот потеряет работу. — Честно? Нет. Но проверить хочется, раз уж появилась возможность. Григ поцеловал ее в макушку: — И правильно.

***

К их удивлению, Нарочинский начал разговор первым: — С ночевой у нас? — посмотрел на Барбарина. — Сегодня, — сдержанно кивнул Григ и заметил боковым зрением, как насторожилась Марина. — А кошка как же? — продолжал Владимир Сергеевич. — Нормально. Мы весь день с ней были, еда, игрушки и чистый лоток у нее есть. Вся квартира в распоряжении. Утром я зайду перед работой. Нарочинский хохотнул: — Вот это роскошь. А кто за ней смотрел, когда вы в отъезде были? Марина решительно не понимала, что происходит. То ли папа пытался докопаться, то ли… пробовал найти общий язык? А почему так резко? Что произошло? — Дети мои, — объяснил Барбарин. — Точнее сын и, — уточняюще посмотрел на Нарочинскую, — невестка, да? — Марина кивнула. — Жена Славкина. Глаза Владимира Сергеевича стали в два раза больше. — Ваш сын женат? — С недавних пор. Мы с Мариной на свадьбе были. Но сын с Алёнкой вместе с института, так что она мне тоже как дочка уже. — Вот это да, — профессор цокнул, — так вы, получается, потенциальный дед. Марина от таких выводов поперхнулась. Видимо, воздухом, потому что больше нечем. Разве что собственным изумлением. Только не знала, что изумляет больше — поведение отца или осознание того, что Григ действительно мог стать дедушкой. Не то чтобы Слава и Алёна собирались рожать в ближайшее время, однако планы на детей у них имелись. Нарочинская слышала краем уха, но не вникала. И никогда не задумывалась, что тогда Барбарин будет дедом. Хотя это очевидно. — Ну да, — со смешком отреагировал Григ. — Ничего не имею против, — уже с гордостью добавил и увидел, как смотрит на него Марина. — Что? Она скрестила руки на груди: — Если твои потенциальные внуки хотя бы раз назовут меня бабушкой, — не договорила, но интонация ее не предвещала ничего хорошего. Барбарин поднял руки перед собой: — Я с ними договорюсь. Ну, когда родятся, в смысле, — понял, что они уже рассуждают так, словно внуки у него имеются. — Будут называть тебя Маринчиком. Пойдет? — Поедет, — фыркнула она, но в глазах мелькнули веселые черти. Профессор же рассмеялся: — Маринчик…. Впервые слышу. — Да это Григ придумал. — Так вы двое из ларца, — беззлобно усмехнулся Владимир Сергеевич, — ты его Григом нарекла, он тебя — Маринчиком, — и, пока дочь и Барбарин хлопали глазами, пытаясь понять, как реагировать, посерьезнел. — Я к чему веду-то. Вы бы принесли кошку, познакомиться хочу. — Сюда? — не поняла Марина. Профессор крякнул: — Ну, это проще, чем меня тащить. Я котов люблю, между прочим. Мне в детстве родители не разрешали, а потом у мамы твоей аллергия была. Потом я так много работал, что забывал поесть, какие мне коты. — Нашел, чем хвалиться. — Это не похвала, — ворчливо возразил, — это констатация. Так принесете? — посмотрел на Барбарина. Григ, поразмыслив, кивнул: — Можно попробовать. Только Мышка не сразу новым людям доверяет, ей время нужно посмотреть. Издалека. Владимир Сергеевич фыркнул: — Еще и кошка по имени Мышка. Сильно! Про время понятно. Тогда тем более нужно принести ее быстрее, чтобы мы успели подружиться.

***

Они поели и устроились в обнимку на диване. Григ целовал Марину в голову и безостановочно гладил по спине, а Нарочинская уткнулась ему в шею и затихла. — Все в порядке? — на всякий случай уточнил. — Сейчас — да. — Маринчик мой, — прошептал. Она поцеловала Барбарина в ключицу: — Мне нравится, когда ты меня так называешь. Григ прижался губам к ее лбу: — А мне нравится так тебя называть. Главное на работе не заговориться, особенно на операции. А то коллеги от изумления покалечат пациента. Нарочинская рассмеялась, и его отпустило. Все снова стало хорошо.

Мы легли на дно.

Мы зажгли огни.

Во Вселенной только мы одни… ©