✓
5 февраля 2026 г., 14:51
Первое пробуждение совсем короткое. Он помнит только, как мальчик спрашивает, в какую сторону нарисовать букву «r». Ребёнок сжимает в ладони зеленый карандаш. От усердия он высовывает язык, выводя неровные буквы. Доверие. Чёрные завитки поднимаются из прямоугольного дымохода.
Он чувствует привкус крови во рту.
***
Второй раз — завтрак. Он приходит в себя за столом, не донеся вилку до рта. Кусок яичницы падает обратно на тарелку. Никто не обращает на это внимания, семья обсуждает какую-то телепередачу. Мальчик — тот же мальчик — ковыряет вилкой в пюре, проталкивая внутрь зелёные горошины. Власть. Он смотрит на себя в отражении ножа, зажатого в руке. «О, милая мордашка». — Дэнни, ты отвезёшь их в школу? Они это сделали с ним. С ними.***
Третий раз — тёмная спальня. За приоткрытым окном стоит летняя духота. Громко стрекочут сверчки. Вдалеке сияют вспышки грозы, освещая всю комнату. Вспышка. Переключение слайда. Вспышка. Враг. Вспышка. Он осознаёт, что лежит на кровати. Тонкая ткань липнет к телу. Одной рукой он обнимает эту — Саманта («Кто сказал тебе это имя?») — женщину за плечи. Её голова покоится на его груди. Запах крема для рук. Запах мятной пасты. Запах чистого белья. Любовь. Он осторожно выбирается из постели. Должно быть, это тот же дом. За окном пригород. Белые заборчики. Ухоженные лужайки. Маленькие овечки спят в своих загонах. Они ещё не знают, что волк прямо здесь, в их маленьком раю. — Дэнни? — Она шепчет так, будто боится кого-то разбудить. Он губами произносит «Дэнни». Дэнни. — Мне нужен душ. Спи. Он тоже шепчет. Только потому что не доверяет голосу. Ночная духота липнет к коже, поэтому больше ничего говорить не приходится. Он находит на тумбочке очки, тенью проскальзывает в ванную, щёлкает выключателем и аккуратно закрывает за собой дверь. Лео всегда хорошо ориентируется в быстро меняющихся обстоятельствах. В конце концов, именно из-за этого его и берут в проект. Хотя не то чтобы он вызывается добровольцем. К тому же это не те люди, что пожмут ему руку и с улыбкой скажут, что он участник в экспериментальном направлении биопринтинга. До того, как происходит непоправимое, вся его работа заключается в устранении целей. Акции устрашения. Взрывы. Минирование жилых комплексов. Ликвидация людей, чьи имена ему выдают за несколько часов до операции. Никаких кураторов. Никаких связных. Только спящие агенты, которые даже не догадываются, что и зачем они делают. Десятки и сотни людей, не знающих, на кого они работают на самом деле. Он выявляет эту модель на третий год работы, когда интересуется, кто стоит за словами «это на благо нашей страны». Только вот им не нравится его любопытство. Агентов готовят для определённых задач. Поиск информации в них не входит. Должно быть, именно так он становится кандидатом для Моста Пинкмана. Агентов его уровня, по всей видимости, невыгодно устранять. Слишком много бюджетных денег тратится на тренировки и обучение. Он должен был что-то заподозрить в тот момент, когда в каком-то очередном центре, где сдаются анализы и проходятся тесты (не самая увлекательная часть работы), его встречает комиссия. Ряд стандартных вопросов. Люди в халатах, которые никогда и ни на что не отвечают. Но всё кажется обычным, что-то вроде проверки лояльности. Он проходит подобное много раз. Нервное царапающее чувство внутри он успешно игнорирует, внешне оставаясь спокойным. А потом он оказывается на столе, прикованный широкими ремнями. Газ? Инъекция? Чем его оглушают, прежде чем поместить в операционную? Он не помнит. Он не помнит ничего с момента, как комиссия выдаёт заключение о его непригодности для проекта Арес. Лео никогда сталкивался с провалами в памяти. До этого дня. Они забирают его тело. И они забирают что-то из его памяти. Из его чёртовой памяти! Он найдёт каждого врача, что был там, и отберёт что-нибудь у них. Например, выколет каждому глаза и оставит бродить по комплексу в поисках выхода. На пересечении бесконечных коридоров, истекая кровью, умоляя о пощаде. Включит пожарную тревогу, чтобы они даже мыслей своих не слышали, и будет наблюдать за тем, как они сходят с ума. Один за другим. Но врачи дают ему Дэнни. Дарят. Прямо чёртово рождество! Ну разве не прекрасно?! Может быть, он в итоге пустит пулю каждому из них в затылок. Он качает головой и сосредотачивается на настоящем. Зеркало над раковиной отражает этого мужчину. Другого мужчину. Покрасневшие глаза, глубокие морщинки от привычки щуриться, россыпь едва заметных веснушек, ямочка на подбородке. «Привет, красавчик». Чужое тело ощущается странно. Будто он просто наблюдатель. Кажется, что между мыслью и действием должна происходить задержка, но он сжимает и разжимает ладонь как и прежде. Просто это не его ладонь. Это не его тело. Интересно, что они делают после того, как переносят сознание? Уничтожают оболочку как отработанный материал, чтобы некуда было вернуться? Здорово. Он облизывает губы. Хочется курить. Они так и не выбили из него эту привычку. Лео засовывает палец в рот, и Дэнни в отражении послушно обхватывает его губами. «И что мы будем делать?» Переключение работает, но, видимо, не так. Они не должны ничего знать друг о друге. Лео размазывает слюну по нижней губе, проходится ладонями по гладко выбритым щекам, внимательно следит за каждым действием Дэнни. «Покладистый». Проект не может так просто отпустить их. Наверняка за ним следят. За ними. Нельзя вызывать подозрение какими-то нетипичными действиями. Он забирается в ванну, как будто клеёнчатая шторка — надёжная защита, и выкручивает кран на максимум. Он ждёт, когда поднявшийся пар наполнит комнату настолько, что мутное отражение зеркала перестанет быть угрозой. Со всей тщательностью он ощупывает голову под мокрыми волосами и находит небольшой заживший шов. Место импланта. Волосы вокруг достаточно отрастают — проходит уже по меньшей мере пару месяцев. Но его вспышки сознания не связаны с работой, значит, всё идёт несколько не по плану. «Дэнни, ты замечал что-то?» Он должен стать ведущей личностью. Конечно. А Лео должен выполнять работу. Настоящее веселье, пробивающееся через будни. «Будили бы только для удобрения почвы. Кто бы сомневался. И что нам с тобой теперь делать?» Лео осматривает тело. Маленькая родинка под соском. Едва заметная белая полоска на руке, как от случайного неглубокого пореза. Никаких шрамов, никаких рубцов. «Не боец, да?» И всё же достаточно развитая мускулатура. Немного практики, и Лео сможет настроить его на нужный темп. Навести прицел на правильные мишени. Указать путь. «Мы со всем справимся, Дэнни. Я тебя не подведу. Тебе нужно будет только слушаться, как сейчас. Договорились?» Остаётся лишь разбудить спящую красавицу. Лео запрокидывает голову, подставляя лицо под жалящие струи. Требуется шоковая терапия, но удар током может выжечь его вместе с имплантом. Должна подойти боль, только он не знает своего порога в этом теле. А Дэнни может начать нервничать. Может быть сбитым с толку. Может замкнуться и не пойти на контакт. Лео нужно быть аккуратным, бережным, чтобы Дэнни хотел доверять. Ему нельзя давать повод сомневаться. В ушах звенит. Звенит так сильно, что он оседает, зажав уши руками, и до боли сжимает зубы, проглатывая ругательство. Нельзя терять сознание и отключаться. Не сейчас. Высокочастотный звук приходит вместе с болью, прошивающей насквозь. Страх. «Не сейчас!» Проходит несколько долгих минут, пока звук не начинает стихать. Его крупно потряхивает, под ноги капает несколько капель крови, глаза начинают чесаться. Сердце стучит под горлом, и во рту скапливается кислая слюна. Он жмурится до белых пятен под веками, прислушиваясь к тому, как начинает расслабляться тело. Возвращается чувствительность. Мурашки, как от озноба, бегут по спине. «Не проблема». Ничего непоправимого — он по прежнему в сознании. Лео сплёвывает под ноги, выключает воду, упирается ладонями в стену и какое-то время просто смотрит за тем, как капли стекают по телу. В малейших подробностях рассматривает чужое тело. Будто подглядывает. Не может избавиться от этой ассоциации. Но никто ему и слова не скажет. Это, вроде как, теперь и его тело. Несоответствие тому, что он помнит, слишком явное. А здесь он как будто даже дышит в долг. Заставляет лёгкие работать. Заставляет глаза моргать. Будто вегетативная нервная система разом даёт сбой, и ему нужно учиться заново перестать обращать на это внимание. Перестать ощущать себя в ловушке. Помогает полное напряжение всех мышц, прежде чем расслабиться. Помогает перечисление видимых объектов. Не помогает — пытаться вспомнить. Он смотрит. Смотрит. Собственное тело — отпечаток обучения, как следы на инструменте, которым часто пользуются. Повреждения — не проблема. Тело Дэнни — это неизведанная территория. Лео на ней не больше чем фантом. И теперь он должен обходиться с ним аккуратно. Не рисковать. Второго шанса может не представиться. Он никогда не спасал заложников. И он никогда не был заложником. «Одни новые впечатления». Прикасаться к Дэнни кажется так же странно, как прикасаться к чужому человеку, когда он в отключке. «Не волнуйся, я подожду до третьего свидания». Может быть… Дэнни не нужно знать? Может, он просто продолжит думать о том, что они застревают в этой ситуации вместе? В неправильно работающем проекте. То, что Дэнни испытывает проблемы, Лео уже знает. В глазах снова лопаются капилляры, а на пальцах остаётся кровь из-под носа. Так что есть проблема, которую нужно решить. Остальное Дэнни волновать не должно. Лео вытирает лицо полотенцем, оставляя розовые разводы на ткани, и накидывает его себе на плечи. Что-то побуждает его искать. Больше чем предчувствие. Будто он знает. Осмотрев маленькую комнату, он наконец-то находит необходимое. В ящике под раковиной, за флаконами и влажными салфетками, находится мятая пачка рэдвуд с зажигалкой. «Полон сюрпризов, да, приятель?» Он легко может представить себе, как Дэнни плотно прикрывает дверь, включает воду и немного нервно достаёт сигарету, чтобы сделать несколько быстрых затяжек. Как он садится прямо на пол, низко опустив голову, снимает очки и трёт глаза одной рукой, пытаясь вернуть ощущение покоя. Никотин — наиболее легальный способ немного ослабить напряжение. Зажав сигарету в зубах, Лео наклоняется ниже, вслепую нащупывая остальное содержимое тайничка. Инъектор и запаянная ампула без подписи. «Что тут у нас?» Игла слишком тонкая, чтобы оставлять следы. Однако Лео не чувствует в теле той потребности, которая, как он знает, бывает после некоторых препаратов. Вещество в ампуле не для расслабления. Снимает симптомы в виде резкого повышения давления, как сейчас? Дэнни тоже заботится о том, чтобы не становилось хуже. Они уже имеют общее дело. Отлично. Осталось приложить общие усилия для освобождения от Проекта, ведь за поставленным экспериментом точно следят. И что они сделают, когда поймут как облажались? Что пробуждения работают без их воли? Что подопытный теперь всё знает? Уничтожат их. Уничтожат его. Нужно бежать. Дальше от Проекта. Дальше от приказов. «Мы сбежим, Дэнни. Я знаю, как они будут действовать, я не дам им добраться до нас». Следует подготовиться. Следует рассказать его партнёру о том, что на кону их жизни, а затем сжечь все мосты. И в первую очередь Мост Пинкмана. Проект станет угрозой, как только там поймут, что больше не могут управлять им. Нужно выбрать мишень. Главного финансиста? Центр города. Многоэтажки. Хорошо просматриваемая площадь. Да. «Я покажу тебе как сладок вкус крови, Дэнни. Не сомневайся. Никогда не сомневайся во мне». А если их вдруг поймают? Следует создать прецедент для раскола. Эмоциональное потрясение сделает работу моста ещё более нестабильным. У кого ещё будет возможность достучаться до Дэнни? Саманта. Большой период времени. Больше рычагов воздействия. Доверие. Опасность. Тормоз, из-за которого поезд может сойти с рельс. «Но ты теперь мой, Дэнни». Лео сделает это быстро. Лео позаботится об устранении этой угрозы. «Теперь ты можешь доверять только мне». Теперь будет так. «Ты и я. Мы завязли в этом вместе». Проект отнимает у него всё. Проект даёт ему Дэнни. И Лео остаётся сделать так, чтобы у Дэнни не было больше ничего. И никого. Никого, кроме Лео.
