Условия сделки

Мы были всего лишь актёрами в пьесе «Семья», пока не забыли сценарий. Три дня Ангелина и Максим напряжённо обдумывали, как поступить с Лизой и Кириллом. Каждый вечер они уединялись в  гостиной, приглушали свет и разбирали варианты. Кофе остывал в чашках, а вопросы множились быстрее, чем ответы. В один из таких вечеров их обсуждение пришло к единственному на их общий взгляд решению  — Если ты резко и без особой причины разорвёшь с Лизой, то она почувствует неладное, — рассуждала Ангелина, проводя пальцем по краю кружки. — А если тянуть, мы даём им время — возражал Максим, нервно постукивая по столу. — Кирилл уже слишком близко. Он не отступит просто так. Они перебирали сценарии: откровенный разговор, шантаж, подставные доказательства.  Решение нашлось само собой — тихое, почти незаметное, но безжалостное в своей логике. — Пока ты остаёшься с ней, — сказала Ангелина, глядя в окно. — Не рви сразу. Пусть думает, что всё под контролем. Мы будем наблюдать и обдумывать план. А когда наступит момент… Она замолчала, словно проглотила остаток фразы.  Максим кивнул, но в его глазах читалась усталость.  В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном совсем стемнело, и только тусклый свету уличного фонаря пробивался сквозь занавески. — Уже поздно, — наконец произнёс Максим, поднимаясь с кресла. — Пора спать. — Да, — согласилась Ангелина,  Они дошли до дверей своих комнат и перед тем как зайти Максим произнес  — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила Ангелина и зашла внутрь. Она закрыла дверь, прислонилась к ней на мгновение, а затем медленно подошла к кровати. Сняв одежду, она надела ночную рубашку и легла под одеяло. Мысли кружились в голове, не давая уснуть.Она думала о Максиме — о его словах, о взгляде, о том, как они немного сблизились за эти дни. В груди шевельнулось незнакомое чувство — лёгкая, почти неуловимая ревность. Максим был красивым мужчиной, сильным,уверенным. И сейчас он оставался с другой…  Перед глазами всплыл образ бывшего. Ангелина невольно содрогнулась: его резкие слова, холодные взгляды, бесконечные упрёки. Как она могла столько времени терпеть это? Почему не увидела раньше,насколько он был далёк от того, кем казался вначале?  К горлу подступил ком. Слезы покатились пощека. Ангелина уткнулась лицом в подушку,стараясь заглушить всхлипы. Она устала — от неопределённости, от постоянного напряжения, от необходимости держать лицо. Ей просто хотелось быть счастливой.Хотя бы на миг забыть обо всём ипочувствовать, что рядом есть человек,которому можно довериться без остатка.  Ангелина свернулась под одеялом, всё ещё дрожа от слёз, и наконец погрузилась в тревожный сон.   Прошёл месяц с того напряжённого разговора. За это время жизнь Ангелины и Максима незаметно, но ощутимо перетекла в новое русло. Они не обсуждали вслух перемены — те просто случились. Слухи о фиктивности их брака постепенно сошли на нет.  Пара, которая поначалу казалась вынужденным союзом, теперь выглядела… естественной. Они не договаривались о распределении обязанностей — всё выстраивалось само собой. Ангелина, проснувшись раньше, делала кофе и оставляла чашку на краю стола, зная, что Максим появится через десять минут, сонно потирая глаза. Он после завтрака мыл посуду — мелочь, но каждый раз в груди теплело от этого негласного внимания. Однажды в свой выходной Ангелина решила устроить маленький сюрприз. К приходу Максима с работы на кухне уже пахло запечённой курицей с травами и румяным картофелем. Когда он вошёл, снимая уставшим движением пиджак, она встретила его улыбкой и фразой:  — Ужин готов. Максим замер в дверях, втянул носом аромат и рассмеялся:  — Ты меня балуешь.  Помыв руки он сел за стол, взял вилку и уже через минуту уплёл первый кусок, закрыв глаза от удовольствия.  — Боже, как вкусно… — пробормотал он, накладывая себе вторую порцию. — Ты точно не скрываешь диплом шефповара?  Ангелина смеялась, наблюдая, как он ест с таким аппетитом, будто провёл неделю в походе. После ужина, он отодвинул тарелку, закатал рукава и пошёл мыть посуду, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Ангелина сидела за столом, подперев голову рукой, и смотрела на него — на то, как вода стекает по его пальцам, как он время от времени оглядывается на неё с улыбкой, — и чувствовала, как внутри разрастается что-то мягкое, тёплое, почти пугающе правильное.  Были и другие моменты — тихие, незаметные, но от того не менее ценные: Когда они вместе выбирали новые шторы для гостиной и спорили, какой оттенок серого лучше подойдёт к дивану. Вечера, когда, устав от работы, они заваливались на диван с ноутбуками, а через час обнаруживали, что оба уснули, а техника мирно лежит рядом. Ангелина всё чаще останавливалась на миг и думала: «Как мы дошли до этого?» — но тут же отгоняла мысль, боясь спугнуть хрупкое ощущение дома, которое они создавали вместе. Она начала замечать, что ей нравится это спокойствие. Нравится видеть, как Максим улыбается, пробуя её стряпню. Нравится, что в квартире теперь пахнет не только его одеколоном, но и её ванильными духами, что на полке в ванной стоят две зубные щётки, а на крючке — два пальто. И больше всего ей нравилось… Максим. Его привычка хмуриться, когда он читает документы. Его смех, который становился всё более открытым. Его молчаливая забота — то, как он незаметно поправляет одеяло, если она задремлет на диване, или как приносит ей чай, даже не спрашивая, хочет ли она. От этой мысли её каждый раз слегка пугало. «Договор есть договор», — напоминала она себе. Но чувства, словно ручей, пробивающийся сквозь камни, находили путь, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Максим, со своей стороны, тоже ловил себя на непривычных мыслях. Ему нравилось присутствие женщины в доме.Нравилось, что Ангелина наводит тут свои порядки — переставляет вещи, вешает новые полотенца, оставляет на столе записки с напоминаниями.  У него никогда не было такого чувства раньше. Он всегда считал, что быт, уют, эти мелкие ежедневные ритуалы — не для него. Что он человек одиночка, которому не нужны ни чьи-то тапочки в прихожей, ни запах еды на кухне.  За этот же месяц Максим постепенно отстранился от Лизы. Сначала это было едва заметно — он стал реже звонить, корочеотвечать, находить предлоги, чтобы не встречаться. Но вскоре раздражение стало почти физическим: её вопросы казались ему пустыми и назойливыми, её попытки обнять или поцеловать — навязчивыми и неуместными. Ему всё труднее было притворяться. Её смех, который раньше казался милым, теперь резал слух. Её привычка переспрашивать по десять раз одно и то же выводила из себя. Даже запах её духов, прежде приятный, теперь вызывал лёгкое отвращение.   Обычный день начался привычно: Ангелина встала раньше, приготовила кофе — себе и Максиму. За завтраком обменивались короткими фразами о планах на день, потом вместе отправились на работу.  В офисе всё шло своим чередом: Ангелина разбирала документы в кабинете, Максим проводил совещание.  Но ближе к вечеру он неожиданно вызвал её к себе.  Ангелина вошла в кабинет и сразу заметила: что-то не так. Максим сидел за столом, сжимая кулаки, взгляд тёмный, напряжённый. — Что случилось? — спросила она, закрывая дверь. Он поднял на неё глаза: — Кирилл и Лиза. Подбросили в СМИ компромат. Говорят, через ломбард шло отмывание денег. Внутри всё оборвалось. Ангелина почувствовала, как холодеют ладони. — Если не отреагируем — потонут и бизнес, и репутация.Сказал Максим. Она сделала шаг вперёд:  — Тогда либо вместе тонем, либо вместе всплываем.  Максим посмотрел на неё — впервые за этот день в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Поехали домой. Нужно всё обдумать.  Вечер превратился в бессонную ночь. Они сидели в гостиной, разложив на столе распечатки статей, заметки, схемы.  Обсуждали, отвергали, снова возвращались к идеям. И вдруг — озарение. — У меня есть связи в органах, — тихо сказал Максим, глядя в пустоту. — Можно подставить Кирилла. Наркотики. Дело завяжут быстро, он не выпутается.  Ангелина кивнула:  — Лизу — уволить. И сделать так, чтобы ни в одну нормальную компанию её больше не взяли. А слухи… — Опровергнем, — перебил Максим. — Я дам интервью. Скажу, что это завистливые люди решили нас подставить. Доказательства — фальшивка, экспертиза подтвердит. Тишина. Они посмотрели друг на друга — и вдруг одновременно выдохнули. Напряжение, державшее их весь день, начало рассасываться. — Мы… хорошая команда, — тихо сказала Ангелина. Максим поднял на неё взгляд, долго смотрел, будто впервые видел по-настоящему. — Может, мы и не такие уж разные.  Ангелина застыла. Она сама не поняла, как сделала этот шаг вперёд, как приблизилась и прикоснулась губами к его губам. Максим замер — а потом неуверенно ответил на поцелуй. Она отстранилась, дыхание сбилось. — Я выплачу штраф за нарушение договора, — прошептала она. — В пизду этот договор, — резко сказал он и притянул её к себе. Поцелуй стал жадным, отчаянным, словно оба долго держали это внутри и теперь наконец отпустили.  Максим поднял её, не разрывая поцелуй, и понёс в спальню.  У порога он на миг остановился, глядя на неё — растрепанную, взволнованную, с пылающими щеками.  — Ты уверена? Она ответила поцелуем.  Максим опустил Ангелину на кровать, не разрывая поцелуя. Его руки нетерпеливо скользили по её телу, срывая преграды из ткани. Она отвечала тем же — дрожащие пальцы расстёгивали пуговицы, стягивали одежду, будто каждая секунда промедления была невыносима. Когда между ними не осталось ничего, кроме жара разгорячённых тел, Максим на мгновение замер, глядя на неё сверху вниз. В полумраке спальни её кожа казалась перламутровой, дыхание — прерывистым, глаза — тёмными от желания.  — Ты… невероятная, — прошептал он. Максим нависал над Ангелиной, впиваясь в её губы жадным, почти отчаянным поцелуем. Его руки скользили по её телу, сжимая, исследуя, будто пытались запомнить каждую линию. Но вдруг он отстранился Он посмотрел на неё, медленно провёл ладонью по её щеке. — Отсоси мне, — хрипло произнёс он, не отрывая взгляда. Ангелина на мгновение замерла, а потом её губы тронула хитрая улыбка. Без слов она толкнула его в плечи, заставляя опуститься на спину. Максим подчинился, наблюдая за ней с напряжённым ожиданием. Она медленно сползла вниз по его телу, проводя кончиками пальцев по животу, по линии волос, спускаясь всё ниже. Её дыхание обжигало кожу, заставляя его мышцы напрягаться в предвкушении. Когда она наконец обхватила его член рукой, Максим глухо застонал. Ангелина не спешила. Её губы обвили головку, мягко сжимая, а рука продолжила двигаться по стволу, усиливая давление. — Чёрт… — выдохнул он, вцепляясь пальцами в простыни. — Не торопись….  Она улыбнулась, не отрываясь от своего занятия, и усилила напор. Её рот двигался ритмично — то почти полностью выпуская его, то снова заглатывая до середины. Язык скользил по нижней стороне, обводил каждую венку, а губы плотно обхватывали ствол. Иногда она останавливалась, чтобы облизать его целиком, от основания до кончика, а потом снова брала в рот, ускоряя темп.  Максим глухо стонал, наблюдая за ней. Его пальцы вплелись в её волосы, слегка направляя движения. Ангелина чувствовала, как он напрягается, как пульсирует под её губами.  . — Хватит… — выдохнул он, резко отстраняя её. — Иначе всё закончится слишком быстро.  Он потянул её вверх, переворачивая на спину, и навис над ней, глядя в глаза. — Теперь моя очередь, — прошептал он, опускаясь ниже. Его губы коснулись внутренней стороны её бедра, затем — второй. Он медленно провёл языком по чувствительной коже, заставляя её вздрогнуть и инстинктивно сжать пальцы в простынях. Максим раздвинул её ноги шире, устроился между ними и наконец прикоснулся губами к её половым губам. Его язык медленно обвёл контуры, едва касаясь клитора. Ангелина вскрикнула от пронзительного удовольствия, выгнулась, пытаясь прижаться ближе. Он усилил нажим, проводя языком по всей длине, затем сосредоточился на клиторе. Круговые движения, лёгкие посасывания, чередование скорости — он играл с ней, как с инструментом, извлекая стоны один за другим. Иногда он отстранялся, чтобы подуть на влажную кожу, вызывая новую волну мурашек. А потом снова возвращался, погружая язык глубже, исследуя каждую складочку.  — Макс… пожалуйста… — всхлипывала Ангелина, теряя контроль. — Сильнее…  Он подчинился — его губы обхватили клитор, язык яростно кружил вокруг, а пальцы скользнули внутрь, добавляя ещё одно измерение удовольствия. Ангелина закричала, её тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг, а ноги задрожали.  — Вот так… — шептал он, продолжая ласкать её, пока волна оргазма не начала стихать.  — Ты такая красивая, когда кончаешь… Когда она немного пришла в себя, Максим поднялся над ней, глядя в глаза. Его член пульсировал, требуя продолжения.  — Теперь я хочу быть внутри тебя, — хрипло сказал он.  Он вошёл резко — до конца, заполняя её целиком. Ангелина вскрикнула, выгнулась дугой, цепляясь за него, будто боясь потерять равновесие.  — Громче, — приказал он, сжимая её бёдра. — Хочу слышать, как ты кричишь.. И он начал двигаться — сначала медленно, почти мучительно, потом всё быстрее, жёстче. Кровать стучала о стену, в воздухе смешивались их запахи — пот, страсть, желание. Она выкрикивала его имя, царапала спину, кусала губы, пытаясь сдержать крик, но он не позволял. Её тело содрогнулось первым. Волна оргазма накрыла её с головой — колени дрожали, мышцы сжимались вокруг него, голос сорвался на хриплый стон. Она выгнулась дугой, пальцы впились в простыни. — Макс… Макс… — шептала она, не в силах собрать мысли.  Он не остановился. Видя её экстаз, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, он ускорился, вошёл глубже, до самого конца — и с низким рыком кончил, прижимая её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Они лежали, переплетённые, задыхающиеся, мокрые от пота. Ангелина уткнулась носом в его плечо, пытаясь выровнять дыхание. Максим провёл ладонью по её спине, медленно, ласково, будто боялся спугнуть момент. Кожа всё ещё хранила тепло прикосновений. В комнате царила удивительная тишина,нарушаемая лишь редкими отдалёнными звуками ночного города за окном. Ангелина приподняла голову, заглянула вглаза Максима. В её взгляде смешалисьнежность и лёгкая тревога. — Что будет дальше?.. Мы ведь нарушили правила договора, — тихо спросила она.  Максим улыбнулся. Его рука нежно обхватила её лицо, большой палец ласково провёл по щеке. — Больше нет никакого договора, — произнёс он твёрдо, но мягко. — Есть только мы. И я люблю тебя, Ангелина.По-настоящему люблю.  Она замерла на мгновение, словно впитываякаждое слово, позволяя им проникнуть всамое сердце. Потом её глаза засветились,губы тронула счастливая улыбка. — Я тоже тебя люблю, — ответила она шёпотом, но в этом шёпоте была вся сила ее чувств.