Убийство 14 февраля

      Ли Минхо с тяжестью открыл глаза, несколько раз моргнул и тут же почувствовал жгучую боль в висках. Голова будто раскалывалась на части, уходя болью по всему позвоночнику, доставая аж до ступней. Он потянулся, чтобы коснуться затылка, но не сделал этого, ведь заметил, что у него в руке было что-то тяжёлое и холодное, из-за чего рука моментально дрогнула, выпуская инструмент, который был весь в крови. Молоток. Это был молоток.       Откуда он вообще здесь?       Класс вокруг был перевёрнут. Стулья лежали на боку, парты разломаны, от жалюзи остались рваные полосы света, а по полу — тёмные красные разводы. Казалось, всё было в них.       Минхо медленно поднялся на ноги, потирая затылок, который нервно ныл. В глазах плыло, а взгляд не фокусировался. У самой доски, кажется, что‑то лежало. Минхо не стал сразу смотреть, однако, приглядевшись — внутри всё сжалось, а страх резко вдавился в грудь, так, что он больше не в состоянии был думать логически.       Память — пустая белая страница. Он помнил только сообщение в телефоне: «Подойди в кабинет, нужно поговорить», и точное время. Кто написал — не помнил. Он пытался вспомнить последнюю минуту перед пробуждением: как шёл по коридору, как набрал номер, как открывал дверь... всё расплывалось, как мел на влажной ладони. Голова болела, и с каждой секундой паника росла.       На полу был парень. Он не дышал, не двигался, а на голове осталась кровь. Минхо не мог долго пошевелиться, смотря на эту картину. Рядом с головой лежали разбитые круглые очки, а лицо закрывали кудрявые русые волосы, но, несмотря на это, Минхо знал, кто это.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание, но оно и дело сбивалось. Минхо посмотрел на молоток в руке — металлический, с засохшей кровью вдоль ручки. Если это орудие преступления... А что если? Мысль, как ледяной клинок, вонзилась в горло: отпечатки на рукояти, его ДНК, его следы. Никто не поверит, что он тут случайно оказался. Никто. Он знал, как работают люди: увидели инструмент в руках — и всё, дальше идут догадки, обвинения, заголовки в телефоне. Никто не станет слушать правду.       На учительском столе лежала пачка бумажных салфеток. Минхо схватил их машинально, не думая, просто чтобы иметь что‑то в руках. Руки дрожали, пальцы были липкие от красного на коже. Он тёр салфетки между ладонями, старался стереть пятна, но они лишь размазывались, оставляя следы на бумаге и на пальцах. Отпечатки. Он слышал, как в голове барабанила мысль: «Нужно что‑то сделать». Но что именно — он не знал. В голове был только страх и желание спрятаться под стол.       Он стал медленно двигаться по классу, чтобы не шуметь. Каждый шаг казался громом. Минхо обошёл поваленные парты, облокотился на одну из них и ощутил под ладонями липкую поверхность — опять кровь. Сердце стучало так громко, что ему казалось, что его уже слышали соседи по школе. Он заметил синий рюкзак в другом конце комнаты — тот самый, с которым пришёл сегодня. Сколько бы это ни длилось, он пытался вспомнить, почему рюкзак оказался там, а не на спине.       Мысли бегали как крысы. Ему казалось, что минуту назад он был дома, что должен был быть в другой жизни. Он видел перед собой варианты, один хуже другого. «Если я не двинусь, то окажусь подозреваемым. Если двинусь — можно натворить ещё хуже». Это тяготило сильнее, чем боль в голове.       Минхо убрал салфетки и стал аккуратно, почти робко обматывать молоток. Он не думал о том, как это выглядело со стороны. В его голове крутилась простая идея: убрать то, что может связать его с этим местом. Но он не думал о методах — только о том, чтобы создать хоть какой‑то барьер между собой и тем, что случилось. Бумага шуршала, пальцы были скованы. Он не успевал думать о последствиях, только действовал по инстинкту.       В этот момент дверь класса отворилась. Минхо обернулся резко, и сердце подпрыгнуло. На пороге стоял мальчик из соседнего класса «3» — Хван Хёнджин, худой, с розовыми волосами и привычной улыбкой на лице, которая сменилась на удивление, с сумкой через плечо. Он замер, увидев беспорядок, и на лице его отразилось то же омерзение и страх, что и у Минхо.       Пиздец.       Хёнджин замер в дверном проёме, вцепившись пальцами в косяк так сильно, что костяшки побелели. Он не понимал, что видел. Точнее, его мозг просто отказывался это принимать.       Взгляд Хёнджина метался по кабинету. Сначала он зацепился за перевёрнутые парты — тяжёлые деревянные столы, валявшиеся на боку. Стулья были разбросаны в щепки, а кабинет выглядел просто ужасно. Потом взгляд упал на Минхо: его жилетка была в тёмных брызгах, а в правой руке он сжимал тяжёлый плотницкий молоток, на котором засохло что-то красное, как и на его руках. Глаза с каждым зрелищем наполнялись непониманием, а затем сменились страхом. Он не спеша перевёл взгляд на тело, которое лежало возле учительской кафедры. Оно лежало на животе и на голове виднелся явный удар, от которого на полу засохла кровь. Хван узнал того, кто это был. Все его знали. Каждый в школе мог назвать его имя, вспоминая, как он мог им как-то помочь. Это был Бан Кристофер Чан. Староста в «7» классе и добродетель всей школы «Кодынхаккё», как его называли.       Крови было слишком много. Она залила линолеум, пропитала разбросанные тетради. В воздухе стоял сладковато-металлический запах, которого было слишком много и от него Хёнджина тут же потянуло вырвать.       Минхо посмотрел на Хёнджина. Глаза у него были пустые, зрачки расширены. Он выглядел как человек, который только что вышел из глубокого обморока и не понимал, где находится.       — Минхо... — прошептал Хёнджин. Его голос дрогнул и сорвался.       Он сделал шаг назад, пятясь в коридор. Его охватил первобытный ужас. В голове билась только одна мысль: «Бежать. Нужно уходить отсюда, пока он не сделал со мной то же самое». Хёнджин развернулся, чтобы броситься наутёк, но Минхо среагировал мгновенно.       Он отбросил молоток — тот с глухим стуком покатился по полу — и в два прыжка преодолел расстояние до двери. Хёнджин даже не успел вскрикнуть, когда сильные руки схватили его за куртку и с силой швырнули обратно в кабинет, прижав спиной к стене.       Минхо навалился всем телом, вжимая Хёнджина в бетон. Его ладонь, пахнущая железом и потом, намертво закрыла Хёнджину рот, обрывая любой звук.       — Тихо. Хёнджин, просто помолчи и слушай меня, — прошипел Минхо прямо ему в ухо. Его трясло. Хёнджин чувствовал эту крупную дрожь всем телом. — Если ты сейчас заорёшь, нам обоим пиздец. Ты слышишь меня?       Хёнджин дико вращал глазами, пытаясь вырваться, но Минхо держал крепко, как тиски. Его лицо было совсем близко — бледное, перепачканное, с искусанными губами.       — Слушай меня внимательно, — голос Минхо сорвался на хрип, — я этого не делал. Клянусь тебе всем, что у меня осталось. Я не убивал Криса. Я не знаю, что тут произошло. Меня подставили, Хёнджин. Посмотри на меня!       Минхо чуть ослабил хватку, но ладонь от лица не убрал. Хёнджин немного затих, тяжело дыша через нос.       — Мне прислали сообщение, — быстро заговорил Минхо, глотая слова. — Сказали прийти сюда в это время. Мол, есть важный разговор. Я пришёл. Дверь была открыта. Зашёл, сделал пару шагов внутрь и... всё. Дальше пустота. Блядь, я реально не помню, что случилось! Меня чем-то ударили по голове и меня вырубило.       Он ударил свободной рукой по стене рядом с головой Хёнджина, заставив того вздрогнуть.       — Я очнулся пару минут назад. У меня в руке этот ёбаный молоток, а тут ты заходишь. Я не помню ни обстоятельства смерти, ни кто его убил. Не помню, видел ли драку или нет. И вообще того, кто это сделал. В голове — будто выжженное поле. Ты должен мне поверить. Если бы у меня было желание прикончить его, вряд ли выбор пал бы на молоток и школьный кабинет. Я не настолько же тупой.       Минхо медленно убрал руку от рта Хёнджина, но продолжал блокировать его своим телом, не давая двинуться к выходу из кабинета.       — Хёнджин, посмотри на меня. Я похож на убийцу? — Минхо заглянул ему в глаза, и в его взгляде была такая отчаянная мольба, что Хёнджину стало не по себе. — Кто-то очень сильно постарался, чтобы я выглядел, как тот, кто убил. И если ты сейчас убежишь и приведёшь сюда охрану, они даже разбираться не будут. Меня просто казнят на месте.       Хёнджин молчал, чувствуя, как холодная стена давила на позвоночник. Он перевёл взгляд на труп, потом на молоток, лежащий в углу, и снова на Минхо. Руки Ли были в тонком слое крови, отчего веры вызвало это мало. Однако, кажется, Хван слишком уж доверчивый.       Хёнджин ему поверил и кивнул.       Увидев это, Минхо медленно отпустил его и отдалился, оставаясь на корточках. Он достал телефон из кармана чёрных штанов, пытаясь найти того, кто ему написал. Совершенно не помнил. Он посмотрел переписки со своими знакомыми, друзьями, но даже тогда не нашёл сообщения. Кому вообще это было нужно?       Хёнджин смотрел исподлобья, словно ещё не определился, можно доверять или нет. Он подполз ближе, заглядывая в телефон из-за плеча, на что тот не обращал внимание.       — Походу, удалили, — разочарованно прошептал Минхо, на последнем слове сделав тон громче. — Это конец.       — Кому вообще нужно было тебя подставлять? — впервые спросил Хёнджин. Минхо ответил не сразу. Вопросительно смотрел на того, пытаясь понять, что на уме. Недавно в его глазах был ужас, а сейчас они уже были полными восхищения. Или так казалось из-за ватно-розовых волос, которые создавали общий эффект отстранённости от норм общества. — У тебя есть враги?       — Не думаю.       — Вы что-то не поделили как-то с Крисом?       — Нет, мы были в хороших отношениях, хотя почти не разговаривали.       — Странно. — Хёнджин откинулся на руки, совершенно игнорируя в каком состоянии был пол и что происходило в этой комнате. — Нам нужно спрятать молоток, если на то пошло. — Он указал в сторону орудия, а затем продолжил, — выглядит как те, что валяются в классе строительства и техники. Я думаю, кто-то оттуда взял. Можно помыть и...       — Ты хочешь туда же и вернуть? — Минхо оглянулся, не понимая, насколько разумно возвращать орудие убийства на место, где его предположительно взяли.       — Ну а что? Выбросить в мусорное ведро — найдут быстро. Куда дольше они будут искать в классе, где таких ещё штук пятьдесят. За это время можно найти человека, который тебе написал, и узнать, что случилось.       Минхо долго смотрел с особым отвержением данной идеи, а затем поднялся на ноги и вернулся к молотку, мол, соглашаясь с тем, что тот предложил.       Ему всё равно ничего не оставалось. Ему просто повезло, что эта розовая вата ему поверила.

***

      В школьном туалете воняло дешёвой хлоркой и застоявшейся мочой. Хёнджин стоял спиной к двери, вцепившись пальцами в край косяка. Он внимательно слушал каждый шорох в коридоре. Если кто-то сейчас зайдёт — им обоим пиздец. Без вариантов. Он себя впервые почувствовал параноиком. Как только в фильме кому-то из героев удаётся спокойно стоять у двери на карауле? У Хёнджина сейчас позвоночник в задницу ссыпется от паники.       За спиной раздавался мерный плеск воды. Минхо стоял у раковины. Он сосредоточенно тёр строительный молоток, стараясь вымыть кровь из каждой щели, из-под каждой зазубрины на металле. Вода стекала в слив розоватыми струями, а в самом начале мытья всё вокруг было в алых каплях. Приходилось соблюдать спокойствие, чтобы не заляпать ещё и стену.       Хёнджин скосил глаза, глядя на отражение Минхо в зеркале над раковиной. Мысли в голове путались от всей этой ситуации, но одна сидела там железно: «Какой же он красивый». Хотя его самого же это и смешило сейчас.       Хёнджин втюрился когда-то в него, кажется, с первой секунды. Это ощущалось как удар молотком по затылку, каким бы идиотским ни казалось сравнение.       Они тогда попали в одну команду на каких-то межшкольных соревнованиях. Хёнджин посмотрел на него, и всё — внутри что-то щёлкнуло, какой-то «дзинь» произошёл, как в мультяшных фильмах, только в сто раз мощнее.       Минхо тогда был таким же спокойным, как и сейчас. Его волосы — светлые, почти как солнце, — постоянно падали ему на глаза. У него были такие острые скулы, что об них можно было точить ножи, и губы... пухлые, вечно немного поджатые. Хёнджин готов был отдать всё, чтобы просто один раз их укусить или поцеловать до крови. А его бёдра... Это была отдельная тема для ночных фантазий. Хёнджин часто думал о том, что если бы Минхо разрешил ему просто зажать свою голову между его мощных бёдер, он бы умер самым счастливым человеком на планете.       И голос. Этот низкий ровный тембр. Хёнджин не понимал, почему Минхо до сих пор не поёт. С таким голосом нужно со сцены вещать, а не на уроках сидеть и учиться.       Вода затихла. Минхо выключил кран и вытер руки об бумажное полотенце, но его предпочёл не выкидывать в мусорное ведро, а смыть в туалет. Он подошёл к Хёнджину, сжимая в руке уже чистый инструмент, обёрнутый как раз бумажным полотенцем.       — Чего ты на меня так пялишься? — тихо спросил Минхо. Может, он не смыл всё с лица? — У меня на лице что-то?       — Просто смотрю. — Хёнджин пожал плечами, стараясь выглядеть расслабленно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Чисто?       — На вид — да. Но люминол эту херню всё равно найдёт, если полицаи додумаются его притащить. Да и к тому же рукоятка молотка деревянная, кровь, скорее всего, проникла очень глубоко в щели.       Они выскользнули из туалета. Коридоры были пустыми — шёл урок, и тишина в школе казалась зловещей. Хёнджин шёл чуть впереди, поглядывая по сторонам. Минхо шёл следом, спрятав молоток под пиджаком.       — Слушай, — подал голос Минхо, когда они проходили мимо лестницы, — я одного не пойму. Какого чёрта ты мне помогаешь? Ты же видел труп. Видел меня там, с этим молотком. Почему ты мне веришь?       Вообще, у Минхо сложилось бы предположение, что Хёнджин на самом деле убийца и пытался вести себя непринуждённо с ним. Он, в принципе, на убийцу очень даже похож... Только вот Ли знал, что этот мальчишка как-то смерть мухи оплакивал и вряд ли бы смог убить. Да и Минхо не поверил бы. Эта розовая вата, казалось бы, только может веселиться, но никак не забирать жизнь. Хотя, кто его знает...       Хёнджин остановился на секунду, глядя на Минхо.       — А я не верю, — ответил Хёнджин с какой-то странной ухмылкой.       — В смысле? — Минхо нахмурился.       — В прямом. Вера — это для церкви. А я просто знаю, что если я тебя сейчас сдам, то мне станет скучно жить. Ты — единственное интересное, что тут происходит. Да и вообще, у тебя шнурки развязаны, а ты даже не заметил. Это значит, что ты нервничаешь, а убийцы во всяких триллерах всегда спокойные.       Минхо посмотрел на свои кроссовки — шнурки были завязаны идеально. Он поднял взгляд на Хёнджина, скрипнув зубами.       — Ты ненормальный, ты в курсе? Ты несёшь какую-то херь.       — Зато я здесь, с тобой. — Хёнджин подмигнул ему и приложил палец к ямочке на щеке. — Пошли, класс строительства за углом.       Минхо его не понимал... Дайте ему новый мозг.

***

      Так они дошли до кабинета труда и строительства. Минхо давненько сюда не заходил, поскольку не выбрал эту дисциплину важной для себя. Там всегда стоял запах стружки, лака и пыли. Сейчас в классе никого не было — препод ушёл куда-то по делам, а ученики ещё не подтянулись к началу урока. Поэтому Хёнджин быстро проскользнул внутрь и придержал дверь.       Минхо достал молоток, также держа его за мокрую салфетку. Хёнджин же вытащил из кармана сухую, взял через неё инструмент, чтобы не оставлять лишних пальцев, и вернуть предмет туда, откуда его, скорее всего, взяли. Они подошли к дальнему стеллажу, где стояли огромные ящики с инвентарём и заготовками.       — Давай на самое дно, — прошептал Хёнджин.       Он разгрёб гору старых деревяшек и каких-то тяжёлых железных болванок. На самом дне, в пыли и паутине, он аккуратно положил молоток. Сверху накидал всё обратно. Если полиция придёт, они начнут осмотр с поверхности. Сразу они туда точно не полезут, если только не будут знать, что искать.       Хотя по тому, что пробит череп, они явно смогут догадаться, что им нужно искать, но не сразу, где именно.       Обычная вода из-под крана нихрена не смыла бы кровь так, чтобы её не нашла экспертиза. В идеале нужно было какое-нибудь жёсткое моющее средство — кислота или хлорка в чистом виде, но где ты это найдёшь в школе за пять минут? Оставалось только надеяться на удачу.       — Всё. — Хёнджин выпрямился, отряхивая руки. — Теперь мы просто два примерных ученика, которые опоздали на занятия.       Минхо смотрел на него так, будто пытался прочесть мысли.       — Если ты меня заложишь, Хёнджин... я тебя во все цвета радуги разукрашу.       — Ой, напугал. — Хёнджин шагнул к нему вплотную, так, что почувствовал тепло его тела. — Я бы посмотрел, как ты меня достаёшь. Может, даже помог бы.       Минхо ничего не ответил. Он просто развернулся и вышел из кабинета. Хёнджин постоял немного, вдыхая запах опилок, и пошёл следом.       В коридоре они разошлись в разные стороны.       — Увидимся в столовой, убийца моего сердца, — бросил Хёнджин через плечо.       — Завали ебало, зефир, — донеслось ему в ответ.       Хёнджин шёл на математику и улыбался, как дебил. У него в голове не было ни капли страха. Только жгучее, почти невыносимое желание коснуться его снова. Сегодня был лучший день в его жизни. Он провёл в окружении своего объекта воздыхания больше пяти минут. Это прекрасно.

***

      Все замолкли, когда учитель постучал рукой по столу. Он улыбнулся, приветствуя всех, и ученики это сделали в ответ. Это был урок корейского, который по пятницам у Минхо всегда первый.       Когда все сели, учитель тут же начал лекцию, и все открыли тетради, а за ними и учебники на указанной странице.       В классе было прохладно, ведь окно закрыли буквально пару минут назад. Учитель бормотал что-то интересное, однако слушать было сложно. Кто-то отвечал на его вопросы и присоединялся к дискуссии. Но Минхо это всё упускал.       Он летал где-то у себя в мыслях. Нога подпрыгивала, а руки потели. Минхо не понимал, что теперь будет. Вдруг кто-то видел, что он был там? Или когда они мыли молоток, несли его, возвращались обратно? Вдруг кто-то сейчас смотрел в его спину и думал, что это он сделал? А настоящий убийца где-то прятался и смеялся? Вдруг он вообще ушёл домой, создав себе так алиби, а Минхо будет страдать теперь всю свою грёбаную жизнь? Полиция же не глупая. Они моментально найдут его.       Он осмотрелся по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то взгляды. Ему казалось, что на его спине написано о произошедшем, даже если он пытался сделать вид, что всё хорошо. Если виновник здесь, то он наверняка мог смотреть на него. Он пытался найти подтверждение тому, что всё вышло так, как он хотел. Или Минхо просто уже себе выдумывал что-то, лишь бы успокоиться.       Но он увидел.       В другом ряду, сзади него, сидел парень — Ли Феликс. У него ярко-голубые волосы, собранные сзади в пучок. На вид он больше смахивал на ученика средней школы, нежели старшей. Хотя, как знал Минхо, они одногодки. Он смотрел на него не отводя глаз, словно пытался что-то сказать. Однако тут же перебил всё учитель, идущий по классу, отчего были вынуждены отвернуться.       — Как вы знаете, сегодня в честь дня влюблённых будут отменены последние четыре урока. Поэтому проведите время с умом, — говорил он, раздавая расписание сегодняшнего дня. — Мой класс подготовил целую ярмарку в столовой. Там можно купить сразу же запакованный подарок для ваших вторых половинок. Я думаю, многие из вас уже нашли своего соулмейта.       Он сделал небольшую паузу, отвечая на вопрос ученика, а после продолжил:       — Также обязательно посетите в пять вечера фейерверк на заднем дворе школы. Школа в этом году потратила много денег, чтобы сделать действительно классный фейерверк. Обязательно приходите парами, как-никак день влюблённых. Если кто-то из вас ещё не нашёл соулмейта, то у вас есть время до вечера.       Учитель посмеялся, обошёл круг и вернулся к зелёной доске, возвращая в ладонь белый мел. Затем продолжил урок, как ни в чём не бывало.       Минхо незаинтересованно выдохнул. Наверное, это единственное, что он послушал за весь этот урок. Хотя не сказать, что Минхо сильно интересовался сегодняшним днём и темой романтики. Разве было только интересно, кого могла выбрать судьба для него.       Родители говорили, что совместимость всегда около 87%, тем не менее, всё равно встречаются люди, которые оказываются разными и неподходящими. На самом деле это обычный генетический рандом, который выбирается только по биологическим чертам. И вся эта статистика, скорее всего, больше основана на том, что люди ещё до встречи с соулмейтом готовы с ним быть. Для Минхо это всегда было непонятно.       Даже пример — его родители. Они никогда не были знакомы, пока не проявились их метки. Однако, когда это всё-таки случилось, они почти сразу начали встречаться, мол, чувствовали притяжение, даже несмотря на то, что были абсолютными незнакомцами друг другу. И так происходит с большинство.       Минхо снова тяжело выдохнул, подставляя руку под щёку. На секунду он даже забыл, где был, что было и в каком он на самом деле дерьме. Тело заново начало трясти, а осознание, что это не сон — ползти по спине.       Минхо вернул взгляд к Феликсу. Он уже на него не смотрел. Но минуту спустя Феликс передал ему свёрток бумаги, который тот тут же развернул.

«Это был не я, они заставили написать тебе, я не хотел этого делать».

      Минхо застыл.       Получается, Феликс знал, кто убил Криса?

***

      Забирая портфель и закидывая его на спину, Минхо знал, что Феликс будет ждать его после урока, чтобы поговорить. Он не уверен почему, зачем, как, однако понимал, что Феликс явно знал то, что ему, возможно, и нужно.       Урок длился словно целую вечность. Минхо пытался ни о чём не думать и хоть как-то сконцентрироваться на учёбе, однако это становилось задачей со звёздочкой. В конце концов, эта каторга закончилась.       Коридоры были шумными. Одни перекрикивали других и приходилось говорить громче. Солнце светило сквозь стекло, отражаясь на стенах, а погода на улице казалась холодной, даже несмотря на то, что температура была плюсовая. Февраль в этом году без снега. Хотя говорили, в марте снова всё засыпет.       Минхо, шатаясь, вышел из кабинета, пытаясь найти синюю голову, которая в толпе должна была выделяться.       С Феликсом они особо не были знакомы, даже несмотря на то, что учились третий год подряд вместе. Либо не было общих интересов, либо причин общаться. Минхо точно не знал.       Единственное знал, что репутация у него была так себе из-за пары приятелей и возникшей между ними ситуации. Хотя мягко сказано, с учётом, как эти трое постоянно унижали Феликса. Минхо пару раз доводилось быть свидетелем подобного, и он искренне сочувствовал, однако в школе избегали таких, как Ли Феликс, боясь, что те, кто это делает, начнёт и к ним приставать. Статус «изгоя» всегда был страшнее любой драки или ссоры между одноклассниками.       В глаза бросился Феликс, словно выскочивший резко из толпы. Он был одет в белый свитер поверх школьной формы, а под плечом была синяя школьная сумка.       — Какой у нас следующий урок? — спросил низким голосом Феликс, смотря в пол. Минхо тоже на него не смотрел. Они тут же без переглядок направились по длинному коридору, сливаясь с шумом.       — Химия. Ты знаешь, кто это сделал? — сразу задал вопрос Минхо, перейдя к сути. Он не собирался вести бесполезные беседы и притворятся, словно ничего не произошло. На что Феликс сделал продолжительную паузу, словно обдумывая, как лучше сказать.       — Это был Джисон. Вместе с Сынмином и Чанбином. Они заставили меня написать тебе. Они угрожали, что если я не сделаю это, то превратят мою жизнь в сущий кошмар, что я до конца жизни буду жалеть о том, что не сделал этого.       Феликс выговорил слова на одном дыхании, словно ему кто-то собирался после этого перекрыть кислород. Минхо же молчал.       — Я так устал от того, что они делают. У меня не было выбора. Просто не было выбора... С каждым днём это всё становится только хуже, и никто не хочет с этим ничего делать. Всем вокруг всё равно на то, что происходит. Мне жаль, Минхо, что и тебя в это впутали. Прости, пожалуйста.       — Всё в порядке. — Минхо тяжело вздохнул, думая, что ничего не в порядке. Теперь он тоже был замешан в эту хуйню и сейчас его жизнь на грани разрушения.       — Они также попросили удалить сообщение, но я решил, что мне стоит тебе об этом сказать... Лично.       Они свернули за угол, видя нужный кабинет. Минхо остановился, поворачиваясь к Феликсу и смотря на наручные часы. У них было ещё семь минут до начала урока.       — Что произошло? Ты там был? Что там делал староста?       — Минхо, я не знаю. Когда я пришёл, он был уже мёртв. — Феликс достал из кармана свой телефон, что-то ища. — Мне написал Крис, что ему срочно нужна помощь в 317-том кабинете. Когда я пришёл, это уже случилось.       — Думаешь, это они написали с его телефона?       — Скорее всего. Я не думаю, что Крис позвал бы на помощь именно меня в случае опасности. У него есть его соулмейт, друзья. Но я почему-то в моменте поверил в это.       Феликс протянул телефон, где было пару сообщений от Криса: «Феликс, я в 317-том кабинете. Ты в школе? Можешь срочно прийти помочь?». И одно ответное сообщение от Феликса с подтверждением, что он уже идёт.       Минхо посмотрел по сторонам, сжимая челюсть от злости. Он знал, что эта троица — Джисон, Сынмин и Чанбин — ребята не из приятных, с «хорошей» репутацией. Однако, ему казалось, это перешло все границы.       — Затем они заставили написать тебе сообщение, притвориться, будто случилось что-то страшное. Выбор пал на тебя — из-за привычки приходить в школу ни свет ни заря. Ты явился, естественно, и не успел даже зайти в класс, как получил удар по голове и тут же отключился. После этого они вложили молоток в руки и всё так и оставили в надежде, что тебя найдут быстрее, чем придёшь в себя. Поэтому это не конец...       — В смысле? — Минхо крутил по запястью часы и так прекрасно понимая, что это значило.       — В конце концов, Криса найдут, если ещё не нашли. И полиция будет искать тех, кто что-то знает. Они будут ждать, что я тоже подтвержу твою причастность.

***

      Урок строительства шёл ровно. Это был второй урок у них за день, если не учитывать, что первый Хёнджин благополучно проебал.       Солнце попадало сквозь высокие окна, пыль под ногами мелькала, а запах древесной стружки висел в воздухе. Хёнджин работал над своей моделью. Он не торопился, делал аккуратно. Руки тряслись чуть меньше, чем утром. Думать не хотелось, но мысли всё равно лезли сами. Хотя, казалось бы, недавно ему было весело.       Сейчас они занимались вырезкой из дерева. Хёнджин решил подзаебаться, выбрав себе красивую фигурку с тремя медведями, где два взрослых медведя обнимаются, и их обоих также обнимает уже маленький медвежонок. Работа кропотливая, но у него вроде получалось.       Дверь кабинета открылась с глухим скрипом. Двое полицейских вошли в одиночку, без шума. Они были в форме, но никакой торжественности в этом не было. Лица у них уставшие и серьёзные. Они направились прямо к учителю, который, опустив голову к столу, был чем-то занят. Когда к нему подошли, он, отложив карандаш, выпрямился.       — Добрый день, — сказал один из полицейских. — Мы из отдела. Хотели поговорить с вами по поводу утреннего инцидента в школе. Думаю, что вы уже в курсе данных событий.       В классе повисла тишина. Кто‑то захихикал нервно. Хёнджин всё слышал смутно: голоса, имена, слова с краёв. Он пытался не смотреть на полицейских, но взгляд сам по себе возвращался к ним. Разговор вёлся у доски. Первый полицейский говорил спокойным голосом, второй дополнял.       — У нас вопрос по инструментам, — продолжил второй. — Мы ищем тупой предмет. Судя по размеру, предполагаем, молоток. Возможно, кто‑то из учащихся взял его. Подскажите, не пропадали ли у вас предметы? Всё ли на месте?       Учитель удивлённо моргнул, сжимая губы.       — Я проверю сейчас, — ответил он. — У нас есть список, инструменты обычно всегда на месте, но иногда бывает, что ученики берут их для своих домашних заданий.       — Проверьте, пожалуйста, — сказал первый. — Нам важно знать: могли ли школьные предметы быть использованы. Любые перемещения в последние дни, кто, когда, что брал — это важно.       Хёнджин слышал то, что хотел слышать, и то, чего не хотел. Молоток. Использован. Сердце ёкнуло. Он продолжал работать, как будто так было проще. Делал то же движение, что и раньше, но мысли рвались наружу. Даже если с Минхо, в какую же хуйню он всё-таки ввязался...       Рядом в бок ткнул локтем его одноклассник — не по‑детски, ведь было больно, но по‑шутливому. Хёнджин шепнул в ответ, не глядя, без слов прося «не трогай». На что парень тихо рассмеялся и отвернулся.       Остальные снова замолчали. Один из полицейских оглянулся по сторонам, оценил помещение.       — Кто утром был в школе? — спросил он резко и грубо, обращаясь ко всему классу. — Кто-то приходил раньше обычного?       В классе началось шуршание. Кто‑то поднял руку, кто‑то шепнул что-то соседу. Учитель посмотрел в сторону одного из учеников у окна.       — Я видел Хёнджина утром, — сказал тот ученик, вставая почти робко. Он был с бледным лицом и смотрел прямо в пол. — И ещё одного парня вместе с ним. Они шли в сторону мастерской, когда я шёл в школу. Я... я думал, что они просто пришли раньше.       Все глаза обратились к Хёнджину. Он почувствовал, как кровь приливала к лицу, а адреналин к ногам. Сердце стало биться быстрее, в ушах забурлило. Он сделал вид, что не слышал. Прикидывать равнодушие оказалось проще, чем отвечать.       Полицейские внимательно посмотрели на ученика, указывающего на Хёнджина.       — Ты уверен? — спросил он. — Можешь ли сказать время, когда это было?       — Да, — ответил ученик. — Где‑то в восемь часов, может, восемь пятнадцать. Я шёл через двор, видел их возле боковой двери.       — А кто тот второй? — спросил учитель. — Ты знаешь его?       — Нет, — ученик качнул головой. — Не знаю. Он спиной шёл.       Хёнджин ощутил, как внутри всё сжалось. Он вспомнил, как шёл утром с Минхо, чтобы помыть этот ебучий молоток, который был спрятан здесь на самое дно и заставлен. Сука, вот ведь... Этот парень вроде плохо видит, но умудрился Хёнджина разглядеть. Только этих проблем не хватало.       Учитель скомандовал тихо: «Продолжайте работать». Ученики опустились на места и неуверенно продолжали перешёптываться. Хёнджин уткнулся в стол. Он почувствовал, что его руки дрожали. Он что‑то прошептал себе под нос, сам того не понимая: «Не выделяйся».       Один из полицейских подошёл к нему. Он был моложе, с жёсткими чертами лица, но глаза у него были понятливые.       — Ты Хёнджин? — спросил он.       Хёнджин кивнул. Слова застряли в горле.       — Тебя кто‑то видел утром возле школы с другим парнем, — сказал полицейский. — Могу я задать тебе пару вопросов?       Хёнджин слушал и ему казалось, как будто это происходило не с ним. Он понимал одно: если скажет лишнее — всё кончено. Но и молчать было опасно. В голове роились мысли: «Что сказать? Сказать правду? Скрыть? Убежать? А к Минхо приходили?»       Он вспомнил, как Минхо просил его не рассказывать никому о совместном походе в туалет, где они намывали до блеска молоток, а потом аккуратно сушили и небрежно бросили к инструментам. Он вспомнил тело старосты, которое было всё в крови. Он вспомнил, как Минхо держал его рукой крепко. Все эти мелочи теперь были как клинья. До него наконец-то дошло, что действительно, блядь, произошло.       — Я был утром, — сказал он тихо. — Да. Был. Вместе со своим другом.       — Что вы делали? — уточнил полицейский.       — Занимались проектом, — ответил Хёнджин, указывая взглядом на то, что перед ним. — Я делал модель, он помогал. Мы ушли в мастерскую, потом вернулись на уроки. Я не видел больше ничего и никого, если вас это интересует.       Полицейский, кивнув, записал что‑то в блокнот. В этот момент Хёнджин поймал на себе глаза учителя. Взгляд был полон боли и страха. Учитель не знал, что сказать. Он чувствовал ответственность.       Разговоры шли дальше. Полицейские подошли и к другим ученикам. Все они наверняка спрашивали о том, что произошло, однако полиция наотрез отказывалась говорить о чём-либо.       Хёнджин держал лицо каменным. Он слушал. Молча слушал. Слышал, как обсуждали молоток, как спрашивали, у кого что пропало, как вспоминали, кто брал инструменты. Кто‑то говорил, что видел открытый шкафчик. Кто‑то — что инструменты были на месте. Информация путалась, как нитки.       Проходила минута за минутой. Хёнджин думал, что время тянулось медленнее обычного. Он знал: если узнают, что они были там вдвоём, вопросов будет только больше. Если найдут молоток — меньше шансов списать всё на случайность. Он вспомнил слова учителя: «Инструменты — не игрушка».       Теперь это звучало как приговор, но он мог бы перевернуть это в двоякую шутку. Правда, вряд ли это сейчас его развеселит.       Полицейские кивали. Они задавали вопросы, записывали факты. В классе пахло железом и бензином от машин у ворот. Хёнджин чувствовал, как руки сжимались в кулаки, тяжко. В конце концов, полицейские очень быстро ушли, урок продолжился, начались обсуждения. Учитель пару раз попросил их замолчать, но ничего не вышло.       Смешной старикашка. В школе произошло убийство, ходила полиция, а он надеялся на молчание.

***

      Урок шёл уже почти десять минут, но Минхо казалось, что прошла целая вечность. Учительница тихо объясняла новую тему, доска была исписана мелом, в классе пахло чёрным кофе из коридора и почему-то сырными чипсами. Кто-то где‑то тихо уронил смех, а кто‑то списывал с телефона. Минхо сидел у окна, смотрел в стекло и замыкал взгляд на одной точке, поправляя наушник в левом ухе, в котором играла музыка. Он едва слушал. Мысли всё ещё болтались где‑то утром и вокруг того, что сказал Феликс.       Он не знал, что делать. Изначально Минхо полностью поверил Феликсу, сейчас стал сомневаться. Он не знал, что произошло в действительности. Он не знал, почему Феликс решил к нему подойти наверняка и что сделали те трое. Не то, чтобы Минхо совсем не верил. Скорее вспоминая тело старосты, подозрение росло на каждого. Каждый мог оказаться убийцей. Даже эта девочка с длинными волосами справа или этот парень с лишним весом за первой партой. Они все выглядели безобидно, но никто не знал, кто правда в этом виновен.       Минхо посмотрел на Джисона, за которым сидел Сынмин и рядом Чанбин. Они тихо перешёптывались, иногда посмеиваясь и передавая одну и ту же бумажку по кругу. Если верить Феликсу, то кто-то из них убил Криса. Но почему они там оказались? Неужели между Кристофером и этими тремя что-то произошло, из-за чего им пришлось встретиться утром? Более того, по каким-то причинам там оказался молоток? Было ли тогда это убийство запланировано, однако какой вообще в этом мог быть мотив?       Кристофера знали все. Бывают иногда такие люди: шумные, но правильные, участвующие везде и любящие помогать. Крис был из таких. Во всём идеален и поклонниц у него всегда было много, даже несмотря на то, что он уже встретил своего соулмейта. Конечно, наверняка были и те, кому он не нравился, или те, кто ему завидовал. Однако Минхо сомневался, что такие люди вообще когда-то смогли бы совершить убийство.       Минхо тяжело выдохнул. И почему это только произошло с ним... Откидываясь на спинку стула, он старался перестать думать. Второй урок. Вокруг повседневность, привычный шум школьной жизни, шуршание тетрадей и стук мела по доске. Минхо прикрыл глаза и вдруг в дверях появился шум, от чего он дёрнулся: двое в форме, чьи нагрудные знаки блеснули, мужчина помоложе, женщина постарше. За ними вошёл ещё один человек в штатском. Класс замер, как одно большое ухо.       Минхо не просто замер, он прирос к своему месту. Сука. Как же быстро полиция нарисовалась здесь.       — Здравствуйте, — сказал мужчина ровным голосом. — Уважаемые ученики и учитель, возможно, вы уже слышали, в вашей школе случился инцидент. Детали не разглашаются. Но известно место и время: третий этаж, кабинет 317, сегодня утром. Если кто‑то видел что‑то, пусть подойдёт и расскажет.       Голос был сухой. Учительница поморщилась, как будто пыталась проглотить слово. По лицу было видно, что она уже знала, о чём речь. Ученики переглянулись. В классе сразу появились шорохи, вопросы висели в воздухе, но никто не решался спросить прямо. Полицейский, видя это, добавил:       — Мы не можем раскрывать детали. Это под запретом. Вы же не хотите портить сегодняшний праздник, верно? Поэтому давайте оставим лишние вопросы в стороне. Однако всё, что вы знаете, может быть важно. Даже маленькая деталь. Если вы что-то видели, слышали или ещё что-то, обязательно сообщите нам или вашему учителю.       Пауза. Кто‑то хихикнул, но смех был неуверенным. Один к другому поворачивался, чтобы спросить о том, что случилось, и второй обязательно в ответ пожимал плечами, пока резко, сзади у окна, Чанбин не поднял руку и не сказал громко, почти щегольски:       — Я видел Минхо утром. Там, где коридор идёт к третьему этажу. Когда шёл на первый урок.       Голоса вокруг зашевелились. Минхо поднял голову и посмотрел прямо на Чанбина. В его взгляде не было ничего, а в классе показалось, что время сжалось. Джисон тут же подхватил, будто подтверждая заранее согласованную ноту:       — Да, я тоже видел. Я тогда с Сынмином из туалета выходил и увидел его. Он был один.       Фразы прозвучали, как выстрелы по стеклу — коротко, чётко, без объяснений. Минхо почувствовал, как глаза этой тройки стали двигаться по кругу: то на него, то на Феликса, то снова на него. Он заметил это с каким‑то странным холодом: взгляд на Феликсе задерживался чуть дольше. Казалось, Чанбин, Сынмин и Джисон смотрели не просто так — они будто бы ждали подтверждения от кого‑то другого. Минхо понял это и сначала удивился, потом напряжение внутри вздумало строить подозрения. Вот что имел ввиду тогда Феликс. Он предупредил его.       Учительница устало махнула рукой, чтобы унять шум.       — Хватит. Они всегда болтают, — сказала она полиции тихо, но твёрдо. — Это школьные разговоры, не нужно превращать это в спектакль прямо на уроке.       Полицейский слегка кивнул, но не отошёл. Он повернулся к классу и сказал официально:       — Мы просим откровенности. Любая мелочь поможет. Пожалуйста, подойдите после урока либо к своему учителю, либо в коридор. Мы будем там.       Ученики молча сидели. В глазах у Минхо мелькнула давняя привычка читать намёки в словах и взглядах. Он увидел, как Чанбин и Джисон переглянулись и чуть наклонились к Феликсу. Их лица были спокойны, но в этом спокойствии было что‑то подготовленное. Минхо почувствовал, как у него в животе собрался узел.       Что они знают? Может, это всё-таки реально они? Минхо вообще никого не видел, когда он вместе с Хёнджином направлялись в кабинет, и уверен, что это просто пиздёж сивой кобылы. Минхо не понимал.       Как же это всё было тяжело. Минхо не выносил этого.       Феликс сидел ближе к двери. Он на секунду опустил глаза, потом поднял, и в его лице было видно колебание. Учительница вовсе отвернулась к доске, будто не желая вмешиваться в этот цирк.       Класс замер.       — Я видел его, — сказал Феликс тихо, но все слышали. — Рядом с третьим этажом. Утром. Со старостой.       Слова вырвались ровно так, как от них ожидали в комнате: как подтверждение, как печать. В момент, когда Феликс произнёс «со старостой», в воздухе будто потемнело. Староста никогда не прогуливал. Даже если и отсутствовал по болезни об этом все знали заранее. А сегодня его никто не видел. И никто не знал почему.       Минхо увидел, как по лицам вокруг пробежали волны: удивление, затем тихий шёпот, затем плотное, почти физическое давление взгляда. Кто‑то на задней парте аллергически закашлялся.       Минхо почувствовал, что цвет уходил с лица. Его губы сжались, и в них появилось что‑то новое — не просто страх, а щемящий гнев, который смешивался с недоумением. Он посмотрел на Феликса и увидел смятение. Феликс не выглядел злым, скорее растерянным, как будто он произнёс слово, которое должен был произнести, но не хотел. Минхо вспомнил утро: шум, суматоху, как у него болела голова, кабинет, молоток в руке. Он попытался собрать подробности — кого он там видел, что было на самом деле — но в голове каждое воспоминание сейчас выглядело серым и тонким.       Феликса там точно не было или, как минимум, не должно быть.       Чанбин улыбнулся так, что улыбка не согрела. Его глаза искрились чем‑то, что Минхо не мог сразу прочитать: то ли это злорадство, то ли это облегчение. Джисон посмотрел куда‑то в сторону и отвёл взгляд. Всё выглядело постановкой — слишком спокойно, слишком рассчитано.       Минхо не знал, что и как, но эти четверо определённо что-то задумали.       Учительница перекрестилась, но не сказала ни слова. Её пальцы скользнули по мелу. Она чувствовала, что урок окончен, что дети уже не дети в этот момент. Полицейский вздохнул и сделал пометку в блокноте. Женщина в форме положила руку на сумку, её губы сжались.       — Мы никого не обвиняем на глазах всех, — сказал мужчина спокойно. — Но если кто‑то видел что‑то важное ещё, пусть не молчит. Это не шутка.       Ещё несколько школьных голосов что-то прошептали, сливаясь с общим шумом. Кто‑то отрицал, кто‑то уверял, что никого не видел. В этот момент в коридоре кто‑то бегло приближался, шаги отдавались гулким эхом. Минхо чувствовал, как комната давила на него со всех сторон: взгляды, шёпоты, ожидание. Он посмотрел снова на Феликса и увидел, что тот чуть опустил плечи, будто признал свою ошибку, но уже было поздно — слово уже сказано.       Минхо знал, как это ощущалось — когда слово падало и начинало катиться, собирая пыль и грязь. Он понял, что теперь всё будет по‑другому. Люди начнут складывать версии, домыслы в один узел и указывать пальцами. Он понял, что Чанбин и Джисон сделали ход, чтобы поставить его в центр. Он понял, что Феликс, возможно, поддался давлению, наверное, хотел закончить это, подтвердить — не зная, к каким последствиям приведёт его слово. С другой стороны, Минхо понимал — он спасал свою шкуру. Либо потопят его, либо Феликса.       Минхо сжал кулак под партой и медленно выдохнул. Он посмотрел на учительницу, затем на полицейского. Минхо понял: теперь нужно думать, действовать, не поддаваться панике. Если придётся, он сам раскроет это дело, сам разберётся с тем, что произошло и кто же причастен к смерти старосты.       И что-то ему подсказывало, что Чанбин, Джисон, Сынмин и Феликс точно помогут с этим. День всех влюблённых после этого определённо станет его не любимым праздником.

***

      Помещение светлое, а на стенах нарисованы животные в детской стилистике, словно они находились в садике. В горле всё пересохло, руки дрожали, а одна из ног скакала на месте. Всё произошло намного быстрее, нежели Минхо успевал осознавать. В конце концов, после таких высказываний на уроке, Минхо вызвали на что-то наподобие допроса.       Двое сидели напротив: полицейский, который говорил тогда в классе, и школьный психолог, без которого школа не позволила проводить допрос. Сзади также стояла другая полицейская, с чёрными кудрями. Она скрестила руки на груди и смотрела в окно, лишь краем уха слушая диалог.       — Скажи, Минхо, ты всегда по утрам в школе рано? — спросил школьный психолог, на вид молодая женщина. Лет ей было 35-38. Волосы русые, но окрашенные в блонд, на глазах прямоугольные очки с красной рамой.       — Да, постоянно. Мне сложно учиться вечером, поэтому я стараюсь всё домашнее задание делать по утрам, перед уроками в школьной библиотеке. Это могут подтвердить и родители, и библиотекарь, и мои друзья. Все знают это, — ответил Минхо, словно его уже обвинили и не хотят верить в обратное. Он старался себе повторять в голове, что они пока что наверняка ничего не знают, но это растворялось где-то на языке каждый раз, когда его просили ответить.       — Хорошо, всё в порядке, Минхо. Тебе не стоит переживать. Расскажи, почему ты тогда утром пошёл в сторону 317-того кабинета? Тебе что-то было нужно? — пыталась успокаивать она, взяв его за руку. — Видел ли ты что-то тогда?       — Нет, я ничего не видел. Но утром мне написал мой одноклассник с просьбой, чтобы я срочно пришёл к этому кабинету. И я пошёл, конечно же, он просил о помощи.       — У тебя есть переписка? — резко задал вопрос сидящий полицейский. Он впервые оторвал голову от своих записей.       — Нет, он удалил её. — Голос Минхо стал только сильнее дрожать, и он ничего с этим не мог сделать. Сейчас бы не помешала уверенность, но с каждым словом его заносило только сильнее.       — Кто этот одноклассник? — продолжала психолог. Её голос был спокойным и сочувствующим, словно это единственный человек, который ему здесь верил.       — Ли Феликс. Он с ярко-синими волосами и веснушками. Он также на уроке сказал, что видел меня в той стороне. Но он не хотел этого говорить, они его заставили. — Минхо сделал паузу, словно ожидая, что его о чём-то спросят, а потом продолжил, — Феликс сам об этом сказал.       — Он не сказал тебе о том, видел ли он что-то или о том, что вообще произошло?       Минхо отрицательно помотал головой. И не врал. Он-то и без Феликса знал. Но теперь он понятия не имеет, как об этом сказать полиции. Минхо не сможет объяснить, почему он не позвал на помощь, спрятал грёбаный молоток и просто пошёл на уроки. Что он вообще должен был сделать? Что на его месте сделали бы другие?       — Я не знаю, что произошло. Я ничего не помню. Придя туда, после его сообщения, меня видимо ударили чем-то по голове. И я... Я спустя время очнулся в туалете. Самом ближайшем к тому кабинету. Было пару минут до урока, я не знал, что делать. И просто пошёл на урок.       — Когда ты сказал, что Феликсу угрожают, кто именно?       — Те трое, что и обвинили меня: Чанбин, Сынмин и Джисон. Они... Очень плохо относятся к Феликсу. Да и не только к нему, как я слышал.       — Они его обзывают?       — Иногда бывает хуже, чем это. — Минхо опустил голову к рукам, и на секунду появилась пауза. Никто не хотел называть вещи своими именами.       Школьный психолог продолжила:       — Феликс твой друг?       — Нет, мы просто одноклассники. Никогда прежде особо не общались.       — Почему они выбрали написать тебе?       — Как сказал сам Феликс, все знают, что я всегда есть в школе с утра.       — Но ты не знаешь, зачем тебя позвали?       Минхо снова отрицательно помотал головой.       Они замолкли, оставляя всё как есть, так и не желая говорить, что действительно там произошло. Минхо понимал: хотят сделать работу тихо, не закрывая школу и не разглашая слухи об убийстве. Наверняка, такое было распоряжение директора в честь такого праздника и тех денег, которые в него вложили.       Он откинулся на стул, опустив голову к вспотевшим рукам. Минхо было ужасно стыдно врать, но и сказать правду он не мог, так как не знал, что это может за собой повлечь. Если бы он тогда оставил всё как есть — ему бы никогда не поверили. Но, сделав то, что сделал — теперь он соучастник.       У тех троих вышло идеально подставить его. Они впутали в это Феликса и его. Однако всё равно, зачем нужна была такая огромная система. Почему сразу нельзя было написать Минхо и пригласить его туда, ударить по голове и оставить с тем же молотком в руке. Почему нужно было сначала звать Феликса, а потом только его? Или почему, в общем, не подставили сразу Феликса? Зачем нужен был кто-то третий? Ему бы всё равно не поверили из-за той репутации, которая есть.       Феликс это объяснил как то, что если бы Минхо что-то и помнил, то только Феликса и подозревал бы его. Но зачем всё так сложно? Минхо ничего не понимал.       В любом случае, единственное, что, казалось бы, ему оставалось — это найти и доказать, кто действительно виновен во всём этом. Полиция не поверит, а Джисон, Чанбин и Сынмин будут гнуть свою хуйню только дальше. Хёнджин был прав. Пока ищут молоток, у них есть время.

***

      Коридор был полон звуков. Тишина длинной перемены растаяла в гуле голосов, в металлическом лязге подносов и запахе супа. Ну и девичьими визгами, которые получили открытки от своих, так называемых, крашей.       Минхо и Хёнджин сели на ступеньки к третьему этажу. Дальше было перекрыто жёлтой лентой, поэтому сам проход был пуст, и можно было спокойно поговорить. За стеклом напротив бегали люди, снег таял в лужах, и свет казался густым от пара, который поднимался из термоса.       Минхо опустил взгляд на ладони. Он уже рассказал Хёнджину всё — про полицию в классе, про то, как Чанбин и Джисон сказали, что видели его, и про то, как Феликс подтвердил это словами. Про разговор с Феликсом. Повторять каждую деталь не было нужды. Хёнджин слушал и кивал, не перебивая, иногда сжимая кулак между колен, будто собирал слова обратно в себя.       — И что теперь? — спросил Минхо, голос сухой. Он смотрел прямо перед собой, но не видел ничего из того, что было перед ним. — Я рассказал, конечно, полиции, но думаю, что вряд ли они особо в это поверили. Феликс сказал, что видел меня именно с Крисом. Это всё, что ещё им нужно было услышать.       Хёнджин положил ладонь рядом с Минхо. Он не стал трогать его резко, не стал давить. Просто держал руку рядом, потому что это было нужно — быть рядом. Хотя внутри он уже давно пищал от счастья, стараясь не подавать никак вида, ведь ситуация не самая приятная. Минхо явно переживал. Хёнджин тоже. Тогда, на уроке, когда пришла полиция. Сейчас ему уже было не до этого...       — Хёнджин, ты меня слушаешь вообще? — резко перебил все мысли Минхо.       — Я слушал. Ты всё рассказал, — сказал он. Хван говорил медленно, ровно. — Я не знаю, что теперь. Ситуация пиздец.       Минхо сделал вдох. Он пытался упростить мысли, перевести их в порядок, но слова норовили вывалиться в кучу.       — Они сделали всё так, будто всё сходится: место, время, люди. И мне кажется, что это сделали целенаправленно. Не случайно. — Он смотрел на Хёнджина, и в его взгляде было усталое требование: — Скажи, что это глупость, скажи, что это быстро пройдёт. Этот день уже все нервы вытрепал. Так и знал, что не надо было сегодня в школу идти. Чувствовал же.       Хёнджин улыбнулся мягко, без насмешки. Минхо выглядел таким простым сейчас. Сильно отличалось оттого, что было утром и того, что осталось у Хёнджина где-то в фантазиях. Он уже и забыл, как переживал урок назад, и думал — ему смерть: полиция знает, где молоток, и вообще, они просто ждут, когда он проебётся. Хёнджину было до одного места, что произошло, пока они вот так рядом сидели и Минхо выглядел как кот, которого хотелось обнять, почесать за ухом, покачать, чтобы успокоился или просто отвлечь. Хёнджин любил убирать напряжение простыми вещами.       — Слушай, это, конечно, плохо, но и не конец света. — Он постучал пальцем по ступеньке, как будто отбивал такт. — Люди болтают, слухи бегают, но мы их остановим. Сначала — дышать. Потом — действовать. Не паниковать, а действовать.       Минхо рассмеялся нервно, коротко и без настроения.       — Ты легко говоришь. Ты не тот, на кого сейчас смотрят все.       — А я хороший актёр, — подмигнул Хёнджин и тут же добавил шутке мягкой интонации, чтобы не показаться легкомысленным. — Ещё я умею покупать конфеты. Устроим отвлекающий манёвр: бомба сладостей и хорошее настроение.       Минхо чуть приподнял бровь. Сначала ему захотелось ударить Хёнджина, а потом ему даже понравилась шутка, потому что она была настолько глупой и простодушной, что это было как раз то, что ему и нужно услышать. Нагруженный мыслями мозг ни к чему хорошему, к сожалению, не приводил. Он это знал и уже прочувствовал. Поэтому у Хвана хорошо получалось поднимать настроение. Ну, либо Минхо начал сходить с ума.       — В столовой распродажа, — продолжил Хёнджин. — День влюблённых. Школьники колдовали над этими коробками всю неделю. Там скидки бешеные. Сходим. Купим конфет, съедим по яблоку в карамели. Это куда лучше, чем тут тухнуть. Всё-таки сегодня день влюблённых.       Хёнджин гордо поднял голову, а он свою валентинку, между прочим, кинул в коробочку. И очень надеялся, что она найдёт своего принца.       Минхо на секунду закрыл глаза. Мысль о простом действии — встать, дойти до очереди в столовой, взять пакет с леденцами — как будто уменьшала громаду проблемы. Он кивнул.       — Хорошо. Пойдём. — Голос стал чуть ровнее. — Но мне нужно думать, что делать дальше. Я не хочу ждать, пока кто‑то решит за меня. Думаю, что полиция тоже не будет ждать.       Хёнджин пододвинулся ближе и снова улыбнулся.       — План «A»: конфеты и отвлечение. План «B»: мы собираем факты. Я буду носить твой рюкзак, читать все слухи и ловить правду, как вор. План «C»: если что, я устрою каменную защиту — буду громко кричать при виде полиции. План «D»: всё вместе. — Он посмеялся, затем добавил шутку уже тише: — Только не бери меня в свидетели, меня могут не понять.       Минхо улыбнулся слабо. Тяжело было сосредоточиться на смысле. Он заметил, как в словах Хёнджина играла шутка, уменьшенная и безопасная. Это помогало. Он позволил себе ещё одну мысль, тихую и самую злую: если кто‑то будет продолжать его толкать, он не будет стоять на месте; но сейчас он хотел простую теплоту. Хёнджин действительно зефир и не только внешне из-за волос.       — Спасибо, — сказал он коротко, — за то, что ты рядом. И за шутки. Они помогли.       Хёнджин сделал вид, что шутка — это его геройство. Он бросил в воздух очередную защитную улыбку и наклонился ближе.       — С этого момента я всегда рядом, даже если ты будешь подозреваемым на первом этаже и последним в обеденной очереди. — Он слегка постучал по плечу Минхо.       Минхо почувствовал, как напряжение чуть‑чуть спадало. Ему всё ещё было тяжело. Оно не улетело, но стало легче дышать, как будто обвинение в убийстве всё-таки решаемо. Он встал первым, потом Хёнджин.       Столовая находилась в другом конце третьего этажа. Эту часть не перекрыли, однако обходить всё равно пришлось, ведь открытые только две ближайшие лестницы.       Они шли в тишине. Хёнджин боялся что-то сказать, а сам Минхо первый не начинал.       В конце концов Хёнджин не удержался. Спросил то, что было всё это время на языке.       — Слушай, а какой смысл вообще убивать старосту? В чём мотив?       — Не знаю. — Минхо пожал плечами. — Я думал уже об этом. Мне кажется странным даже то, что они все оказались в одном кабинете. У нас нет уроков в 317-том. И я не слышал о том, что они друзья. Тем более, молоток же там оказался. Кто-то заранее пошёл, взял его и вернулся туда.       — Думаешь, это всё-таки было запланированное убийство?       — Иначе я не знаю, как объяснить это.       Они затихли. Хёнджин спрятал руки в карманы и словно о чём-то долго задумался.       — Значит, они встретились почему-то? Почему Крису нужно было с ними встретиться?       — Скорее наоборот. — Минхо остановился, внимательно посмотрев на Хёнджина. — Вряд ли ему что-то нужно было от тех троих. Скорее это им нужно было что-то от него. Крис всегда откликнется на помощь. Этим и могли воспользоваться.       — Ну да, — согласился Хёнджин, — логично.       Они снова начали идти.       — То есть, подожди... Сынмин, Чанбин и Джисон позвали Криса, чтобы зачем-то убить его, позвали Феликса, начали ему угрожать, мол, напиши Минхо, пусть придёт и мы ударим его молотком, и оставим его с ним, а потом будем гнуть линию, что это он убил Криса? — спросил Хван, совсем не веря в свои же слова. — Да это же вообще сверх идиотизма! Зачем эта двойная линия? Почему нельзя было Феликса сразу подставить? Или тебя, если они так хотели?       — Вот и я не понимаю. — Минхо пожал плечами.       — Может, они хотели не Криса убить, а Феликса? Или испугать его? Ну знаешь...       — А Крис оказался там случайно?       — Ну, либо Феликс его позвал, а потом началась драка. Ты видел, в каком состоянии кабинет был? Наверняка Крис вступился за Феликса, а потом его могли случайно ударить по голове или специально, кто знает. И они начали угрожать Феликсу. Возможно, дали выбор: «Либо ты подставляешь другого, либо мы подставляем тебя». И ему настолько было стыдно перед тобой, что он решил признаться. Однако ему нужно продолжать эту игру, — Хёнджин говорил это с таким восхищением, словно это история детектива, а не реальность. Минхо перекривило. — Тогда нужно просто найти доказательства, что они там были?       — Легко сказать...       — Может, с Феликсом поговорить?       — Я думаю, — Минхо сделал паузу, — нужно поговорить напрямую с этими тремя. Феликс боится. Поэтому нужно поговорить напрямую.       — Тогда после следующего урока? А чего сейчас мы, напоминаю, прямым ходом идём за конфетами. Сначала конфеты!       Минхо рассмеялся.       — Конечно.

***

      Они шли к кассе, обвешанные рюкзаками, среди толпы и лавок с пирожными. Вокруг пахло сахаром и горячим шоколадом, а ещё приятным ароматом чая с лавандой. Школьники продавали коробки с конфетами, над ними висели бумажные сердечки, и кто‑то клеил ещё одно к вывеске, а кто‑то взял мелочь из кармана и считал деньги.       В очереди Хёнджин не выдержал и снова подшутил, чтобы разрядить обстановку. Не любил он в тишине тухнуть. Ему нужно о чём-то говорить.       — Представляешь, если купим самые дорогие конфеты, школа автоматически снимет с тебя все обвинения. Закон десерта, — сказал он и широко улыбнулся.       Минхо рассмеялся коротко. Смех получился искренний, хотя в нём была заложена вселенская усталость. Он взял пачку шоколадных драже. Потом ещё маленькую коробку в форме сердца — не потому что праздник, а потому, что сейчас можно было сделать что‑то простое и человеческое.       — Ладно, — сказал Минхо. — Договорились: сначала конфеты, потом план. И без паники.       Хёнджин сунул одну конфету в рот и сделал вид, что от этого он стал почти героем. Из глаз у него действительно летели искры, губы были липкие от шоколада.       — Вкусная тактика, — серьёзно заявил он, — работает в 99%. Оставшийся 1% — моё личное дело, я с ним разберусь.       Минхо улыбнулся. Этой улыбкой он мог растопить целый айсберг, именно так посчитал Хван.       В руках пакетик конфет казался пластиком безопасности. Они вошли в зал, где была такая же куча школьников. Столы были практически все заняты, и за каждым сидела шумная компания со своей историей. Хёнджин и Минхо же нашли свободное место у окна и сели.       Хёнджин положил коробки на стол и начал разбирать. Он брал по одной конфете, рассматривал её и шутил уже тише. Хван всегда старался много шутить, даже если тупо, даже если не в тему. Это его защитная реакция.       — Ну скажи, — начал он внезапно серьёзно, — ты уже нашёл своего соулмейта или всё плохо с этим делом?       Минхо отложил коробку, посмотрел на него и на секунду замялся. Потом сказал спокойно, медленно, чтобы слова не срывались.       — Не знаю, — ответил он. — Я не уверен. Иногда кажется, что нет. Иногда кажется, что кто‑то рядом, но потом всё улетает. Родители говорят: учёба, тренировки, стабильность, а про сердце молчат, как будто это не часть плана. Хотя мне кажется, что я находился рядом с избранным, но просто не распознал его как таковым.       Хёнджин попытался подбодрить его простым движением. Он положил ладонь на стол, пальцы рядом с пакетом.       — Родители всегда давят, — сказал он. — Мои тоже. «Закончи нормально школу», «Не связывайся с этим», «Делай выбор разумно». Они страшатся, что я накосячу. А я думаю: «Нахуй». Жизнь — не только аттестат.       Минхо улыбнулся слабее, в его голосе появилась грустинка.       — Понимаю. Иногда кажется, что найти кого‑то — это как поиск потерянной вещи. И ты её ищешь, а она, бляха, всё время в другом кармане. Может, кто‑то и найдёт, а кто‑то — нет. Родители у нас разные. Кто‑то давит, кто‑то просто молчит и всё ломает по‑тихому.       Посмотрев на него, Хёнджин загнул пальцами круг в воздухе, как будто ловил что‑то хрупкое.       — Ты похож на того, кто найдёт, — сказал он внезапно. — Не потому, что ты король романтики, а потому, что ты не сдаёшься. Даже если сложно.       Минхо опустил глаза на конфету в своей руке. Сердце у него дёрнулось. Он хотел сказать «спасибо», но сказал другое.       — А если нет? — тихо спросил он. — Что если у меня просто нет того самого?       Хёнджин лениво плюнул в ладонь, потом засмеялся.       — Тогда мы с тобой будем самыми крутыми холостяками, — ответил он. — Пойдём покупать хавчик в три часа ночи и смотреть дурацкие сериалы. Никто не мешает. И вообще, не знаю я, что такое судьба. Но знаю, что наедаться конфетами помогает.       Минхо рассмеялся снова, мягко. Смех тёплый, без злости. Он протянул Хёнджину коробку в форме сердца.       — Держи, — сказал он. — Возьми одну. Для настроения.       Тот, взяв, покрутил коробку, а затем сделал театральный поклон.       — Спасибо, месье. Я приму подарок как награду за моральную поддержку.       Они сидели так минуту. Слов между ними становилось меньше, а ощущения — глубже. Это было спокойное понимание, не напыщенное, а простое. Минхо чувствовал, что рядом человек, который умеет смеяться в нужный момент и молчать.       Это было важно.       И вот именно в этот самый момент, когда им стало тихо и тепло от общения, к столу подошёл, конечно же, кто‑то ещё.       Он ввалился, как шторм, весь в краске, а особенно руки, в которых у него кисти и тряпка. Это был друг Минхо из художественного кружка. Он был высокий, с чёрной челкой, и в его глазах читался срочный вопрос.       — Минхо! — выпалил он, почти перебивая их. — Слушай, ты не брал целую банку красной краски? Нам она срочно нужна. Сегодня декорации, а у нас нет той самой краски!       Хёнджин посмотрел на него очень недовольно и пронзительно, но ничего не сказал. Просто сжал зубы и вернулся к конфете.       Минхо поднял плечи.       — Нет, — сказал он. — Я не брал. Мы в клубе не брали ничего лишнего. Может, кто‑то другой.       Друг воскликнул и стал бегло тереть руки о брюки.       — Блядь, а где она тогда? Кто‑то взял и не вернул. Это же ценно, красная. Нам сейчас прям нужно. У нас весь сценарий на красных тканях держится. Без краски всё накроется. День святого Валентина всё-таки.       Хёнджин, наконец, вмешался, спокойнее, чем выглядел вначале.       — Кто последний был в художественном классе? — спросил он. — Может, спросить напрямую у тех, кто работал.       Друг покачал головой.       — Они все разбрелись. Либо забыли, либо утащили в столовую. Я вообще не знаю. Нужно найти. Я не хочу, чтобы это сорвалось.       Минхо посмотрел на друга, затем снова на Хёнджина. В его голосе появилась деловитость.       — Ладно, я могу зайти после уроков посмотреть. Если найду — принесу. Кто‑то точно взял по ошибке.       Друг становился всё нетерпеливее. Он крутил кистью, тараторя.       — Нужно прямо сейчас. Пока не поздно. Иначе на следующий урок декорации не будут готовы. Короче, постарайся, ок?       Минхо кивнул. Он чувствовал, что надо помочь. Ему самому было важно чувствовать контроль над ситуацией, хоть в мелочах. Хоть ему бы кто помог.       В этот момент в столовой прозвенел звонок и прервал разговор. Школьники начали вставать и выть, никому не хотелось идти на уроки. Кто‑то бросился к выходу, кто‑то сунул коробки в школьные сумки, не собираясь спешить.       — Чёрт, — пробормотал друг. — Ладно, позже узнаю. Спасибо, Минхо.       Он махнул рукой и ушёл, по пути ещё раз оглядываясь, в надежде найти краску прямо в толпе.       Хёнджин вздохнул и встал. Он сунул пустую упаковку в карман. Минхо поднял свой пакетик с конфетами.       — Пойдём, — сказал Хёнджин. — Урок начнётся, а я хочу ещё одну конфету. Это мой ритуал.       Минхо улыбнулся.       — Тогда по ещё одной конфетке.

***

      Все бегали туда и обратно, суетясь перед предстоящим событием, до которого оставалось пару часов. Один Ли Минхо стоял, не зная, куда деть свои руки.       Сейчас были выделены два урока на подготовку к фестивалю «День влюблённых». Кажется, Минхо благодаря этому пропустил биологию и историю, что немало радовало. Его класс ставил сценку по сказке «Золушка», только современная версия, мол, с шутками и подстроенная под реальный мир, а не какой-то повторяемый неактуальный бред. Минхо отказался в этом принимать участие, поэтому даже особо сценарий не читал. Единственное, что делал — помогал с декорациями и прочими запросами, которых было не мало. Особенно в этот день.       Голова уже начинала раскалываться от постоянного шума, что, по правде говоря, неплохо отвлекал от всего происходящего утром. На эти пару часов Минхо забыл обо всём. Кроме, конечно же, как о помаде фиолетового цвета, которую всё это время просили найти хоть где-нибудь. Да и не только. Панику здесь устраивали каждые пять минут.       Стояли они все в гримёрке в актовом зале. Половина ушла выставлять декорации и ставить следующие в ряд, дабы быстрее менять во время сценки. Девочки же в основном крутились тут, подготавливая «актёров» и прогоняя сценарий по кругу.       Минхо плюхнулся на свободный пластмассовый стул, надеясь, что его также будут продолжать не трогать. День уже окончательно вымотал.       Откидывая голову назад, он думал о том, что спросить у троих мразей, которые устроили ему такой “классный” день. Изначально ему показалась эта идея единственной и гениальной, сейчас же это оказывалось полным бредом. Да, так ему и скажут. Ответят, как они это сделали. Хотя, если бы Минхо узнал о том, почему там оказался Крис — это помогло бы. Вообще, помогло бы, если бы всё разрешилось само собой и конфеты, чьи фантики Минхо скрутил в одной ладони, действительно сняли бы обвинения в один момент.       Минхо улыбнулся. Наверное, если бы не Хёнджин и его поддержка, то он бы уже сошёл с ума.       — Минхо, ты свободен? — резко перебил все мысли чей-то женский голос, от которого хотелось уже сбежать. — Принеси, пожалуйста, маску.       — Какую? — уставшим тоном спросил в ответ Минхо, поднимаясь на ноги. В глаза бросилась одноклассница, закручивающая волосы плойкой «главному герою» сценки.       — Белая такая, её Чонин должен был принести, но я не знаю, где он. Пакет должен быть возле его сумки.       — Почему Чонина просто не найти?       — Минхо, тебе сложно принести, что ли?       Они недовольно переглянулись, а затем Минхо направился к куче сумок, которые скинули вместе, как только сюда зашли. Как в этом что-то найти — он не представлял.       Опускаясь на корточки, Минхо узнавал портфель Чонина благодаря брелку с миньоном. Рядом — скомканный белый пакет, в который он тут же заглянул. Однако помимо маски было кое-что ещё.       Не полностью доставая, там оказался школьный пиджак, который был в чём-то красном. Больше было похоже на краску, которую буквально разлили на одежду. Однако не похоже на то, что это пиджак Чонина: краска плотно засохла, а Чонина Минхо видел последний раз в пиджаке. Он продолжал разглядывать и нашёл на грудном кармане небольшую ручную вышивку жёлтым цветом, которую, читая, переставал дышать.

«Бан Кристофер Чан».

      Минхо замер, крепко сжимая ткань. Этот пиджак принадлежал Крису. Старосте. Какого хуя он вообще здесь?       Он резко оглянулся по сторонам, ничего не понимая: что здесь делает пиджак Криса; что он делает у Чонина? Ян Чонин — рыжий парень, немного странноватый. Минхо и раньше это замечал, но неужели он тоже в этом замешан?       Руки тряслись. Ему сейчас срочно не хватало Хёнджина и решения, что делать дальше. Он снова оглянулся по сторонам, а затем засунул пиджак обратно, замечая на дне телефон, который при движении загорелся. На обоях высветился Крис и какая-то девушка, целующая его в щёку. Видимо, его соулмейт.       Минхо взял телефон. Пароля, к большому счастью, не оказалось. Смахивая экран блокировки, высвечивалась не закрытая переписка. Минхо посмотрел на время последних сообщений «сегодня в 6:47 утра», а затем и на имя собеседника «Ли Феликс». Не успевая что-либо обдумать, он читал переписку.

Крис:

Феликс, я в 317-том кабинете. Ты в школе? Можешь срочно прийти помочь? (8:08 AM)

Феликс: Уже иду. (8:08 AM)       Минхо нахмурился, смотря на время. Это он видел. Феликс ему показывал. Но только сейчас он обратил внимание на время. Он читал выше:

Крис: Буду через пять минут. Немного опаздываю. (6:47 AM)

Феликс: Всё в порядке. Я уже на месте, жду тебя. Они придут к половине... (6:49 AM)

Крис: Понял, никого не встретил? (6:54 AM)

Феликс: Нет, никого. (6:54 AM)       Минхо пролистал выше, читая переписку за вечер 13 февраля.

Крис: Всё есть. Всё принесу завтра. (9:31 PM)

Феликс: Спасибо, Крис. Но ты уверен во всём этом..? (9:57 PM)

Крис: Да не переживай. Всё будет в порядке. Я думаю, ты слишком много думаешь. (10:03 PM)

Феликс: Возможно, ты прав. Во сколько встречаемся? (10:04 PM)

Крис: В семь? Пойдёт? (10:04 PM)

Феликс: Думаю, да. (10:05 PM)

Крис: Договорились. (10:05 PM)

      Глаза округлились, переставая моргать. Минхо не знал, чему удивлялся больше: тому, что в итоге это Крис с Феликсом встретились и каким-то образом там оказались ещё те трое, или тому, что он нашёл это у Чонина.       Взор бегал по всему помещению. Он пытался найти Чонина или хоть что-нибудь. Он совсем не понимал. Ни Феликс, ни те трое, никто не упомянул о Ян Чонине, что даже удивительно. Этот парень всегда вёл себя странно. Говорил пугающие вещи, да и... Минхо снова застыл.       Он не знал, насколько это правда, но слышал, что и у Чонина репутация не очень. Говорят, над ним также издевались, как и над Феликсом. Но Минхо ни разу не видел, лишь слышал слухи, которые шли больше со слов Чонина. Он всё время говорил о том, что Джисон, Сынмин и Чанбин обязательно понесут наказание. И порой говорил, как именно, что пугало многих. Так за ним очень сильно и приклеилось клеймо «странного», а такие, как эта троица, просто обожают таких.       Минхо спрятал всё обратно в пакет, крепко его сжимая, чтобы никто в него уже не заглянул. Дыхание стало поверхностным, сбилось, а вопросов стало ещё больше.       Неужели это сделал Чонин? Может, сделал под угрозами или издевательствами тех троих? Или всё-таки сам? Но зачем? Откуда он знал об этой встрече? И что должен был принести староста? Молоток? Но почему? Феликс вместе с Крисом говорили о тех троих или о Чонине, а может, сразу о четверых? Минхо ничего не понимал. Совершенно ничего.       Он поднялся на ноги, забирая пакет с собой и в очередной раз оглядываясь по сторонам. И удивительно, только тогда он и нашёл того, кого искал.       Охуенно просто.       — Подайте молоток кто-то, а! — сказал громко Джисон. Он стоял на железной лестнице, придерживая рукой декоративную карету для сценки. Он доделывал крышу. — Э, Чонин, раз бездельничаешь, тащи сюда. Давай поживее.       Чонин стоял рядом так, словно ждал, когда его об этом попросят, однако Минхо почему-то не заметил его раньше. Он тут же протянул инструмент, который уже каким-то образом оказался в его руке.       — А? Что за хуйню ты дал? — приняв молоток, возмущался Джисон, морщась. — Чё он мокрый? Рукоятка вся в дерьме ебанном! Найди нормальный!       — Какой есть. — Чонин пожал плечами.       — Иди принеси нормальный, урод.       — Могу. Но сколько ты собираешься так простоять? Другого нет, делай тем, что есть.       Джисон закатил глаза и ничего не ответил. Молча забил гвоздь и вместо того, чтобы передать в руки, кинул молоток на пол, продолжив свою работу. Он был готов инструмент зарядить в парня, но не сделал этого. Минхо подумал, что, наверное, утреннего хватило... На что Чонин, достав салфетку и обычный чёрный пакет из кармана, молча взял молоток через бумагу, пряча его туда так, словно не хотел оставить отпечатки. Он внезапно оглянулся и Минхо тут же отвёл взгляд.       Минхо знал, конечно, что это за молоток. Сегодня, кажется, мог быть только один молоток с мокрой рукояткой. Вопрос только, как его нашли и какого хуя он у Чонина? Из всех в ящике он взял именно мокрый, что был на дне. Минхо точно знал, что это не совпадение.       Он прижал пакет к груди и не двигался, чувствуя взгляд одноклассника. Это здесь он уже точно не оставит. Передаст полиции. И насрать, кто там как связан. Теперь на инструменте отпечатки Джисона и Чонина, а пиджак Криса и его телефон — прямая улика.

***

      Зал был полон шума школьников и какой-то музыки из колонок. По периметру стояли палатки, где в каждой своя игра или задание для влюблённых парочек. Вдоль одной стены натянули гирлянды, у другой — столы с карточками и маленькими призами. Люди ходили между шатрами, смеялись, работали и уже представляли, как милые влюблённые будут переносить яблочки между своих щёк от разных столов или же приседать на руках со своей половинкой. Это так романтично. Из маленьких колонок доносилась музыка, кто‑то кричал правила для очередной игры, кто‑то пытался надуть гигантские шарики. Атмосфера была тёплая и простая. Они почти весь учебный день готовили праздник для влюблённых и вот, наконец-то до него дошло своё время.       Хёнджин уже сделал свою часть работы. Он помог установить одну палатку и привязать флажки, донёс коробки с реквизитом. Всё, что было от него нужно — он сделал. Поэтому теперь просто шёл по залу, легко и чуть вприпрыжку. Внутри него было спокойно и немного радостно. Он улыбался сам себе и смотрел на счастливых людей.       Всё-таки праздники в школе хорошо проходили, он помнил, как осенью они также украшали зал к Хэллоуину. Хёнджин усмехнулся, когда вспомнил, что один из его одноклассников плюхнулся своей задницей на тыкву и ему на голову упало молоко с печеньками. После грохнулись декорации, и им пришлось бегать к старшим группам, чтобы попросить у них помощи.       Внезапно его взгляд наткнулся на знакомую фигуру. Это была Джису — соулмейт Бан Чана и одноклассница Хёнджина. Они вообще были одни из первых его знакомых, которые стали соулмейтами и о которых он знал. Джису была не одна: рядом с ней стояла подруга и спорила о чём‑то, указывая на одну из палаток. Девушка выглядела спокойной, волосы собраны крабиком в небольшую завитушку, на лице лёгкий румянец от беготни вокруг. Хёнджин замер на месте, а потом направился к ним.       Вопросики у него были.       Он подошёл спокойно, не торопясь, пытался сделать вид обычной встречи. Подруга улыбнулась и кивнула в сторону палатки, а та, чьё лицо он искал, посмотрела прямо на него. Хёнджин улыбнулся в ответ и спросил просто:       — Можно поговорить минутку?       Она посмотрела исподлобья. В голосе у Хёнджина не было настойчивости, скорее просьба. Девушка кивнула.       — Ладно, — ответила она. — Оставлю — тебе помогут. — Она махнула рукой подруге и, не оглядываясь, отошла с Хёнджином на пару шагов.       Там немного тише, да и людей не было лишних. От палаток доносились голоса, но между ними образовалось личное пространство, где можно было говорить без посторонних ушей. Именно это было и нужно. Только Хёнджин среди них всех знал настоящую причину, почему полиция находилась в школе.       Хёнджин сразу заговорил. Он старался говорить ровно, чтобы никак не напугать Чон. Она всё-таки... очень ранимая. Однажды заплакала от того, что завял кактус на столе учителя информатики. Поэтому ему не хотелось сообщать ей о смерти близкого человека, но держать в себе эту информацию было удивительно тяжело. Благо, он вовремя одумался.       — Ты не слышала от Бан Чана... о том, что ему куда-то надо было сегодня утром? — спросил он, пиздец не подозрительно. Оставалось ещё спросить, случаем Крис не говорил, кто ему черепушку должен молотком пробить? Хёнджин выдохнул. — Может, говорил, что должен с кем‑то встретиться... Или, может, его кто-то резко позвал утром?       Джису задумалась на мгновение, а затем моргнула, будто прогоняя сонливость из памяти. Она приложила палец к подбородку и определённо загрузилась от слов Хёнджина.       — Не помню, — сказала она сначала. — Что‑то вроде того, может. Подожди... — Она внезапно вспомнила. — Ему же нужна была банка красной краски. Вчера я ходила в наш художественный клуб, чтобы забрать её. Никого там не было, поэтому я просто взяла. Я подумала, что Крис потом сам всё объяснит ребятам. Он говорил, что ему она нужна на утро.       Хёнджин услышал слово «Крис» из её уст, и в груди у него что‑то сжалось, как же ему будет жаль эту девушку... Он молча кивнул. В тот момент голос у него чуть дрогнул, но внешне он старался оставаться спокойным.       — Спасибо, — выдавил он. — Это важно.       Она с любопытством посмотрела на него.       — Что случилось? Почему ты спрашиваешь? — спросила она. — Что-то не так с тестом для игр?       Хёнджин не хотел говорить правду. Слишком тяжело это было произнести. Он медлил и искал простое объяснение. В конце концов сказал самое безобидное, что мог придумать.       — Это... связано с Днём святого Валентина, — произнёс он тихо. — Мы проверяем реквизит, смотрим, всё ли готово. Я просто уточняю детали, чтобы никто не остался без сюрприза. Спасибо, Джису.       Она улыбнулась, даже если в её улыбке было тёплое недоумение.       — Ты такой серьёзный из-за краски? — сказала она с лёгким смехом. — Ну ладно. Удачи тогда. Если что, подруга может помочь с палаткой, а я вернусь через минуту.       Хёнджин на мгновение посмотрел ей в лицо. Он хотел сказать больше. Хотел сказать всё: что Крис умер, что утром случилось нечто ужасное, что её мир совсем скоро перевернётся. Но слова не выходили. Он чувствовал, что если начнёт говорить, то распадётся.       Лучше не начинать. Это должен сказать кто-то другой, точно не он.       — Удачи тебе тоже, — ответил он, улыбнувшись намного спокойнее, чем чувствовал. — Спасибо за краску. И спасибо, что помогла.       Она кивнула и вернулась к своей палатке. Подруга, глядя на них с интересом, пожала плечами и снова принялась помогать. Шум вокруг вернулся, палатки ожили, люди продолжали готовиться к этому чудесному празднику. Может и хорошо, что никто из них не знал, что произошло.       Хёнджин сделал несколько шагов назад и остановился. Сердце его билось быстрей, отчего хотелось согнуться вдвое и спрятаться, но он старался держать осанку ровно. Хван вынул телефон. Сейчас не время было стоять и думать. Минхо должен был быть где‑то рядом. Ему нужно найти его, чтобы быстренько переговорить. Понятие не имеет, зачем нужна была краска старосте и связано ли это, однако Минхо должен был знать. Он бы ещё и обсудил Джису, Криса, всё случившееся, может быть, попросил бы совета... Хотя хотелось бы рассчитывать на его медовые губы, но об этом позже. Делать что‑то — помогало легче переносить боль внутри.       Он открыл расписание Минхо в телефоне, которыми они обменялись, пока стояли в очереди, в столовой. Хоть они и договорились, где встретятся, Хёнджин быстро пробежался глазами, убеждаясь в том, куда идти. Словно на автомате, он вытащил наушник, сунул телефон в карман и сказал себе вслух:       — Нужно бежать к Минхо, было бы сейчас круто обладать телепатией.       Он шагнул в сторону выхода из зала. Перед тем как покинуть зону палаток, он ещё раз посмотрел назад. Та девушка стояла у своей палатки, смеялась с подругой, аккуратно раскладывала реквизит. Её рука на мгновение поднялась в прощальном жесте, но она даже не заметила, что Хёнджин смотрел. Это был обычный мир, продолжавший идти своим путём. Никто ничего не знал, все улыбались и веселились. В их лицах была беззаботность, даже если это предвещало конец.       Хёнджин ускорил шаг. Он не стал больше задерживаться в зале. Телефон в кармане гудел слегка от уведомлений, но он решил пока их не смотреть. Ему нужно было к Минхо.       Дверь зала захлопнулась за ним. Воздух на лестнице был холоднее, чем внутри. Ну конечно, там тридцать человек, а в коридоре ни единой души. Он сделал глубокий вдох и побежал вниз по коридору, лишь иногда поглядывая на время. Ему прямо, а затем оставалось свернуть налево, и актовый зал был бы уже перед глазами.

***

      Хёнджин добежал к актовому залу. Людей ещё пока что не было, но через минут пятнадцать они медленно начали подтягиваться. Минхо стоял возле главного входа, облокотившись об стену и скрестив руки на груди. Тут они и договорились тогда встретиться.       — Минхо! — крикнул Хёнджин. Он подошёл ближе, задыхаясь после такой интенсивной пробежки. — Ждал меня, да? Соскучился, а?       — Ещё бы. — Он махнул рукой, разворачиваясь к огромным дверям и начиная идти. — У нас времени мало, нужно успеть поговорить до того, как начнётся представление. Поэтому нужно быстрее найти их.       — А они здесь уже? — отвечая вопросом, они шли по залу. Минхо шёл быстрым шагом. Хёнджин же сзади плёлся за ним.       — Да, должны были закончить с декорациями. Я также узнал кое-что, точнее, нашёл. Потом покажу.       — Я тоже! — перебил того Хван. — Боже, я говорил с Чон Джису, то есть с соулмейтом Криса. Она с моего класса. — Хёнджин продолжал задыхаться. Дыхание восстановить не дали. Теперь они носились по актовому залу в поисках троих. — Короче, она сказала, что это она взяла вчера красную краску, ну, о которой спрашивал твой друг походу. И тогда никого в классе не было, поэтому она просто взяла.       — И что? — незаинтересованно спросил Минхо.       — Её попросил Крис.       Минхо остановился, в недоумении посмотрев на Хёнджина. Тот, пользуясь моментом, облокотился руками о колени и глотал как можно больше кислорода.       — Ему нужна была целая банка краски? Ты не знаешь, зачем?       — Не знаю, она тоже не знает.       — А на когда?       — На сегодняшнее утро.       Минхо несколько раз моргнул, а затем в голове резко всплыл пиджак Криса, который он нашёл совсем недавно. На нём была краска и очень много, словно на него разлили. Но почему, зачем, как это вообще могло случиться... Минхо хмурил брови.       — О, вот они! — резко воскликнул Хёнджин, указывая взглядом на тех, о ком речь. Минхо повернулся, заметив Сынмина, Чанбина и Джисона у сцены. Они были одни.       Думать времени особо не было, поэтому речь о краске пришлось оставить на потом. Направившись прямо к ним, Минхо готов был спросить прямо, не пытаясь ходить где-то далеко. Спросит в лоб: кто убил. Хёнджин же оставался позади, такое ощущение, что не собирался вмешиваться.       — Минхо! — протянул Чанбин, заметивший его первым. Он спрятал руки в карманы и приподнял голову. — Ну, как ты?       — Полиция ещё не загребла? — подкинул Джисон, сделав шаг на встречу к Минхо. Их выражения лиц моментально менялись.       — Невиновных не забирают. — Минхо посмотрел Джисону в лицо. Как бы ему хотелось бы его ударить или свернуть шею... Как бы ему хотелось...       — Чё тебе надо? — продолжил Джисон.       — Кто убил Криса?       Секунда недоумения и трое резко рассмеялись, а Чанбин и вовсе похлопал в ладоши.       — Ну, ты же, наверное! — поддержал Сынмин. — Тебя же видели около 317-того кабинета.       — Я знаю, что вы там были.       На секунду они замолкли, переглянувшись. Джисон закинул Сынмину руку на плечо и широко улыбнулся.       — Феликс рассказал? — спросил он, на что Минхо не ответил. — А может он тебе правду сказал?       — О том, кто из вас Криса молоточком по голове ебанул? — Выглянул Хёнджин из-за спины Минхо. Он поднял палец, будто сказал самую умную вещь в мире. Но Минхо с ним согласен.       — Ты всех педиков, что ли, защищаешь? — подкинул Чанбин, обратившись к Минхо. Его лицо скривилось, когда он увидел розовые волосы парня позади. Да, Минхо мог понять. Хёнджин выглядел очень неоднозначно... Выглядел как самый настоящий зефир. К счастью, не сгоревший. Пока что.       — Мне есть чем заняться. — Минхо посмотрел на Джисона исподлобья. — Хотя, даже если и так, я хотя бы не убийца.       Тут же хватая его за шиворот, Джисон еле сдерживался, чтобы не ударить. Он поднял кулак и оставил его в воздухе. Минхо тоже не против был набить ему ебало за такой прекрасный день, но устроив такое, они будут номер один во внимание полиции.       — Да ты вообще, вижу, страх потерял? Хочешь себе такую же участь, как у Феликса? Устроим в два счёта, Минхо!       Двое не вмешивались, а Хёнджин начал их разнимать. Он оттянул Минхо за плечи, и тот отпустил, агрессивно спрятав руки в карманы.       — К Смурфику этому вопросы. Это у него с головой не всё в порядке. Весь такого милого из себя строит, безобидного, а из нас злодеев. Заслужил такое отношение.       — Чем вообще можно заслужить издевательства? — продолжил вмешиваться Хёнджин. Он притулился к плечу Минхо, пытаясь не дать им подраться. На что Джисон хмыкнул.       — Подумал, что я его соулмейт и надеялся на что-то большее. Дубина идиотская.       — Так более того! Он потом за Джисоном бегал, в слезах доказывая, что они реально соулмейты. — Чанбин смеялся, хлопая Сынмина по плечу, который подтвердил кивком. — Такие, как он, не должны жить.       — Так ты издеваешься над своей близкой душой? — Минхо спросил тихо, но внятно. Это переходило все границы. — А если бы к вам так соулмейт относился бы? Брал бы и издевался каждый день?       — У нас, к счастью, нет проблем с головой, — поддержал Сынмин.       — Вы самые настоящие мрази.— Минхо кусал щеку, пытаясь как-то успокоиться. Он не мог терпеть таких. Никогда. Это позор общества. Если не подходите с соулмейтом, то всегда можно не общаться, но издеваться — это предел. — Я не понимаю, как вы с этим живёте.       Он увёл взгляд вверх, а они продолжали смеяться. Им смешно. Это же так весело. Кулаки были сжаты, а нога постукивала. Ему противно было даже на них смотреть. Что ещё можно было от них ожидать? Бесполезный диалог. Минхо с Хёнджином просто потратили на них время в пустую.       Набирая в грудь кислород, она казалась тяжёлой. Если бы не этот зефир, держащий его за руку, он бы разбил им лица всем. Это они не заслуживают жить. Только они.       Минхо устало посмотрел в сторону, и глаза тут же напряглись. Всё тело замерло, а вокруг появилась тишина.       За ними кто-то следил.       Глаза всматривались и он долго продолжал смотреть, в то время как тот никуда не прятался. Однако спустя, кажется, несколько секунд, он не спеша исчез за стеной.       Это был Чонин. Ян Чонин.

***

      Минхо и Хёнджин быстро переглянулись. Те трое оказались абсолютно бесполезными кусками мяса, которые бы в жизни не сказали ни нужной, ни даже лишней информации. По крайней мере, так думал Ли. Когда-нибудь он обязательно вмажет Джисону. Попозже и за территорией школы. От них не получилось добиться ни одного внятного слова, только лай и пустые угрозы. Поняв, что тратить на них время — это всё равно что пытаться выжать воду из камня, парни решили сменить тактику.       Чонин шёл быстро, постоянно оглядываясь, но они были осторожнее, тем более что-то им подсказывало, что Ян специально заводил их в безлюдное место. Радоваться или плакать? Они проследовали за ним вглубь коридоров, мимо гримёрок, игнорируя всех, кто шёл навстречу.       Минхо не отпускала мысль, возникшая из-за слов Джисона по поводу Феликса, ведь... Если у одного соулмейта проявлялась метка, то и у второго тоже. Она может не сразу, но в конце концов возникала у обоих. Там даже думать не надо, не может быть такого, что метки будут одинаковые и тебе из сотни нужно искать своего. Нет. Они все индивидуальны и представлены только одной паре. Нет, Ли, конечно, слышал, что были случаи отношений втроём, но это огромная редкость, которую принимал не каждый.       Мысли перебились. В итоге они оказались в небольшом техническом помещении прямо за сценой. К их счастью, там никого не было, спасибо на этом.       Комната была завалена всяким хламом: старыми сломанными стульями, какими-то пыльными декорациями, рулонами линолеума и ящиками с проводами. Единственный источник света — тусклая лампочка под потолком, которая противно гудела. Пахло здесь старым деревом, пылью и почему-то жжёной пластмассой. Сквозь тяжёлые кулисы доносился глухой гул голосов из зала — там уже собирались люди, но здесь, в этом бетонном мешке, было тихо. Идеальное место, чтобы прижать кого-нибудь к стенке и может, наконец-то узнать, что произошло. Хотелось бы, по крайней мере.       Чонин замер посреди комнаты, не оборачиваясь. Он знал, что они за ним пришли. Конечно, он прекрасно их видел и спиной чувствовал взгляды.       Хёнджин обернулся и закрыл за ними двери, окидывая комнату ещё раз взглядом. Хоть бы сейчас не накалилась обстановка. Хван, если честно, завёлся, когда увидел озлобленного Минхо. Он такой секси, оказывается, когда злится. Венки на шее, как будто художник рисовал, а этот взгляд... Боже, блядь, трахнул бы прям там. Хёнджин сам был готов накинуться на Минхо, как Джисон перед этим, только если этот прекрасный человек притронется к нему. Он обязательно сфоткает его, чтобы перед сном дрочить.       Он пубертатник, что вы от него хотели?! То есть девочке в шестнадцать можно выйти замуж по залёту, а ему просто подрочить на фотку Минхо нельзя? Вы вообще Минхо видели? А вот Хёнджин видел. И видел, как он почти набил лицо Джисону, а теперь готов набить ещё и Чонину.       Минхо не стал ходить вокруг да около. Он шагнул вперёд, сложив руки на груди. Ему уже клоуна в виде Джисона хватило, Чонин поразумнее этого идиота будет. По крайней мере, хотелось в это верить, даже с учётом, какие слухи о нём ходили. Голос Минхо прозвучал сухо:       — Откуда у тебя пиджак Криса? И телефон его откуда? Ты за каким хером за нами следил всё это время? Подслушивал?       Чонин медленно повернулся. Его лицо выглядело странно — глаза блестели как-то нездорово, а на губах застыла кривая, почти блаженная усмешка. Он не выглядел напуганным, скорее, он был в каком-то своём мире.       — Какой пиджак? — Хёнджин посмотрел на Минхо, намекая, что тот ему не рассказал и о чём речь. На что тот глазами ответил, что потом расскажет.       Хёнджин вернул взгляд на Чонина. Он помнил, что два года назад была интересная ситуация, за которую Чонина чуть не отчислили. Он какому-то мальчику руку проткнул ручкой, но тогда смогли замять ситуацию. Однако после этого к Яну относились осторожно. Хван тоже не знал, что от него можно ожидать.       — Пиджак... телефон... — Чонин тихо рассмеялся, и этот звук в пустой комнате пробрал до мурашек. — Вы такие смешные. Ищете правду там, где её уже давно закопали. Эти трое... Вы же с ними говорили, да? Тупые животные. Они во всём виноваты. Весь этот пиздец — их рук дело, и они должны получить по заслугам. Наказание должно быть жёстким, понимаете? Если сейчас они его не получат, то пойдут по ступенькам криминала.       Он подошёл чуть ближе, нервно дёргая краем своей одежды. Минхо слегка двинул рукой, чтобы Хёнджин был позади. Да, он выше, но дрался лучше определённо Ли. Тем более этот безумный блеск в глазах Яна... Кто ещё раньше пойдёт по ступенькам криминала — неизвестно.       — Они возомнили себя королями, — продолжал Чонин, и в его голосе прорезалась чистая, незамутнённая ненависть. — Обвиняют всех вокруг: тебя, Феликса, да хоть чёрта лысого готовы обвинить, лишь бы свои задницы прикрыть. Но виноваты только они. Они меня задолбали. Считают, что если они не так сильно меня чморят, как Феликса, то я буду им в ноги кланяться? Да пошли они нахуй. Твари ебучие.       Хёнджин нахмурился, чувствуя, как внутри закипало раздражение. Да и по взгляду Минхо видно, что конкретики в словах Яна... Нет?       — Чонин, притормози. Причём тут они сейчас? Мы тебя про Криса спросили.       Чонин резко перевёл взгляд на Хёнджина.       — Крис? — Он снова усмехнулся. — Крис тоже заслужил. Не делайте из него святого. У каждого есть свои причины гнить в аду. Весь этот мир — одна большая помойка, и я просто помогаю мусору оказаться там, где ему место.       Минхо слушал это, стараясь сохранять ледяное спокойствие. Он ни словом не обмолвился о том, что давно уже всё провернул. О том, что тот пиджак, о котором шла речь — это уже давно не пиджак Криса. Минхо подменил его, положил свой, чтобы сбить след и запутать всех, кто решит покопаться в уликах. Он молчал об этом, как партизан, наблюдая за тем, как Чонин накручивал сам себя.       — Ты помогаешь? — Минхо прищурился. — И как именно ты помогаешь, «чистильщик» хренов?       — Я доказываю их вину, — отрезал Чонин. Голос его стал холодным. — Полиция — идиоты. Если они найдут то, что им не нужно видеть, они всё испортят. Они упустят главных виновников и прицепятся к мелочам. Я слежу за тем, чтобы лишние вещи исчезали.       Хёнджин сделал шаг вперёд, нависая над парнем.       — Ты там был? — в лоб спросил он. — Ты видел, кто его убил? Ты стоял там и смотрел?       Чонин замолчал. Он просто смотрел на Хёнджина в упор, не моргая. Тишина затянулась, становясь невыносимой. Только гул лампочки и далёкие крики из зала разбивали этот вакуум. Сука, скоро начнётся мероприятие.       — Отвечай, блядь, — не выдержал Хёнджин, Минхо аж проснулся и перевёл на него взгляд. Хван вообще-то своего будущего мужа от тюрьмы спасает, так что пусть правду говорит через свой поганый рот. — Ты знал, что Крис должен был прийти туда утром? Откуда инфа?       Чонин медленно облизнул губы. Его взгляд стал ещё более странным, каким-то заговорщическим. Хоть бы неожиданно заточку не вытащил, без него экшена в жизни хватает.       — Я знал, — тихо произнёс он. — Мне сказал это Феликс.       Хёнджин почувствовал, как в голове рассыпался пазл. Разворачиваясь к Минхо, тот не видел в его глазах ничего. Он задумался, застыв на месте.       — Феликс, значит? — переспросил Минхо, пальцем почёсывая затылок.       — Да. — Чонин кивнул, и его улыбка стала шире. — Он тоже этого хотел. Он не хотел, чтобы полиция нашла то, что им не нужно знать. Он всё понимает. Понимает, что виноваты только они. Сынмин, Джисон и Чанбин. Остальное — просто шум.       Минхо и Хёнджин окончательно застыли, переваривая услышанное. Феликс... Что-то он не договаривал. В этот момент за кулисами раздался громкий трескучий голос из динамиков:       — Внимание всем участникам и зрителям! Просьба занять свои места в зале. Концерт начинается через пять минут! Повторяю: всем занять свои места!       Звуки суеты за стеной усилились. Было слышно, как топали люди, как передвигали тяжёлое оборудование, и музыка начала долбить ещё сильнее. Хёнджин аж прикрыл ухо, почти оглох.       — Нам пора, — бросил Чонин, мгновенно меняясь в лице. Теперь он снова выглядел как обычный, слегка замкнутый ученик, будто той вспышки ненависти и не было. — Не опаздывайте на концерт. Он обещает быть... незабываемым.       Ян развернулся и быстро прошмыгнул мимо них к выходу, исчезая в темноте коридора.       Минхо посмотрел на Хёнджина. Они тоже вышли из коморки, чтобы пройти на свои места.       — Ты веришь ему? — спросил Хван, потирая лицо ладонями.       — Сейчас некогда гадать. — Минхо поправил куртку. — Пошли в зал. Нам нельзя светиться здесь вдвоём. Но с Феликсом нам явно придётся поговорить ещё раз. И очень серьёзно.       Они вышли из технички, направляясь в зал, чтобы сесть на свои места. У Минхо будет куча времени, чтобы всё обдумать ещё разочек.

***

      В актовом зале было ужасно душно. Воздух казался густым от запаха дешёвого парфюма, лака для волос, огромной кучи сладостей и сотни людей в одном месте. Концерт в честь дня всех влюблённых тянулся уже второй час, и конца края этому убожеству не было видно. На сцене сменялись одни и те же лица: сначала какая-то девочка из младших классов дрожащим голосом пела заунывную песню про первую любовь, потом вышли старшеклассники с максимально кринжовой сценкой про свидание в кафе, где всё пошло не так.       Зрители в зале вели себя по-разному. Кто-то откровенно спал, кто-то залипал в телефон, а особо активные ставили штативы прямо в проходах, чтобы снять всё это «великолепие» и выложить на школьный сайт. Шум аплодисментов был вялым, как будто людям было лень даже ладонь об ладонь ударить. Так и было. Конец дня, все хотят домой, а кто-то к своей половинке, с которой у них будет продуктивный оставшийся вечер.       На самом деле многие номера были и вправду красивые, просто сейчас ни Хёнджин, ни Минхо не фокусировали на этом всём внимание. Голова была занята другими мыслями, и последнее, о чём они могли думать, так это о сценках. Хван, если честно, мечтал сейчас завалиться на кровать между ног Минхо, уложить голову в изгиб его шеи и просто спать.       Минхо сидел, откинувшись на спинку неудобного пластикового стула, и сверлил взглядом затылок какого-то парня впереди. Ему было не просто скучно — его тошнило от всей этой слащавой атмосферы. Да и как он мог расслабиться, когда его в убийстве обвиняли? В голове всё ещё крутились слова Чонина, мысли о Феликсе и о том, что каждый из них о чём-то не договаривал, либо все откровенно врали. Всё это расследование уже высасывало все силы, и концерт был последним местом, где он хотел бы сейчас находиться.       Место в мягкой кроватке за просмотром какой-нибудь нудной дорамы уже выглядело не так уж и плохо, как он себе предполагал. Это куда лучше, чем сегодняшний день раз сто.       Рядом сидел Хёнджин. Он выглядел не лучше. Хван подпирал щеку рукой и периодически тяжело вздыхал, когда на сцене начинали читать очередные сопливые стихи про «сердца, бьющиеся в унисон». Это было так плохо, что даже матерных слов не хватало, чтобы описать уровень этого пиздеца.       Хёнджин отчасти любил эту сопливую романтику, чтобы сидеть перед телевизором в растянутой майке с ведром мороженого и рыдать в три ручья, потому что персонажи не сходятся из-за своей же тупости. Но то, как это отыгрывали на сцене... О господи, дайте новые глаза и уши, чтобы спастись от этой кринжатины.       Видимо, Хёнджин окончательно вымотался, сидя с уставшей физиономией. Он медленно, словно нехотя, склонил голову и положил её на плечо Минхо. Тот даже не вздрогнул. Наоборот, он чуть поправил плечо, чтобы Хвану было удобнее лежать.       Хёнджин не остановился на этом. Он нашёл руку Минхо, которая лежала на колене, и просто взял её в свою. Его пальцы были длинными и прохладными, такие красивые и тонкие... Хван начал просто играть с рукой Минхо: обводил контуры ногтей, переплетал свои пальцы с его, легонько сжимал ладонь. Это не было каким-то сексуальным жестом, просто чистая тактильность, которая была им обоим сейчас жизненно необходима.       Слишком уж тяжёлый день сегодня выдался... Хёнджин даже не имеет представления, как же он до дома доберётся и доберётся ли. Кто знает, ждёт его дом или полицейский участок. Хотелось дурачиться, страдать какой-нибудь хуйнёй, а не это всё.       Минхо не стал вырываться. Ему чертовски нравились эти прикосновения. Он вообще был человеком тактильным, хоть и старался это скрывать за маской безразличия, по крайней мере, в школе, где у него особо не было близких людей и обниматься в открытую с кем-то не было возможности. Среди этих тупых песен от людей, которые не знали, что такое любовь, и розовых сердечек на стенах, рука Хёнджина казалась единственной реальной и правильной вещью.       Минхо осторожно приобнял Хёнджина за плечи, притягивая его чуть ближе. Его свободная рука сама собой потянулась к волосам Хвана, оказываясь словно на своём месте. Хёнджин давно уже перекрасился в этот безумный розовый цвет, который был уже не таким ярким, как в первые дни. Минхо перебирал эти пряди, думая о том, что они реально похожи на сладкую вату. Такие же мягкие и какие-то... нереальные.       И как ему вообще в голову пришло только покраситься в розовый? Минхо лениво улыбнулся, наматывая тонкую прядь на палец. Розовая вата. Иначе не назвать... Но ему идёт. Подлецу всё к лицу.       Сам Минхо всегда предпочитал свой блонд, никогда не думал о том, чтобы перекраситься в тёмный или же какой-то яркий цвет. Хотя однажды сестра ебанула ему голову мелками в фиолетовый, и многим тогда понравилось. Говорили, что Минхо должен перекраситься в этот цвет. Правда, Ли считал, что родной цвет ему идеально подходит, и менять его на что-то яркое никогда не хотел. Вообще считал это какой-то глупостью. В чём вообще прикол ярких цветов? Кому-то идёт, но глядя на Хёнджина, на ком этот розовый всё-таки выглядел немного глупо, это доказывало обратное. Хотя Минхо бы не смог его представить по-другому. Хёнджину подходило быть странным.       Они сидели так минут десять, полностью выпав из реальности. На сцене кто-то уже пытался танцевать танго, но им было глубоко плевать. У них своё занятие. Наблюдать за этим тихим ужасом не хотелось, а вот находиться в приятной атмосфере друг друга — совсем другое дело.       И тут Минхо почувствовал какое-то странное, можно сказать, даже непривычное тепло в районе запястья. Сначала он подумал, что это просто от долгого контакта, но тепло начало перерастать в лёгкое покалывание и не менялось. Словно кто-то настойчиво колол иголкой в одно место.       Он опустил взгляд на их сцепленные руки и замер. Хёнджин, заметив резкую перемену в его состоянии, тоже посмотрел вниз.       На их запястьях, прямо под кожей, начал проступать узор. Это не было похоже на татуировку, скорее на тонкое плетение из серебристых и золотистых нитей, которые складывались в сложный, невероятно красивый орнамент. Метка проявлялась медленно, становясь всё чётче и ярче. Наверное, это последнее, что они оба ожидали увидеть...       Минхо и Хёнджин впали в ступор. Они оба знали, что это значит. Соулмейты. В их мире такое случалось с каждым, и уж точно никто не ожидал, что метка проявится вот так — на скучном школьном концерте, посреди расследования убийства, но в день влюблённых. Супер, класс... Несите календарь, Хёнджин день пометит.       Они оба были в полном ахуе. Сердце Минхо забилось где-то в горле. Он посмотрел на Хёнджина, и тот ответил ему таким же ошарашенным взглядом. Они не были готовы увидеть это сейчас, хотя потенциально один из них уже хотел играть свадьбу со вторым и всё время мечтал о его бёдрах по ночам. В глазах Хвана читался немой вопрос: «Это что, серьёзно сейчас?» Хотелось и смеяться, и плакать одновременно.       В итоге они не сказали ни слова. Оба начали смеяться, пытаясь сдерживаться, но это истерически было слишком смешно. Вокруг были люди, камеры, шум, музыка. Если они сейчас начали бы это обсуждать, то рассмеялись бы только сильнее, ведя себя ещё громче. Привлекли бы лишнее внимание и осуждающие взгляды. Поэтому они просто молча продолжили смотреть на сцену, хотя никто из них уже точно не видел, что там происходило.       Оба думали об одном. Неужели так метка работает? Они теперь оба загружены такой мыслью.       Шок медленно сменился каким-то странным принятием. Хёнджин покрепче сжал руку Минхо, а затем ещё плотнее прижался щекой к его шее. Он закрыл глаза, вдыхая запах Минхо — смесь какого-то хорошего парфюма, холодного воздуха и чего-то едва уловимого, свойственного только ему.       Минхо почувствовал, как по коже пробежали мурашки от этого жеста. Он осторожно погладил Хёнджина по плечу, а затем спустил руку чуть ниже, на талию, прижимая парня к себе так, словно боялся, что тот сейчас растворится в воздухе. Весь этот день был сплошным сюрреализмом. Теперь Минхо не знал, хотел он, чтобы это был сон или всё-таки реальность...       Ли точно запомнит этот день святого Валентина на всю свою жизнь. Теперь, после такого дня, любой день в его жизни будет казаться пресной хуетой.       Кто бы мог подумать, что в один и тот же день Минхо подставят в убийстве, какой-то парень с розовыми волосами с параллели начнёт ему помогать, и это окажется его соулмейт. Бывает же.

***

      Актовый зал был уже за спиной. Сейчас они шли на ярмарку, чтобы перекусить и обдумать следующие действия, касаемо расследования. По пути ни о чём не говорили, и просто стояла неловкая тишина. Минхо держал Хёнджина за руку, которая уже полностью вспотела, но отпускать не хотелось.       Ярмарка была на первом этаже. Что-то наподобие того, что было и в столовой, но тут была уже не только еда, но и прочие парные безделушки. Минхо витал в облаках, игнорируя суету, а также то, что давило где-то в задней части мозга. Им нужно было прояснить ещё кое-что: краска, Кристофер, Феликс, Чонин, молоток, который он всё равно дал Джисону... Что в итоге там произошло?       Они остановились возле столов, в конце коридора, где выделили специальную зону для перекусов. Хёнджин сел к Минхо почти вплотную, а тот был не против. За столиком они были одни.       Хёнджин внезапно заулыбался. Сдерживаться никак не получалось. Ну что, чёрт возьми, сегодня за день? Он чувствовал себя самым счастливым человеком на всей планете. Как только они покинули зал, до него наконец-то дошло полное осознание того, что они с Минхо — соулмейты. Соулмейты, где одного подставили в убийстве, а другой случайно зашёл не туда, куда надо. Отличная история проявления меток.       Хван держал Ли под локоть, притулившись, как мог. Если бы была возможность залезть на него — он бы это сделал. Но Минхо слишком сильно был где-то в своих мыслях. Он же и заговорил первым:       — Я нашёл у Чонина телефон Кристофера, там была переписка Феликса вместе с ним. Они договорились, что Крис должен что-то принести. Видимо, краска и, может быть, молоток?       — Но зачем им краска и молоток? — спросил Хёнджин, который качнулся лицом намного ближе. — Может, они хотели что-то сделать для 14 февраля? А затем произошёл несчастный случай?       — Утром? В семь утра?       Минхо положил голову ему на плечо и перебирал его пальцы.       — Ты прав, — согласился Хёнджин, даже не вдумываясь. Как же ему сейчас хотелось поцеловать эти пухлые губы, поговорить о чувствах, что они будут делать дальше, а не обсуждать, какого хуя те принесли молоток и краску. Даже если он повторял себе, что произошло убийство. Он потёк окончательно. Не мог он не думать о похабщине, просто не мог. Минхо — сплошной фетиш, который держит табличку «Давай сосаться». Однако он понимал, что пока Минхо не успокоится и не найдёт, кто виноват — Хёнджин ничего не получит нормально.       — Тем более, — Минхо говорил дальше, — Феликс говорил в переписке о том, что кто-то прийти должен был... Я думаю, это та троица.       — Думаешь, это они убили?       Хёнджин откусил яблоко с карамелью на палочке и внимательно посмотрел на Минхо. Тот отрицательно помотал головой.       — Я не думаю... Мне кажется, что-то произошло больше. Они все там оказались сразу. Феликс пришёл с Кристофером, даже раньше его. Крис опаздывал. Он принёс то, о чём они договаривались. Феликс сомневался, делать что-то или нет, но Крис настаивал.       — Может, они хотели проучить их?       — Проучить?       — Красная краска и молоток в дуэте звучат как Хэллоуинский набор.       Хмыкая, Хёнджин дал Минхо куснуть тоже яблоко, но тот отказался. Он, подняв голову, отодвинулся. Видя внимательный взгляд, Хёнджин сделал максимально серьёзное лицо, как он умеет, но хотелось улыбаться, смотря на Минхо.       — Но что потом случилось?       — Может, пришёл Чонин и бам-бам по голове Криса? Подумал, что это не игра?       — Я думаю, Чонин пришёл после того, как мы ушли. Забрал пиджак и телефон, а затем пошёл за нами. Он же нашёл откуда-то молоток. Он просто знал, где он лежит, а затем дал Джисону... — Минхо резко поднялся на ноги. — Я не знаю мотив, почему могли его убить и как. Но почему-то в моменте они решили внедрить и меня в это, мол, может кого-то, кто ничего не знает. Но даже так...       Минхо остановился, словно к нему резко пришло осознание. На что Хёнджин удивлённо поднял голову.       — Что?       — Эти двое, Чонин и Феликс, хотели не меня подставить, а их. Их цель — эти трое. Помнишь молоток? Чонин неспроста передал именно этот молоток и именно Джисону. Они хотят подставить его. И именно поэтому нужен был я. Если они все знают, что произошло, то только посторонний может сделать что-то незапланированное. Всегда можно было скинуть на меня. Они договорились утопить меня, при этом Феликс и Чонин делали всё, чтобы я начал подозревать этих троих, а потом мы вместе с тобой нашли бы доказательства. И они этим воспользовались.       — Но где сейчас молоток? — перебил Хван, наконец поняв, к чему тот ведёт. Минхо посмотрел на него почти ошарашенно.       — Было бы хорошо, если ещё не у полиции... Нам нужно найти Феликса, пока ещё не поздно, иначе накажут не того.       Хёнджин выдохнул с улыбкой, поднявшись на ноги. Он доел яблоко, держа в руке только палочку, которой махнул перед лицом, говоря:       — Я, конечно, ни на что намекать не стану, но если поспешим, то, возможно, успеем к фейерверку.       Минхо улыбнулся.       — Успеем.

***

      Они вместе с толпой выбежали на улицу. Уже темнело, а стрелка часов подбиралась к обещанным пяти часам. Минхо мотал головой, пытаясь найти либо Феликса, либо кого-то из полиции, чтобы отдать улики и наконец-то рассказать всю правду, однако людей было слишком много.       Хёнджин взял Минхо за руку, дабы не потеряться в толпе. Тот рвался дальше, не обращая внимание на тех, кого случайно толкнул. Адреналин бил в ноги. Казалось, время было на исходе, и если они сейчас не успеют, то всё потеряно. И это была правда.       Подбегая к финальному забору территории школы, в глаза Минхо наконец-то бросились синие волосы. И не только.       Они остановились, в панике осознавая ситуацию: Феликс стоял рядом с полицейским, говоря и передавая ему пакет. Чёрный пакет. Минхо узнал его. Это был тот самый, в который Чонин положил молоток, когда Джисон попользовался им. И, естественно, полиция поверит ему. Там отпечатки Джисона, на мокрой рукоятке, где была засохшая кровь, краска... Минхо не знал наверняка. Но это очевидное орудие убийства.       Минхо выхватил руку и побежал к тем двоим. Хёнджин же закатил глаза, а затем рванулся за ним, уже крича на ходу:       — Стойте!       Полицейский удивлённо повернулся, а лицо Феликса в мгновение стало мрачнее, так, будто он уже знал, что те хотели сказать.       — На этом молотке чужие отпечатки, не того, кто убил! — буквально сразу выдал Минхо, задыхаясь.       — Что? — спросил Феликс, поглядывая то на них, то на полицейского.       — Он врёт. Этот молоток успел вообще в стольких руках побывать. И у Криса, и у Джисона, и у меня, и у Чонина. — Минхо сделал паузу, глотая как можно больше кислорода. — И у тебя, Феликс. Это ты убил его.       Феликс замер. Его глаза расширились, а лицо побледнело.       — У вас есть доказательства? Это очень сильное заявление, — вмешался полицейский.       — Да, ему помогает ещё Ян Чонин, — ответил Минхо, снимая рюкзак со спины и опуская его на землю, чтобы достать улики. — Я случайно нашёл у него телефон Кристофера, а также его пиджак. В телефоне же нашёл переписку, где была речь о том, что Феликс и Кристофер должны были встретиться сегодня утром. И Крис должен был принести для чего-то краску и, возможно, молоток. Это может подтвердить Чон Джису, его соулмейт. Он вчера попросил её помочь с этим, однако она не знает, зачем она нужна была ему, что показывает какую-то секретность этой встречи. Но там были не только они двое.       — Не только они? — Полицейский скрестил руки на груди, внимательно слушая.       — Хан Джисон, Со Чанбин и Ким Сынмин тоже там были, — наконец-то сказал что-то Хёнджин. Он сделал это с особой гордостью, стоя за спиной Минхо, поддержавшего его мысль.       — Но мы не знаем, почему они там были наверняка. Мы лишь знаем, что они должны были прийти. Это есть в переписке между Кристофером и Феликсом.       Минхо говорил это Феликсу, параллельно передавая пакет с пиджаком и телефоном. Полицейский принял и заглянул внутрь, кратко убеждаясь, о чём шла речь.       Феликс не моргал. Его рот был чуть приоткрыт, глаза расширены, а брови опущены. Он сжал руки в кулак, заглатывая ком в горле.       — Ну же, Феликс, расскажи, что было на самом деле...

***

Утро, 14 февраля, 7:04

      Солнце надоедливо попадало в кабинет, глаза щурились. Феликс переживал как никогда прежде. Дыхание давно сбилось и не собиралось восстанавливаться. Всё это придумал не он. Это была идея Криса, когда он в очередной раз увидел то, что увидел.       Он зашёл в кабинет. На его лице привычная улыбка, очки, кудри. Они переглянулись, и тот его уже был готов успокаивать, но Феликс заговорил первее:       — Ты принёс то, о чём договаривались?       — Да, не переживай. Молоток и краска, всё в портфеле. Спрятал от лишних глаз. — Крис поставил портфель на парту, доставая оттуда сказанное. — Может, сделаем эффект ещё, что здесь была драка? — предложил он, внимательно смотря на одноклассника. — Просто парты перевернём. Вряд ли так просто поверят.       — Ты уверен, что нам вообще стоит это делать? Не станет ли от этого только хуже?       — Если не проучим их, то это никогда не закончится, пойми. Разве тебе хочется, чтобы это продолжалось? — Крис взял того за руку, поднимая её вверх, дабы спал рукав. После того, что случилось несколько дней назад, запястье опухло, и оно медленно продолжало становиться синим. — Они всё время это делают. Сколько ни жалуйся, сколько с ними не проведут бесед, в их головы никогда не стукнет, чем это чревато и до чего они могут довести человека.       Феликс не ответил.       — Тем более, послушай, когда они поймут, что я на твоей стороне, им придётся это закончить. Я добьюсь того, чтобы это дело продвинули дальше в полицию, независимо от того, как это всё закончится.       Он, отпустив руку, направился к партам, раздвигая их в стороны стен и некоторые из них переворачивая, стараясь делать это максимально бесшумно.       Феликс стоял на месте, боясь будто пошевелиться. Он знал, что Крис прав. Ему тоже это надоело. Всем вокруг надоело. Джисон, Сынмин и Чанбин не только его так терроризируют, хотя его, по правде говоря, в особенности из-за связи между ним и Джисоном. Говорят, соулмейты должны идеально подходить друг другу. Феликс никогда бы не подумал, что это обернётся таким кошмаром.       Крышка краски щёлкнула. Кристофер передал Феликсу молоток, а сам принялся разливать по полу краску. Он нашёл максимально тёмный цвет, который был в художественном классе и то, казалось, что это выглядело неправдоподобно.       — Но как же твой пиджак? — резко спросил Феликс, прижав инструмент к груди.       — Ничего страшного. Перестань переживать. Это была моя идея. И если пойдёт что-то не так, я же это и исправлю. Против меня они не пойдут. Знают, чем это чревато. — Он поставил банку на парту, дабы придавить крышку обратно. — Сколько времени?       — Ещё десять минут.       — Они же придут? Ты им написал?       — Да, я сказал, что хочу поговорить. Я уверен, что они придут.       Кристофер кивнул. Откинул свой портфель в сторону, пряча его между парт и туда же банку краски.       Он вернулся к главной луже. Забрал молоток обратно и обмазал его в краску, а затем и часть головы, чтобы сымитировать удар.       — Правдоподобно выглядит? — спросил Крис.       — Голова точно...       — Будем надеяться, что в состоянии шока они поверят. Постарайся сыграть максимально правдоподобно, как ты только умеешь.       Затем Кристофер медленно лёг на пол в лужу. Лицом в краску ложиться было совсем неприятно, однако он продолжал это делать молча. Феликс же забрал молоток, также обмазав руки в краску, думая о том, что если бы он так резко вошёл в комнату и увидел лежащего на полу и много чего-то красного, а также вещь, которой потенциально можно убить, то, возможно, смог бы поверить. Не зная правду, это вполне может выглядеть правдоподобно. Ведь как иначе снимают фильмы?       За дверью послышались шаги. Крис окончательно замер и Феликс вместе с ним, только в стоячем положении. Дверь скрипнула и в помещение вошли трое.       — Феликс! — сказал Джисон громко, а затем резко затих, подставляя руку перед собой. Его глаза округлились, а брови нахмурились.       — Что происходит? — спросил Сынмин. Это был не тот привычный тон, к которому Феликс привык. Его голос был серьёзным.       — Вы следующие. — Феликс демонстративно поднял молоток, указывая на них. Они стояли в ступоре. Чанбин даже сделал шаг назад к двери. Тогда Феликс продолжил. — Знаете, сколько я натерпелся с вами. Знаете хоть, через что я прошёл?       — И поэтому ты убил старосту? — начинал смеяться Джисон. Его дружки, казалось, поверили. Он же неторопливо опустил руку.       — Он был такой же мразью, как вы, только улыбался всем в лицо. Он заслужил умереть, как и вы.       — Да ну? — Джисон начал подходить ближе, а рука стала дрожать. Он не верил. У Феликса не получалось. Это всё бесполезно. Это никогда не закончится. — Ты думаешь, я поверю во всю эту хуйню? Очевидно же, что это краска. Вон на столе даже след от банки круглый остался. Крис, вставай. — Он пнул его ногой и тот продолжал притворяться. Феликсу хотелось крикнуть, чтобы тот перестал, а Крису приказать вставать, но горло словно пережали. — Слушай, староста, хорошая игра. Я бы так не смог.       — Джисон, — произнёс серьёзно Сынмин. Они оставались с Чанбином у входа. — Это перебор.       — Да ладно вам, вы забыли, как этот смурфик ебучий действительно верил, что мы с ним соулмейты? А потом надеялся, что у нас что-то выйдет? Посмотрите. — Джисон резко выхватил у Феликса молоток, откидывая его с силой в сторону. — Как он вообще кого-то убить может? Тем более Криса, старосту, что на всех спортивных мероприятиях самый выносливый и сильный. Не смешите меня.       Феликс оставался на месте. У него не получалось даже пошевелиться. Хотелось убежать, спрятаться где-то в тишине, где никто бы больше не смог сказать и слова. Джисон схватил его за больное запястье и толкнул к Сынмину и Чанбину.       — Крис, подъём. Хватит притворяться. Реально думали, что мы поверим в искусственную кровь? Поражаюсь вашей тупости. Особенно твоей, Феликс.       Джисон повернулся и подошёл почти вплотную. Феликс смотрел в пол, не поднимая взгляда, пока его не схватили за волосы, потянув назад.       — Раз он умер, то докажи. Ударь его ещё раз по голове молотком.       Феликс ничего не ответил.       — Ну же! В чём проблема?       — Я не могу... — тихо прошептал Феликс. Он выдавливал из себя слова.       Джисон засмеялся и ударил его в живот, на что он согнулся пополам. Слёзы наворачивались, а ноги подкашивались, став ватными. Его ударили ещё раз и он упал на колени, полностью скручиваясь.       В этот момент Кристофер не выдержал.       Он внезапно поднялся на ноги, отталкивая Джисона в сторону, встав перед Феликсом. Вытянул руку в бок, защищая так его.       — Господи, ну очевидно! — Джисон развернулся к друзьям, расправив руки. Ему было смешно, но, не успев сказать что-то ещё, он получил кулаком по лицу.       Джисон повалился на пол, и Крис тут же навис сверху, нанося удар за ударом. Чанбин попытался оттащить его, но получил локтем сначала по бедру, а следом по ноге. В этот момент Сынмин швырнул в Криса рюкзак, но на секунду отвлёкся и пропустил встречный удар в лицо от Джисона.       Феликс отполз, попадая ещё больше руками в разлитую краску. Он не выдерживал. Из глаз хлынули слёзы. Ему хотелось крикнуть, чтобы они прекратили, но он не мог.       Крис огрызнулся ударом, но тут же получил по спине от Чанбина и справа от Сынмина. Последнего Крис перехватил и перебросил через плечо. Джисона он просто оттолкнул — тот отлетел в сторону, с грохотом снося и без того перевёрнутые парты и стулья. Крис стряхнул чужую руку и едва успел среагировать на нападение сзади: Сынмин вцепился ему в шею, начиная душить. Кристофер тщетно бил его по рукам — хватка не ослабевала. Его лицо стало красным, а вены на лбу вздулись.       Феликс нащупал молоток. Перед глазами всё плыло, слёзы капали на пол, смешиваясь с краской. Шатаясь, он поднялся на ноги. Замахнулся, чтобы ударить Сынмина со спины в плечо. Точнее, так он планировал.       Но в этот момент услышав, что Феликс поднялся, Сынмин резко развернулся, дёрнув за собой придушенного Кристофера. И удар Феликса пришёлся совсем не туда…       Отпуская, Крис упал на колени, а затем и полностью, не двигаясь. Феликс отошёл, роняя молоток, его руки задрожали. В кабинете нависла тишина.       — Крис... — тихо позвал того Феликс, падая на колени, но парень не отзывался. Кровь потекла по полу, смешиваясь с краской.       — Отойди! — Его толкнул Джисон. Он присел на корточки, приложил пальцы к шее, после этого он застыл. — Пульса нет.       — Что? — встревожено спросил Чанбин.       — Он мёртв.       Никто не шевелился. Каждый остался на своих местах, а паника медленно подбиралась к груди. Кристофер мёртв. Они доигрались. Неважно, убил Феликс или кто-то из них, проблема в том, что всех обвинят, каждого, кто присутствовал, кто участвовал в драке. Они все виновны.       Джисон поднялся на ноги, схватившись за голову. Он посмотрел на Феликса, который не мог пошевелиться. Его глаза были полны ужаса.       — Кто есть в школе сейчас? — задал вопрос Джисон ему, но Феликс словно не слышал. — Феликс.       Он опустился на колени перед ним, смотря в глаза.       — Отвечай. Нам всем пизда из-за тебя. Если хочешь жить, надо что-то делать.       — Минхо. — Он не поднимал голову. — Он всегда по утрам в школе.       — Пиши ему. — Джисон поднялся. — Обвиним его. Оставим здесь с молотком, а затем позвоним в полицию.

***

      Феликс даже не сопротивлялся, просто стоял с каким-то застывшим, пустым выражением лица. Он определённо этого не ожидал.       Щелчок наручников прозвучал на удивление громко в наступившей для них тишине. Хёнджин никогда так быстро не говорил, а Минхо так быстро не перепрыгивал через восемь ступенек сразу. Один из полицейских, грузный мужчина с усталыми глазами, начал зачитывать стандартную фразу, которую все сотни раз слышали в кино:       — Ли Феликс, вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы имеете право на адвоката. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право хранить молчание...       Минхо смотрел на это и чувствовал, как внутри наконец-то отпустила тугая пружина, которая мучила его всё это время. Он перевёл взгляд на Хёнджина. Тот уже смотрел на него. В глазах Хвана была неприкрытая радость и какое-то дикое облегчение. Они справились. Вся эта муть с убийством, молотком, краской, пиджаками, телефоном, подставами наконец-то начала разваливаться, уступая место правде.       Справедливость восторжествовала. Может быть, Феликсу смягчили бы наказание, но он начал эту муть с перекладыванием ответственности. Видимо, он получит по полной программе. Хёнджину было его жаль в какой-то степени, но и Минхо мог попасть под горячую руку следствия, если учитывать, что они его подставили специально.       Они стояли в толпе, плечом к плечу, и не могли сдержать улыбки. Хёнджин слегка толкнул Минхо локтем в бок и кивнул на свои наручные часы.       — Блядь, Минхо, смотри! — прошептал он. — Две минуты осталось.       — До чего? — не сразу сообразил тот.       — До фейерверка, придурок! Если поспешим, то, возможно, успеем.       Минхо глянул на циферблат. Реально, было две минуты до пяти вечера. Боже. Этот день определённо выжал из него все соки. У него, наверное, седые волосы появились, помимо блондинистых. Родителям лучше не знать эту историю, ради их психики и ментального здоровья. Ли сейчас бы с радостью напился и лёг спать, хотя... Наверное, перед этим он хотел бы сделать кое-что ещё.       — Погнали. — Минхо первым схватил Хёнджина за руку, переплетая их пальцы. Он начал смеяться. — Я не хочу торчать в этой толпе, пока копы пакуют Феликса, а если ещё и морду Джисона увижу...       Не дав тому что-то ответить, они сорвались с места, проталкиваясь сквозь шокированных учеников, которые всё ещё пялились на полицейскую машину и голубую головошку в ней.       Бежать нужно было аж на задний двор школы, где уже по всей территории собралась основная масса. Все направлялись туда, даже несмотря на то, что с разной части школы фейерверк было бы видно. Хёнджин со своими длинными ногами быстро вырвался вперёд. Он бежал легко и тянул Минхо за собой.       Ли был на сантиметров девять ниже, но на такую гонку он не рассчитывал. Уже выдохся.       — Эй, помедленнее, каланча розовая! — смеясь, крикнул Минхо, едва успевая перебирать ногами. Не упасть бы.       — Не ной, задохлик, опоздаем! Перед этим к Феликсу так бежал, а на фейерверк нет? Быстрее! — донеслось в ответ, пока розовые волосы прилипали к лицу и шее.       Они вбежали на задний двор школы. На улице было уже совсем темно и заметно подморозило. Людей было очень много. Холодный воздух сразу ударил в лёгкие, заставляя дышать чаще. Они слишком быстро и резко начали бежать. Неплохая, конечно, скачка в организме произошла. Здесь было очень шумно, басы долбили из всех щелей, кто-то даже на машине подъехал с родителями, чтобы посмотреть на фейерверки. Только они стояли подальше от толпы, под их ногами снег скрипел, а ветер завывал.       Они решили подбежать чуть-чуть поближе, чтобы был лучший обзор, и остановились, тяжело дыша. Пар шёл изо рта густой дорогой. Хёнджин всё ещё держал Минхо за руку, и их метки на запястьях, казалось, начали светиться ещё ярче, пульсируя в такт сердцебиению. Они были перевозбуждены сейчас. Больше не было ничего важного. Всё кончено.       Вдруг тишину разрезал резкий свист. В небо, оставляя за собой дымный след, взмыла первая ракета. Она достигла высшей точки и с оглушительным грохотом рассыпалась на тысячи красных искр, которые начали падать на землю в красивом узоре.       Хёнджин резко развернулся к Минхо. Он не стал ничего говорить. Он просто обхватил лицо Минхо своими ладонями, заставляя того смотреть только на себя. Ладони у Хвана были горячие, несмотря на мороз. Он подался вперёд и накрыл губы Минхо своими.       В этот же миг небо над их головами просто взорвалось. Один за другим в темноту летели залпы: синие, золотые, зелёные, фиолетовые, тёмное небо было украшено яркими цветами. Грохот стоял такой, что земля под ногами подрагивала, но парням было плевать. У них был свой момент. Наконец-то этот день достиг своего апогея, и они наконец-то наслаждались.       Поцелуй был жадным и каким-то отчаянным. Минхо чувствовал морозный вкус на губах Хёнджина и тепло, исходящее от него. Он вцепился в куртку Хвана, притягивая его максимально близко, перекладывая руки на его талию, чтобы не разрывать с ним контакт. Фейерверки освещали их лица резкими вспышками, то красным, то ярко-белым. Крики людей лишь добавили им атмосферу, хотя не хотелось быть пойманными во время такого ценного момента.       Они отстранились друг от друга всего на пару сантиметров, чтобы перевести дыхание. Оба тяжело дышали, глядя в глаза друг друга. У Хёнджина зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Он выглядел абсолютно счастливым. Над ними расцветали огромные золотые хризантемы из огня, рассыпаясь искрами, которые, казалось, долетали до самой земли.       Это было незабываемо.       Минхо никогда не думал, что будет целоваться с этой розовой вакханалией на заднем дворе школы, пока другие кричали песни и смотрели на фейерверк, но он ни о чём не жалел. С радостью бы повторил, а затем ещё раз, и ещё раз. С этого момента всегда.       — Охренеть можно, — прошептал Хёнджин, снова притягивая Минхо к себе и утыкаясь носом в его шею. — Просто охренеть.       Минхо обнял его в ответ, зарываясь пальцами в эти мягкие розовые волосы, которые на ощупь действительно были как вата. Он чувствовал, как Хёнджин дрожал — то ли от холода, то ли от адреналина, который всё ещё бурлил в крови.       Сердце Минхо билось как сумасшедшее. Было бы ужасно, если он бы сейчас схватил инфаркт. Хотя тогда бы Минхо очень сильно смеялся бы. Такие дни, по ощущениям, только так и заканчиваются.       — Слушай. — Минхо чуть отстранился, чтобы видеть лицо Хвана. — Мне всегда казалось, что все эти соулмейты, метки и прочая херня — это просто бред для малолеток. Сказка, чтобы люди не чувствовали себя одиноко. То, что судьба обязательно им кого-то пошлёт.       Хёнджин негромко рассмеялся, и этот звук был лучше любого фейерверка. Какой же у него приятный смех...       — Да, это и есть бред, Минхо. Полнейший пиздец и бред. — Он улыбнулся, обнажая зубы. — Но, видимо, мы в этом бреде теперь по уши. С 14 февраля тебя.       Минхо фыркнул, не в силах сдержать ответную улыбку.       — И тебя, розовая вата.       Они снова потянулись друг к другу за очередным поцелуем. Теперь он был более спокойным, глубоким и каким-то правильным. Хёнджин прижал Минхо к себе, и его руки как-то сами собой соскользнули с талии ниже. Ладони Хвана уверенно легли на задницу Минхо, ощущая, какая она упругая даже сквозь джинсы. Минхо только тихо выдохнул в поцелуй, не пытаясь его остановить. Ему было слишком хорошо.       Пусть этот мелкий пубертатный мальчик помацает за жопу, пока у него есть возможность. У Минхо лично завтра отсыпной после такого сумасшедшего денёчка, так что пусть запоминает мягкость его пятой точки.       Фейерверк продолжал грохотать над их головами, окрашивая снег в невероятные цвета, школьники продолжали кричать какие-то слова, парочки целовались и обнимались. Всё самое важное было прямо здесь, в объятиях друг друга. И да... Это лучшее, что мог себе представить Минхо.