you’re under my skin

Джихун просыпается с пульсирующей головной болью и шестьюдесятью пятью килограммами в виде Квон Сунена, небрежно лежащего на нем. А еще он голый. Блять. Он вздыхает про себя с желанием потереть сонные глаза, одна его рука зажата под телом Сунена. Все становится только лучше. Он скидывает Сунена на другую сторону кровати (концепцию личного пространства Сунен по-видимому так никогда и не постигнет) и переворачивается на живот, зарываясь лицом в подушку, простонав. Сунен шевелится рядом с ним и бормочет свои собственные ругательства. — Что я, блять, пил вчера? Яд? — стонет Сунен, накрываясь одеялом до макушки. У Джихуна непроизвольно вырывается улыбка, несмотря на раздражение. — Лучше бы я пил яд. В таком случае был бы сейчас мертв — пробормотав, поворачивается Джихун на бок. — Можно я воспользуюсь твоим душем? — спрашивает Сунен, выбираясь из-под одеяла и прикрывая глаза рукой, чтобы избежать света от незашторенных окон Джихуна. — Да, только не блюй в ванную — выдыхает Джихун. Сунен салютует прежде, чем выбраться из кровати и направиться в душ. Джихун знает, что тот голый, но не смотрит, зарываясь лицом в подушку. Твою мать. Это не должно было продолжаться. Первый раз, 6 месяцев назад, был ошибкой они были оба в стельку пьяны и одиноки, и закончили поцелуями и дрочкой на Джихуновском диване, воспоминание о чем прочно засело в голове его хозяина.На следующее утро они едва могли смотреть друг на друга и оба посчитали это ошибкой. Но все повторилось несколько недель спустя, а потом они дошли до того, что занялись сексом по настоящему. А сейчас это… сейчас. Вещи Сунена на полу квартиры Джихуна, а на его простынях определенно сперма, и Джихун не знает, что теперь делать кроме как простонать в подушку еще раз. В конце концов, когда он перестает сокрушаться, он вытаскивает себя из кровати и переодевается. Он пинает всю разбросанную одежду Сунена в одну кучу, ненавидя тот факт, что узнает пару боксеров, в которых Сунен был прошлой ночью, и достает свои джоггеры с футболкой. Он решает сделать то, что делает всегда во время незначительного личностного кризиса - готовит кофе. Это помогает чем-то занять руки, знакомая рутина, и ему нравится запах. Он стоит на своей кухне, постукивая пальцами по столешнице, ожидая, пока вода вскипит, и вертит шеей, прохрустывая позвоночником. Игнорируя осуждающий голос в своей голове, который надоедливо звучит как Сунен, Джихун дотягивается до верхушки холодильника, где хранит сигареты (он хранит еще одни в спальне и в карманах курток; ему нравится быть готовым ко всему), и вытряхивает одну в ладонь, поджигая её от конфорки плиты. — Господи, воняет дерьмом, — говорит Сунен из коридора, обернутый в полотенце Джихуна. Вода капает на пол с его черных волос. — И выглядишь ты тоже как дерьмо. — Ты всегда говоришь только приятные вещи. — отвечает Джихун с каменным лицом, выдыхая дым изо рта. — Я говорю только правду, Джихуни. — Сунен выдает с ухмылкой, прежде чем вернуться в спальню. Джихун не удерживается и пялится на мускулистую спину Сунёна. Но спустя мгновение потакания себе он заставляет глаза зажмуриться, стискивает зубы. Он это ненавидит. Каждую мелочь. Он ненавидит, как они ведут себя застенчиво друг с другом наутро, ненавидит, что курит ещё больше сигарет в течение дня, ненавидит, что у него появляется больше мыслей, от которых нужно отворачиваться, и он ненавидит, что границы между лучшими друзьями и… Чем-то, как бы ни назывались эти странные отношения, размываются еще до того, как Сунен покидает его квартиру, надев вчерашнюю одежду. Всё это доставляет одно лишь раздражение. Электрический чайник щелкает, и Джихуна вырывает из его закрученных мыслей. Он наливает две кружки, потому что, хоть он и ненавидит глупые усмешки Квон Сунена и его глупое «Джихуни», он не сволочь. Джихун зажимает во рту сигарету и аккуратно наливает кипяток, оставляя пакетик растворимого кофе рядом с кружкой Сунена. — Спасибо, — раздаётся голос из дверного проёма, и Джихун оглядывается, видя Сунена. Он полностью одет во вчерашний наряд с вечеринки, вплоть до носков с лицом Барта Симпсона. — Не за что, — отвечает Джихун с полуулыбкой. Врёт. За что. Большая проблема, куча проблем. Сунен бросает Джихуну оранжевый флакончик с таблетками, и Джихун кивает. — Спасибо. Ему не нравится, когда о нём заботятся, но он перестал сопротивляться попыткам Сунена. Он на самом деле никому больше не доверяет настолько, чтобы даже рассказать о своих рецептурных таблетках от тревожности не говоря уже о том, чтобы кто-то напоминал ему их принимать. — Чем сегодня собираешься заняться? — непринужденно спрашивает Сунен, помешивая кофе, пока Джихун вытряхивает две таблетки и кладет их рядом с кружкой. Джихун стряхивает пепел от сигареты в раковину и задумывается. — Мне нужно написать работу по теории, и я хотел зайти в студию посмотреть, как работает Бомджу. — Прямо захватывающе, — саркастически говорит Сунен, но улыбается он искренне. — Ты же меня знаешь, — бормочет Джихун. — Знаю, — отвечает Сунен. Джихун размешивает растворимый кофе в кружке, глядя вниз на водоворот, который создаёт ложка, и спрашивает: — А ты? — Вот мой план, — начинает Сунен, но Джихун фыркает, перебивая его. — У тебя есть план? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Вот мой план, — повторяет Сунен более настойчиво. — Сегодня суббота. Зачем тебе вообще план? — Вот мой план, — говорит Сунен, глядя на него с вызовом. Я пойду в магазин у дома и потрачу тупо кучу денег на всякий мусор, — он загибает один палец, — потом я пойду в студию и спрошу у начальницы, могу ли помочь с новой хореографией, — он добавляет второй палец, — она скажет «нет», и мне станет жалко себя, — Третий, — а потом я закончу день у Сокмина, где он будет обыгрывать меня в видеоиграх и рассказывать, к кому пытался подкатить прошлой ночью, потому что я слышал, что там была какая-то девушка. — Отличный план. — отвечает Джихун с саркастической улыбкой. Сунен показывает большой палец вверх, а потом поворачивается и начинает рыться в шкафчиках Джихуна. В итоге он вытаскивает батончик мюсли, о существовании которого Джихун даже не подозревал. — Спасибо, я продумал всё это в голове. — Круто, — комментирует Джихун, — Очень впечатляет, Сунен. — Ты же знаешь, как я жажду тебя впечатлить, — ухмыляется Сунен, откусывая здоровенный кусок батончика. Джихун закатывает глаза, но с усмешкой. Сунен откидывает влажные волосы со лба и бросает взгляд в зеркало в коридоре Джихуна. — Мне больше идёт с поднятыми волосами или с опущенными? — С поднятыми, — автоматически отвечает Джихун, даже не задумываясь. — Хм, — бормочет Сунен, продолжая возиться с причёской. Это ощущается пугающе по-домашнему, и Джихун стискивает зубы, сдерживая вздох. Докучает, всё это докучает. Он тушит догоревшую сигарету и смотрит на неё, несколько раз открывая и закрывая рот, прежде чем наконец заговорить: — Без обид, Сунен, но мне нужно поработать. Сунен отворачивается от своего отражения, и Джихун чувствует, как тот смотрит на него через кухню. — О. Без проблем. Тогда я пойду. — Созвонимся позже, ладно? — говорит Джихун, поднимая взгляд на Сунена. Это звучит как извинение, потому что, возможно, так и есть. Возможно, ему жаль. Сунен не выглядит расстроенным, но Джихун не может на это полагаться: Сунен редко выглядит расстроенным, даже когда имеет на это полное право. — Ага, — отвечает Сунен с более мягкой версией его привычной улыбки на все сто ватт. Момент тяжёлый, и если бы Сунен и Джихун оказались в чуть иной ситуации, именно здесь они бы поцеловались на прощание. Но это не та ситуация, и Джихуна раздражает, что его мозг вообще сгенерировал это желание. Вместо прощального поцелуя Сунен надевает обувь у входной двери Джихуна и машет рукой. Джихун машет в ответ. Дверь закрывается за Суненом, и Джихун вздыхает так долго, что вздох превращается в стон. «Всё так чертовски бесит», — пишет он Сынчолю просто потому, что ему хочется. Это предсказуемо с его стороны - настолько, что Сынчоль, возможно, даже ждёт такого сообщения, но Джихуну всё равно. «Хочешь поговорить об этом??» — отвечает Сынчоль через пару минут, как раз когда Джихун закуривает вторую за день сигарету и усаживается на свой слишком большой диван. «Нет», — быстро пишет Джихун в ответ. Сынчоль присылает стикер с мультяшной собачкой, показывающей крошечное сердечко, и Джихун фыркает от смеха. Тишина в его квартире оглушает; не в первый раз он жалеет, что живёт один. Обычно это приятно - особенно учитывая, что Джихун довольно интровертный и тихий человек, но в такие моменты одиночество сводит его с ума. Он снова вздыхает и решает, что если хочет хоть что-то сделать, ему нужно выйти из дома. Вздыхает ещё раз, собирая вещи в рюкзак, потому что осознаёт: он оставил ноутбук в квартире Сынчоля накануне. Значит, придётся сделать лишнюю остановку. Звонить ему лень; к тому же у него всё равно есть запасной ключ Сынчоля, если того не окажется дома. Через десять минут и одну станцию метро он лениво стучит в дверь квартиры Сынчоля. Если задуматься, он ведь даже не знает, что стало с Сынчолем после вчерашней вечеринки; может, он плохой друг, раз шлёт Сынчхолю туманные жалобы на собственную жизнь вместо того, чтобы спросить, как тот сам. Он как раз размышляет об этом рассеянно, когда дверь открывает Юн Джонхан, и Джихун неожиданно смеётся. — Привет, — говорит он, всё ещё немного смеясь — Эм, прости. Я друг Сынчоля, мне просто нужно кое-что забрать. — Ты Джихун, да? — спрашивает Джонхан, всё ещё стоя в дверном проеме и явно будучи одетым в одну из рубашек Сынчоля. — Да, — отвечает Джихун, всё ещё улыбаясь. Отчасти это реакция на неожиданность, но ещё он впечатлён тем, что Сынчолю наконец удалось это сделать. Он был влюблён в Джонхана целую вечность, и это всегда выглядело немного жалко. Типа настолько жалко, что он ныл Джихуну о том, как скучает по волосам Джонхана после каждой его стрижки. Правда, Джихун редко говорил это Сынчолю (не было смысла окончательно добивать и без того слабую надежду), но он всегда думал, что Джонхан встречается с Джису — парнем, который учился с Джихуном на паре занятий по теории музыки. — Кто там? — доносится голос Сынчоля из глубины квартиры, и Джонхан отходит в сторону, впуская Джихуна. — О, — говорит Сынчоль, увидев его, и выглядит при этом так, будто его застали за воровством. Он стоит на кухне и что-то жарит на плите. Джихун радостно машет рукой. — Я вчера оставил у тебя ноутбук. — Мог бы написать, — бормочет Сынчхоль, закатывая глаза. Джихун пожимает плечами. — Извини, я не подумал. Я не думал, что ты уйдёшь с кем-то домой - вот настоящее окончание этой фразы, но ради Джонхана Джихун его опускает. — Он там, — Сынчоль указывает в сторону гостиной и снова возвращается к готовке. Джонхан стоит рядом с ним, наблюдая, и они о чём-то тихо разговаривают — Джихун не слышит слов. Он и не пытается вслушиваться, лишь мысленно поздравляя Сынчоля, прежде чем пройти в гостиную и осмотреться. — Где? Я не… — начинает Джихун, но звук ещё одной пары шагов заставляет его замолчать. Он оборачивается и видит Хон Джису, на котором нет ничего, кроме боксеров, и чувствует, как заливается румянцем. Джису выглядит таким же ошарашенным, но застывает в коридоре Сынчоля. Сынчоль вздыхает. — На столе, — слабо бормочет он, пока Джихун и Джису продолжают смотреть друг на друга. Он переводит взгляд с одного на другого, явно мучаясь. — Джису, ты же знаешь Джихуна. — Ага, — тихо говорит Джису, всё ещё ошеломлённый — Да, знаю. Мы же вместе делали групповой проект в прошлом месяце, да? — Да, ты очень хорошо подбирал шрифты для презентации, — бормочет Джихун. Следует ещё одна неловкая пауза. — Я пойду оденусь, — заявляет Джису. — Рад был увидеться, — отвечает Джихун с пустым лицом и пустой головой. Он поворачивается к упомянутому столу, где его ноутбук лежит под несколькими листами бумаги, и забирает его. Сынчоль закрывает лицо руками, а Джонхан рассеянно помешивает что-то на сковороде вместо него и, подняв взгляд на Джихуна, краснеет. — В следующий раз сначала звони. — Это, безусловно, урок, который я усвоил, — отвечает Джихун, коротко кивая. Джонхан смеётся у плиты, выглядя совершенно не обеспокоенным происходящим. — Я пойду в библиотеку, — говорит Джихун, засовывая ноутбук в рюкзак. — Поговорим позже. — Уверен что поговорим, — со вздохом отвечает Сынчоль. Абсурдность ситуации снова заставляет Джихуна рассмеяться, и, выходя из квартиры, он слышит, как смеётся и Джонхан. Джихун закрывает за собой дверь и в полубреду думает, что хорошо, что у Сынчоля большая кровать.

***

Джихун уже на десятой странице своей работы, и на часах почти девять вечера. В библиотеке он успел сделать ещё два задания, и с тех пор он вообще ничего не ел. Упс. Но он не тратит время на то, чтобы думать об этом, а вместо этого сосредотачивается на том, чтобы рыться в своих конспектах в поисках цитаты преподавателя. Он делает паузу, чтобы потереть свои мутные, уставшие глаза, и когда открывает их, на его записях стоит чашка кофе, а рядом рука Сунена. — Я так и подумал, что ты здесь, — говорит Сунен с удовлетворённой ухмылкой. Библиотека пустая, потому что сейчас субботний вечер, но его голос всё равно тихий. — У тебя был выключен телефон. — О, — бормочет Джихун, протягивая руку к кофе. — Да. Я знаю. Сунен без колебаний пододвигает стул рядом с ним. — Как идет твоя работа? Забавно, но именно так они и познакомились три года назад. Джихун сидит на том же месте в той же библиотеке (на своём любимом месте в своей любимой библиотеке), а Сунен протягивает ему чашку кофе с широкой ухмылкой, в то время как Джихун смотрит на него с недоверием, задаваясь вопросом, кто, чёрт возьми, этот парень. Сунен более сентиментален, чем показывает, и иногда Джихун думает, что этот ритуал — находить его в библиотеке и приносить ему кофе — важен для Сунена. Поэтому он никогда ничего не говорит об этом. Никогда не дразнит его. К тому же он действительно ценит кофе. — Нормально, — отвечает Джихун со вздохом. — Ты ведь не ходил в студию, да? — спрашивает Сунен. Джихун поворачивается и видит, что Сунен хмурится, глядя на него с беспокойством. — Нет. — И ты не ел. — Нет. Сунен вздыхает, но больше ничего не говорит, вместо этого просто наблюдая за тем, как Джихун работает. Это что-то говорит об их дружбе — то, что не возражает против внимательного взгляда Сунена так, как возражал бы против взгляда любого другого. Джихун делает глоток кофе и поворачивается к Сунену. — Я забыл тебе сказать. Ты не поверишь, с кем Сынчоль ушёл домой прошлой ночью. — С кем? — Сунен нетерпеливо подаётся вперёд, выглядя взволнованным. У Джихуна нет репутации сплетника - в основном потому, что Сокмин и Сунен устраняют необходимость для Джихуна активно участвовать в этом, но некоторые вещи того стоят. — Джонхан, — начинает Джихун, заставляя Сунена рассмеяться от удивления, но Джихун поднимает руку, чтобы продолжить. — И Хон Джису. У Сунена отвисает челюсть, и Джихун кивает, давая ему время это переварить. — …Оба? Джихун снова серьёзно кивает. Сунен тихо присвистывает. — Я хочу знать, как это вышло, — бормочет Сунен. Джихун фыркает. — Конечно, хочешь. — Думаешь, это просто секс? — с любопытством спрашивает Сунен, опираясь локтем на стол перед собой и кладя подбородок на руку. — Не знаю. Он готовил им завтрак сегодня утром, — Джихун пожимает плечами. — И Сынчоль вообще не из тех, у кого «просто секс». На самом деле Сынчоль обычно полная противоположность — он почти всегда с кем-то встречается и относится к этому очень серьёзно. Прошло шесть месяцев с тех пор, как он расстался со своей последней девушкой, и большую часть этих шести месяцев он тосковал по Юн Джонхану. Сунен кивает в знак согласия, выглядя впечатленным. — Ну, если кто и может встречаться с двумя парнями, так это Сынчоль. Джихун тихо смеётся. — Правда. Это как романтическая олимпиада и он готовился к ней всю свою жизнь. Снова становится тихо. Джихун возвращается к своей работе, делая ещё один глоток кофе. — Ты написал десять страниц, да? Думаю, ты можешь позволить себе закончить на сегодня, — тихо говорит Сунен рядом с ним. Джихун устало моргает, позволяя глазам оставаться закрытыми минуту. — Может быть. Но я хочу закончить. Сунен мычит, будто размышляя. — Я знаю, что ты был здесь, чтобы избегать меня. Джихун вздыхает, глаза всё ещё закрыты. — Ты ничего не знаешь, Сунен. — Ты такой мудак, — говорит Сунен со смехом, но он звучит не слишком весело. Его рука всё равно лежит поверх руки Джихуна, пальцы мягко поглаживают маленькую ладонь и Джихун открывает глаза, чтобы посмотреть на это с хмурым выражением лица. — Пойдём, вернись ко мне. Вону принесет домой жареную курицу на ужин, и, думаю, мы будем смотреть фильм. Это невинное предложение, но мягкость в голосе Сунена задевает что-то внутри Джихуна, и он вытаскивает свою руку из-под руки Сунена. Не знает, откуда это берётся, но прежде чем он успевает себя остановить, Джихун тихо выпаливает: — Я тебе, блять, не парень. Сунен вздыхает, звуча скорее раздраженным, чем расстроенным. — Нет, ты мой друг, Джихун. — Это то, что делают друзья? — спрашивает Джихун, поворачиваясь к нему лицом. Воздух между ними замирает. Это вопрос с подтекстом, и Джихун почти сразу жалеет, что задал его, видя, как выражение лица Сунена становится уставшим и отягощенным. — Прости. Прости. — говорит Джихун. — Всё нормально, — тихо отвечает Сунен, опустив глаза. Джихун хочет положить свою руку поверх руки Сунена, вернуть эту точку контакта, но это кажется слишком интимным, поэтому он остаётся неподвижным. — Давай не будем делать это в библиотеке — говорит Сунен со смехом, подтягивая одно колено к груди. — Давай вообще не будем этого делать, — отвечает Джихун. Они некоторое время молчат, прежде чем Сунен поворачивается к нему и говорит: — Пойдём, я подвезу тебя домой. Джихун кивает, убирает вещи обратно в рюкзак и следует за Суненом на маленькую парковку за библиотекой, где машина Вону припаркована кое-как, занимая часть второго места. — Эта штука — реально кусок дерьма, — говорит Джихун, пока Сунен пытается завести машину, несколько раз поворачивая ключ в замке зажигания, прежде чем двигатель наконец оживает. — И не говори, — бормочет Сунен, выезжая с этой паршивой парковки и направляясь в сторону квартиры Джихуна. Поездка проходит в тишине — никто из них не тянется включить радио, и когда Сунен останавливается перед домом Джихуна, ни один из них не двигается и не говорит ни слова. — У нас всё нормально? — наконец спрашивает Сунен, поворачиваясь к Джихуну. Джихуну нравится он таким — мягким, честным, с припрятанной куда-то всей своей уверенностью. — Да. У нас всё хорошо. — говорит Джихун, кивая и выдавая что-то почти похожее на улыбку. Ему хочется сказать больше и он видит нерешительность и на лице Сунена тоже, но вместо того чтобы озвучивать мысли, с которыми они оба борются, Джихун тянется и кладёт руку поверх руки Сунена на руле, ободряюще сжимая её. Сунен улыбается ему, и Джихуну становится тепло и спокойно. Это приятное чувство и какая-то его часть не хочет уходить - подниматься в свою пустую квартиру. Они желают друг другу спокойной ночи, и Джихун машет на прощание, прежде чем зайти в здание и подняться по лестнице, проводя рукой по волосам, пока добирается до четвёртого этажа. В его квартире темно и тихо, как обычно и Джихун не уверен, утешает его это сегодня или, наоборот, отталкивает. Он включает свет, заходит на кухню и кипятит воду для ужина из рамёна. Проходит несколько часов, и вот он уже сидит перед телевизором в спортивных штанах и натыкается на старый фильм - тот самый, который они с Суненом однажды смотрели вместе. Он не особо раздумывает, прежде чем позвонить Сунену, стараясь не сомневаться, и Сунен берёт трубку на третьем гудке. — Угадай, что сейчас показывают по телевизору, — говорит Джихун без вступления. — Я знаю, — тихо отвечает Сунен со смешком. — Я тоже смотрю. Они молчат, оба смотрят фильм, и Сунен бормочет: — Не могу поверить, что в итоге они не остаются вместе. — Ну, она остаётся со своим мужем, — рассуждает Джихун. — Да, но она явно любит его больше, — говорит Сунен. — У них есть химия. А у неё с мужем - никакой. — Раньше была, разве нет? Может, она просто хочет, чтобы всё снова стало таким, и не хочет это выбрасывать. Это знакомый разговор — они уже вели его раньше: об этом же фильме, о других фильмах. До конца фильма остаётся всего полчаса, и Джихун с Суненом остаются на телефоне, обмениваясь комментариями. — Такая жалость, — вздыхает Сунен, когда идёт последняя сцена: главную героиню показывают идущей по тротуару с мужем, а её отвергнутый возлюбленный сидит в кафе и смотрит ей вслед с тоской. — Хотел бы, чтобы была другая концовка, где они остаются вместе, а он бьёт её мужа в лицо за то, что тот такой скучный. Джихун легко смеётся, когда идут титры, выключает телевизор и идёт в спальню. — Чёрт, уже поздно, да? — спрашивает Сунен и Джихун смотрит на будильник. Чуть за полночь. — Может, для тебя, старик, — дразнит Джихун. Он всё же устал, несмотря на шутку. — Я всего на четыре месяца старше тебя, — раздраженно отвечает Сунен. — Эй, помнишь того официанта в баре Сынчоля, который высокий? Джихун кивает, а потом вспоминает, что Сунен его не видит. — Мм? — бормочет Джихун, забираясь в кровать. — Он ночевал у Вону прошлой ночью, — говорит Сунен со смехом. Они продолжают болтать о своих друзьях, рассказывая друг другу новости об общих знакомых, пока разговор постепенно не затихает и глаза Джихуна не начинают тяжело слипаться. — Ты засыпаешь? — мягко спрашивает Сунен. — Ага, — бормочет Джихун, зажимая телефон между подушкой и ухом. — Тогда мне, наверное, стоит идти — говорит Сунен задумчиво. — Это странно, если я попрошу тебя не делать этого? — тихо спрашивает Джихун. Следует пауза, по линии потрескивает статический звук дыхания. — Нет, это не странно. Джихун не пытается объясниться перед самим собой, не может подобрать слова, чтобы описать то, что ему гораздо приятнее слышать дыхание Сунена и его тихое бормотание на другом конце телефона, чем задыхаться в тишине своей пустой спальни, зацикливаясь на звуках капающей из кранов воды и тиканья часов. Джихун засыпает под спокойный голос Сунена, рассказывающего историю, за которой Джихун не успевает следить, и спит лучше, чем спал как минимум за последнюю неделю.

***

Сунен, нервничая, ждёт снаружи квартиры Джихуна. До сюрприз-вечеринки, которую он спланировал, остаётся восемь часов, и ему нужно чем-то заполнить это время так, чтобы Джихун ничего не заподозрил. Он никогда раньше не осознавал, насколько стрессово планировать сюрприз-вечеринку, и надеется, что ему больше никогда не придется этого делать. Джихун открывает дверь и смотрит на Сунена без особого впечатления. — С наступающим днём рождения! — радостно кричит Сунен, вскидывая руки вверх. Джихун продолжает разглядывать его безразлично. — Это все не по-настоящему, — говорит Джихун, отступая обратно в квартиру, но оставляя дверь открытой как приглашение. — Теперь — по-настоящему, — говорит Сунен с ухмылкой. Почти час дня, но Джихун в спортивных штанах и огромной футболке, волосы растрёпаны после сна. — Ты только что проснулся? — спрашивает Сунен с улыбкой. — Ага, может быть, — бормочет Джихун, садясь за кухонный стол и возвращаясь к наполовину съеденной миске хлопьев. Джихун всегда ворчлив после пробуждения, сверлит всех и всё вокруг недовольным взглядом, пока не выпьет кофе, поэтому Сунен подходит, наливает воду в чайник и достаёт из шкафчика пачку растворимого кофе. — Спасибо, — доносится голос Джихуна от стола. — Всё что угодно для именинника! — бодро отвечает Сунен. Джихун смеётся, всё ещё звуча сонно. — Ты заботишься о днях рождения больше, чем кто угодно старше десяти лет. Может, это и правда, но Сунену всё равно. Ему нравятся дни рождения. Ему нравится праздновать с людьми. И ему нравится Джихун, так что праздновать его день рождения ему нравится больше, чем большинство других. — Так что мы вообще сегодня делаем? — спрашивает Джихун, доедая хлопья. Сунен терпеливо ждёт, развалившись на диване Джихуна. Он пожимает плечами и ухмыляется. — Не знаю. Что захочешь. Его гениальный план на то, чтобы увести Джихуна от всех на целый день, заключался в том, чтобы сказать ему, что завтра — в настоящий день рождения Джихуна — он занят и хочет сегодня куда-нибудь его вывести. Это, возможно, требовало больше усилий, чем было строго необходимо, потому что сам по себе Джихун, скорее всего, вообще не вышел бы из дома, но Сунен вложил немало труда в планирование вечеринки и хотел, чтобы сюрприз действительно сработал. В итоге они оказываются в аркадах в центре города. Джихун соревновательно ухмыляется, когда они играют в игры на двоих, и они оба собирают билеты, которые потом обменяют на приз. Сунен заставляет его сыграть в DDR, отчего Джихун громко вздыхает. Сунен вовсе не хорош в DDR - он танцор, но быть танцором не обязательно означает уметь двигать ногами по игровой панели. А вот Джихун в DDR ужасен — медленные реакции, вспыльчивость — и это каждый раз заставляет Сунена сгибаться пополам от смеха, когда Джихуна туда затаскивают. В итоге они оба проваливают песню: Джихун — из-за отсутствия навыков, а Сунен — потому что слишком сильно хохочет, чтобы двигаться, валяясь на танцевальной платформе и захлёбываясь собственным смехом. — Придурок! — обвиняет Джихун, но сам тоже смеётся, сходя с металлической панели и позволяя каким-то растерянным зрителям воспользоваться ею вместо них. Он поднимает Сунена, а тот позволяет себе завалиться вперед и продолжает смеяться, уткнувшись в плечо Джихуна. — Ты просто настолько плох, — бормочет Сунен, вытирая глаза и делая длинный выдох. Джихун краснеет, выглядя одновременно раздражённым и довольным, но ничего не говорит. Сунену нравится выражение его лица, нравится, когда Джихун выглядит смущённым и пытается не смеяться. — Ты вообще-то довольно хороший танцор в реальной жизни. Можно было бы подумать, что это тоже как-то перенесется, — Сунен улыбается ему в качестве извинения за поддразнивание, и Джихун закатывает глаза. — Ты такой подлиза. Сунен пожимает плечами, когда они отходят от автомата DDR. — Нет, правда. Ты не плохой танцор. Иногда, когда Сунен над чем-то работает в студии, Джихун сидит в глубине танцевального зала и занимается своими делами, послушно помогая, когда Сунен спрашивает, может ли он попробовать что-нибудь объяснить, посмотреть, как это выглядит не только на нём одном. Джихун всегда смущался, но хорошо следовал указаниям и под своей неуверенностью имел некоторое чувство ритма. Джихун всё ещё немного краснеет - розовеют верхушки его острых скул, и из-за этого он выглядит моложе, более мальчишески, чем обычно. Они обменивают свои билеты на большого плюшевого Чармандера, которого выбирает Джихун (за что получает удивленный взгляд Сунена и в ответ — защитное пожимание плечами), и Сунен несёт его под мышкой, пока они выходят обратно на дневной свет. Для такого позднего времени осени день выдался приятный: позднее послеполуденное солнце светит на них поверх легких курток. Они идут в кофейню на той же улице — маленькую, забитую разноцветными, не сочетающимися столиками. Джихун заказывает за них обоих, прежде чем Сунен успевает открыть рот, подходя к кассе и говоря: — Один средний американо и один айс-ванильный латте на соевом молоке. Сунен закатывает глаза и протискивается перед Джихуном, используя плюшевого Чармандера под мышкой, чтобы отпихнуть его в сторону. — Ты не платишь, у тебя день рождения. — Нет, это не так, — фыркает Джихун, возражая. Сунен нетерпеливо вздыхает. — Это твой ненастоящий день рождения, дай мне купить тебе кофе! Джихун смеётся, закатывая глаза, но отступает в сторону, и Сунен встаёт перед кассиром, который приподнимает бровь, глядя на них. Сунен одаривает его дружелюбной улыбкой и протягивает купюру в десять тысяч вон, игнорируя сомнительный взгляд. Они садятся друг напротив друга, потягивая свои напитки. За их столиком три стула, так что Сунен усаживает Чармандера на свободный. Джихун тихо смеётся при виде этого, и Сунен ухмыляется ему в ответ. — Чармандер? — Мне нравится Чармандер. В любом случае он мне нравится больше, чем Хелло Китти, — пожимает плечами Джихун, имея в виду другую плюшевую игрушку, которую они могли бы позволить себе за свои билеты. — Жестоко, — говорит Сунен, прежде чем задумчиво посмотреть на Чармандера. — Мне нравилось играть в покемонов, когда я был ребёнком, — Но я всегда играл хуже всех среди друзей. Там требовалось слишком много стратегии. Джихун смеётся. — Какая ещё стратегия? Вся стратегия уже есть в слогане игры. Тебе просто нужно поймать их всех, Сунен. Сунен делает глоток своего айс-латте, раздумывая. — Хм, может, не стратегия. Может, терпение. Мне просто нравилось собирать милашек. — Ну конечно, — Джихун закатывает глаза. Сунен смеётся. — Ты, должно быть, был кошмаром. Готов поспорить, ты часами играл и никогда не обменивался с друзьями. — Несправедливо просто так отдавать плоды моего труда, — защищается Джихун. Сунен снова смеётся, размешивая напиток. — Ну конечно. — Перестань спорить, ты расстроишь Чармандера, — говорит Джихун с ухмылкой, кладя руку ему на голову, будто это их ребёнок. Это снова заставляет Сунена рассмеяться — глубоко и искренне. В последнее время между ними всё хрупко и неустойчиво. Прошла неделя с тех пор, как Сунен в последний раз проснулся в постели Джихуна, и несколько дней после этого были наполнены дистанцией - такой же, как всегда бывают первые дни после. Они делают это уже достаточно долго и достаточно часто, так что иногда в эти слегка неловкие недели Сунен забывает, насколько хорошо быть с Джихуном. Он смешной, остроумный и не боится говорить то, что думает, и при всей своей серьёзной оболочке он всего лишь парень, которому нравится играть в аркадные игры, слушать музыку и отпускать глупые шутки в кофейнях. Джихун пугает людей своим характером, но на самом деле он обаятельный, иногда даже милый. Это из тех вещей, которые Сунену иногда хочется сказать вслух, но у Джихуна аллергия на подобную сентиментальность. И всё же он рад — рад сидеть напротив него как друг, как… Как кто бы они ни были друг для друга. (И, думает он, это страх их обоих — дать имя этому расплывчатому, широкому «что бы это ни было». Вещи становятся реальными, когда ты их называешь.) Остаток дня они проводят немного бесцельно, бродя по магазинам, где Джихун заставляет его примерять абсурдные предметы одежды, включая прозрачную розовую сетчатую рубашку и кепку, всю исписанную английскими ругательствами. Джихун громко смеется, закрывая рот руками (которые, в свою очередь, скрыты слишком длинными рукавами), и это трогательно. Даже мило. Сунен всегда ловит себя на том, что гонится за звуком смеха Джихуна и готов выставить себя полным идиотом, лишь бы Джихун улыбнулся ему. Однажды Джунхви сказал ему, что именно так и выглядит влюблённость, но Сунен отгоняет эту мысль. Сейчас у него нет времени думать о том, что это значит, когда Джихун стоит перед ним со своим отрывистым смехом. — У тебя был хороший фальшивый день рождения? — спрашивает Сунен у Джихуна, когда они поднимаются по лестнице к квартире Сунена. По плану, как его знает Джихун, Сунен собирается приготовить ему суп из морских водорослей на ужин, и они будут смотреть фильм, но Сунен болезненно осознаёт количество людей, которые ждут в его гостиной, чтобы устроить сюрприз. — О, это был определённо мой лучший фальшивый день рождения за всю жизнь, — говорит Джихун с ухмылкой, его рука на мгновение задевает руку Сунена. — Слава богу — с преувеличенным облегчением выдыхает Сунен, заставляя Джихуна тихо рассмеяться. Джихун держит Чармандера в одной руке, как ребёнок, а не почти двадцатидвухлетний мужчина. Он смотрит вниз на лестницу, когда они выходят на этаж Сунена, и его замешательство заставляет Сунена тоже остановиться, ожидая того, что Джихун собирается сказать, пока его рот открывается и закрывается, будто он пытается подобрать слова. — Я скучаю по тому, чтобы делать такие вещи с тобой. — Что ты имеешь в виду? — тихо спрашивает Сунен. — Мне нравятся наши друзья и всё такое, — начинает Джихун, выглядя немного смущённым, — но мне нравится, когда мы просто вдвоём. Это ощущается почти как удар под дых, и Сунену требуется момент, чтобы снова вдохнуть (чего он, если честно, совсем не ожидал). — Мне тоже нравится «Тебе это нравится слишком сильно», обвиняет голос в его голове, но он его игнорирует. Он всегда его игнорирует. Джихун улыбается ему — все еще смущённо, но светло и счастливо. Сунен любит, когда Джихун смотрит на него вот так. Они в двух шагах от двери Сунена, но у Сунена внезапно возникает желание забыть про вечеринку, спуститься обратно по лестнице и провести ночь, шагая рядом с Джихуном, куда бы тот ни хотел идти. Но это глупо, мимолётно, да и вообще он несколько недель планировал эту вечеринку. — Что ж, если тебе понравился твой фальшивый день рождения, тебе понравится и твой настоящий, — загадочно шутит Сунен, ведя их к двери и поворачивая ручку, не доставая ключи. — Правда? Почему, что ты… — начинает Джихун с улыбкой, прежде чем толпа внутри оглушительно кричит — Сюрприз! Джихун выглядит совершенно ошарашенным, глаза широко раскрыты, он замирает на месте, а потом вопросительно поворачивается к Сунену. — С днём рождения, Джихуни, — тихо говорит Сунен, немного нервно, ожидая реакции Джихуна. Прежде чем Сунен успевает что-либо добавить, Джихун смеётся. Смех звучит немного беспокойно и, возможно, слегка смущённо из-за всех глаз, устремлённых на него, но это всё равно смех. Внутренне хороший, по всем признакам реакции. — Чёрт. Спасибо. — Пожалуйста, — быстро бормочет Сунен. Он не успевает ничего добавить, как Сокмин появляется перед ними с зажжёнными свечами на торте, а люди начинают пихать Джихуну напитки. Он принимает их охотно, один за другим выпивая два шота, и Сунен широко улыбается. — Ты завтра не был занят, да? — спрашивает Джихун Сунена со смехом после того, как задувает свечи на своём торте (домашнем, приготовленном Сынчолем и украшенном розовой глазурью). — Нет! — восклицает Сунен после того, как выпивает свой собственный шот. — Совсем нет! Квартира полностью украшена: не менее семи праздничных баннеров разбросаны по гостиной, шары, ленты — всё как полагается. Джихун оценивающе осматривается, а потом снова улыбается Сунену. — Не могу поверить, что тебе это удалось. — Я тоже. Я весь день нервничал. — смеётся Сунен. — Ты, чёртов сентиментальный идиот, — снова смеётся Джихун, выпивая ещё, когда кто-то предлагает ему напиток. Вечеринка громкая. Сокмин отвечает за плейлист, и там одни басовые танцевальные треки, что, конечно, приводит к тому, что кто-то дерзает его заставить танцевать, а это, разумеется, снова заставляет его вести себя полным идиотом перед Джихуном, чтобы услышать его смех. Это знакомо. Это предсказуемо. Но это не делает Сунена менее довольным. Два часа спустя после вечеринки, после нескольких вялых партийных игр и когда Вону попросил одолжить смазку, чтобы сегодня потрахаться (несмотря на то, что Сунен повесил на все закрытые двери квартиры таблички с надписью «НЕТ ХУЯМ»; он догадывается, что они не относятся к хозяевам комнаты), он почти напился в хлам, пытаясь заговорить с одной из девушек, которую привела подруга Еджин. — Как тебя там… Ми-джун? — он произносит с запинкой. Ему нравится веснушка на её носу. — Мина, — поправляет она его, звуча скучающе. — А, Мина. Ты очень красивая, Мина. Сунен улыбается, пытаясь выглядеть дружелюбно, а не пошлым. Он на самом деле не чувствует себя пошлым. — Это то, что говорит мне моя девушка, — отвечает она с резкой улыбкой. — Ах, — бормочет Сунен, поднимая руки. — Не туда. Больше ничего не говори. Но ты всё равно красивая. Другая девушка подходит к Мине, выглядя сомневающейся насчёт Сунена. — У меня только чистые намерения, — защищается Сунен, и новая девушка фыркает. — Ага. — Квон Сунен, — представляется он, потому что пьян и это его квартира, и он чувствует, что должен. — Хираи Момо, — отвечает девушка. Её рука оказывается на талии красивой Мины с веснушками, и Сунен замечает это. — Чёрт, Мина и Момо? Это мило. Оставайтесь вместе всегда, — громко подбадривает он их. Мина смеётся, прислоняясь к Момо, и эта лёгкая привязанность заставляет маленькую, жалкую часть его грустить. Они уходят, покачивая головами, но смеются, и Сунен доволен этим. — Ты пытался зацепить эту девушку? — спрашивает голос позади него, дразня. — Немного, — вздыхает Сунен, оборачиваясь к Джихуну, который выглядит веселым. — Как это у тебя получилось? — Ты знаешь, как получилось, — отвечает Сунен, самоуничижительно. — Тебе стоит знать, какие друзья у Еджин, — отвечает Джихун, качая головой с улыбкой. — То, что кто-то склонен в одну сторону, не значит, что он не может склоняться обеими, — пожимает плечами Сунен. Джихун смеётся, случайно натыкаясь на пространство Сунена, но остаётся там. — Тут где-то метафора. Оптимистичный бисексуал видит всех доступными. — А пессимистичный гей видит всех недоступными, — смеётся в ответ Сунен, указывая на Джихуна. — Не поэтому я не цепляю людей, — фыркает Джихун, делая ещё глоток своего напитка. Он не может понять, насколько пьян Джихун, но ответ, вероятно, его уровень опьянения равен или превышает уровень опьянения Сунена. — Тогда почему не цепляешь? — спрашивает Сунен, любопытно. Они редко обсуждают такие вещи, хотя и раньше это было нечасто. Джихун никогда не рассказывал подробно о своей личной жизни. Они стоят, прислонившись к стене, укрывшись в углу вечеринки, и это первый раз, когда Сунен видел Джихуна примерно за час. Джихун закатывает глаза с горькой улыбкой на лице. — Да ладно, кто бы заинтересовался мной? Сунен не отвечает, вместо этого поднимает напиток к губам и допивает его. Следующие пару часов проходят в лёгком тумане. Сокмин привлекает его к игре King’s Cup, в которой он проваливается; он успешно получает номер телефона девушки, но забывает спросить её имя. Джунхви и Минхао в итоге целуются на диване, и Джихун смеясь разнимает их. В целом, весёлая вечеринка. Ближе к двум часам ночи все начинают расходиться, друзья машут рукой, выходя за дверь. Сунен счастлив, но устал; часть алкоголя уже вышла из организма. Он чувствует себя только удобно… Сокмин и Сынчоль (в сопровождении Джису и Джонхана) остаются одни, Джунхви и Минхао ушли час назад, почти не выпуская друг друга из рук. — Хорошая вечеринка, — улыбается ему Сокмин, глаза суживаются от радости. — Надеюсь. Придётся много убирать, — смеётся Сунен. — Эй, Сокмин, поезжай с нами на поезде, чтобы я знал, что ты доберёшься домой нормально, — зовёт Сынчоль, подходя с Джонханом. Джису разговаривает с Джихуном у кухни, но замечает шум и машет Джихуну. — Я могу доехать на метро один, хён, — смеётся Сокмин, но Сынчоль скрещивает руки и приподнимает бровь. — Ладно, то, что произошло один раз, и — Пререкания продолжаются, и Сунен закатывает глаза с улыбкой и подходит к Джихуну. — Теперь твой день рождения официально, знаешь ли. — Я знаю, — кивает Джихун, улыбаясь. Сунен наклоняет голову с любопытством. — Насколько ты пьян? Джихун думает. — По шкале от одного до десяти — шесть. — Чёрт, а что тогда десять? — смеётся Сунен. — Помнишь, как тебя вырвало в чей-то бассейн, потом ты заплакал и продолжал кричать, что испортил океан? — спрашивает Джихун. Воспоминание вызывает у них тихий приступ смеха. — Это десять. Джихун прижимается к нему, и Сунен ощущает дыхание его смеха на коже шеи. Обычно Джихун избегает физических проявлений привязанности, но в пьяном виде он становится более ручным и всегда прижимается к нему. Рука Джихуна находит бедро Сунена и крепко его сжимает, когда смех стихает, и Сунен остро осознаёт, что Сокмин, Сынчоль, Джису и Джонхан всё ещё стоят на другом конце комнаты. Но Джихун явно не смущён, он встаёт на цыпочки, чтобы прошептать Сунену на ухо: — Хочу остаться здесь сегодня ночью. Сунен кивает, сердце бьётся нервно, потому что это такое мягкое признание, в отличие от того, как они обычно, смеясь, сталкиваются в кровати. Они никогда не остаются ночевать у Сунена, когда у Джихуна нет соседей по квартире. Может, Джихун просто слишком пьян, чтобы заботиться об этом, но раньше они были куда пьянее. Возможно, сейчас всё иначе. — Спокойной ночи! — кричит Сынчоль, открывая дверь, Сокмин выходит с ним, выглядя слегка раздражённым, но добродушным. — Спокойной, — тихо отвечают Сунен и Джихун. — С днём рождения, — говорит Джонхан с понимающей улыбкой, уходя, и у Сунена не хватает смелости ответить улыбкой, когда Джихун слабо произносит: — Спасибо. В квартире тихо, только они вдвоём смотрят друг на друга, и Джихун смеётся, прежде чем схватить Сунена за запястье и потянуть в свою спальню. — Я принес тебе подарок на день рождения, — бормочет Сунен, когда Джихун закрывает за ними дверь, прижимаясь к нему. — Сейчас я не могу с этим справиться, — тихо вздыхает Джихун, а Сунен мягко смеётся, поднимая руку, чтобы провести по спине Джихуна. — Всё в порядке? — спрашивает Сунен, отстраняясь, чтобы взглянуть на лицо Джихуна, которое ничего не выдает. Он откидывает Джихуну чёлку, движение естественно для его руки, и Джихун поднимается и целует его. — Да, — говорит Джихун с тяжёлым дыханием после того, как отстраняется. — Всё хорошо. — Хорошо, — отвечает Сунен, прежде чем снова прижать его и поцеловать, руки обвивают тонкую талию Джихуна, и Джихун отвечает ему. Теперь это их темп, руки засовываются под рубашки и снимают их через головы, одежда летит на пол, когда они спотыкаются и падают на кровать Сунена. Джихун смотрит на него, распростёртый нагишом на (вероятно, грязных) простынях Сунена, и это уязвимо для обоих. Джихун выглядит хорошо так, с волосами, откинутыми с лица, тело обнажено и видны места с мышцами. — Чего хочешь? Всё-таки твой день рождения, — тихо смеётся Сунен, а Джихун улыбается ему в ответ. — Я хочу тебя, — Джихун говорит просто, рука тянется, чтобы провести по животу Сунена. — Ты заставишь проделать меня всю работу, да?, — спрашивает Сунен, но его смех обрывается удивленным вздохом, когда Джихун проводит рукой по его члену. — Сегодня моя день рождения, Сунен-а, — Джихун говорит с ухмылкой и некой каплей нытья в голосе. — Тогда я вправе ждать отличный подарок на свой день рождения, — в ответ ухмыляется Сунен, решая не комментировать ласковое прозвище, и перемещается так, чтобы, стоя на коленях, оседлать бедра Джихуна на кровати. Он упирается руками по обе стороны от головы Джихуна и наклоняется, снова целуя его. Они пьяны и неловки, но, кажется никому из них это не мешает: Джихун проводит руками вдоль живота Сунена, опускаясь к внешней стороне его бедер. — Где смазка? — отрывается от поцелуя Джихун. Сунен приподнимает голову, оглядывая комнату: если Вону не вернул ее, он будет в ярости. — О, — Говорит Джихун, прерывая его мысли и хватает бутылочку с тумбочки возле своей головы. — Она вот здесь. Может это странно что они уже вторые, кто использует одну и ту же смазку за ночь, но Сунен отмахивается от этой мысли. Он и Вону, наверно, делали и более странные вещи. — Если хочешь, я так уж и быть возьму все на себя — Джихун произносит со смешком, держа бутылек в руке. Его другая рука покоится на бедре Сунена, нежно скользя по коже. Сунен фыркает — Это меньшее что ты можешь сделать. — Тогда ложись на спину. Сунен подчиняется, переворачиваясь, пока Джихун двигается, упираясь рукой в его грудь для опоры. Он довольно мурлычет, прежде чем снова наклониться и поцеловать Сунена. — Хочешь я буду сосать тебе, пока подготавливаю пальцами? — спрашивает Джихун. Он никогда не отличался особой церемонностью. — Кто то вообще отказывался от этого? — вслух размышляет Сунен, чувствуя себя слегка ошеломленным ото этой хитрой улыбки на глазах Джихуна. — Не-а, но мне нравится наблюдать, как ты ломаешься, когда я прошу, — смеется Джихун, прежде чем сползти вниз по кровати. — Придурок, — говорит Сунен, сбивчиво смеясь, даже когда Джихун берет его член в руку. За последние полгода Сунен узнал кое что о Джихуне - то, что никак не проявлялось за три года их дружбы: Джихун мастерски умеет делать минет. Настолько, что однажды довел Сунена до слез (хотя как заметил Джихун той ночью, Сунен вообще плачет по любому поводу). Джихун смазал пальцы правой руки, два из них уже скользнули внутрь Сунена, пока левая рука прижимала его бёдра к кровати, не позволяя ему приподняться. Джихун без предупреждения добавляет третий палец, и Сунён низко стонет; он знает, что Джихун... большой, но прошла всего неделя с их последнего раза, и вся эта подготовка не так уж необходима. Сунён думает, что Джихуну нравится это - доводить его, а затем оттягивать обратно, прежде чем он сможет получить разрядку. Мудак. Властный мудак. — Давай же — ноет Сунён, и в его голосе слышно рычание от разочарования. Он смотрит вниз, на Джихуна, который дразняще целует его член сбоку. — Попроси вежливо — шепчет Джихун с ухмылкой — Пожалуйста — Сунён делает особый акцент на слове, бросая на Джихуна сердитый взгляд сверху вниз — просто трахни меня уже. Джихун смеется, оставляя последний поцелуй у основания члена Сунёна, прежде чем вытащить пальцы и вытереть руку о простыни Сунёна (которые теперь определённо грязные). Он поднимается рядом с Сунёном, целуя его в щеку - жест, который можно было бы счесть целомудренным, если бы Сунён не знал, что это просто потому, что оба не любят целоваться после минета. — Презерватив? — спрашивает Джихун, ложась на спину и снова убирая волосы со своего лица Сунён кивает и, наклоняясь через тело Джихуна, начинает шарить в ящике тумбочки. Он возвращается в прежнюю позу, стоя на коленях верхом на Джихуне, и торопливо вскрывает фольгу. — Ты сегодня отчаянный — поддразнивает его Джихун, когда Сунён с трудом справляется с упаковкой презерватива. — Ты сводишь меня с ума — бормочет Сунён, наконец извлекая презерватив из фольги. — В сексуальном смысле или в обычном? — спрашивает Джихун. Сунён бросает на него сердитый взгляд. — В обоих, и это чертовски раздражает — Он откидывается на пятки, натягивая презерватив на член Джихуна, влажный от предэякулята и до этого нетронутый. Джихун шипит, и этого достаточно, чтобы на губах Сунена появилась довольная усмешка. Он не спеша наносит смазку на член Джихуна, делая несколько лишних движений, просто чтобы увидеть, как тот реагирует. Но он не тратит много времени, прежде чем начать слегка неловкий процесс подготовки, но он слишком возбуждён, чтобы подшучивать над Джихуном, который, очевидно, тоже чувствует себя немного в отчаянии. Вместо этого он концентрируется на том, чтобы опуститься на член Джихуна, и Джихун издаёт сдавленный звук, когда Сунён медленно погружается всё ниже, пока не достигает основания. — Блядь — стонет Джихун, растягивая слово низким голосом, и Сунён с трудом выдавливает усмешку. Пальцы Джихуна впиваются в бёдра Сунёна, и они замирают, привыкая, прежде чем Сунён медленно приподнимается обратно. Джихун тянет его за бедра, пытаясь заставить опуститься снова, но Сунён качает головой, сбрасывая его руки. — Попроси вежливо — повторяет Сунён раннюю реплику Джихуна, и тот смеётся, хотя звучит это совершенно потерянно. — Пожалуйста, Сунён-а — хрипло говорит Джихун ухмылкой, снова проводя руками по бёдрам Сунёна. Сунён снова опускается, заставляя обоих простонать. Он быстро теряет терпение для игр, какими бы забавными они ни были, потому что, оказывается, ему больше важно, чтобы его как следует трахнули. Бёдра напрягаются от усилий, с которыми он поднимается и опускается, пока рука Джихуна медленно и неспешно скользит вверх-вниз по его члену. — Завтра у меня будет всё болеть — говорит Сунён с разбитым смешком, снова приподнимаясь, и одна из рук Джихуна сжимает его бедро. — Зато у тебя сильные бёдра — ухмыляется Джихун. — Думаю, у тебя просто на них пунктик — шутит Сунён, вспоминая, как той ночью Джихун оставлял засосы на его ногах. Джихун ничего не отвечает, и когда Сунён смотрит на него, тот краснеет. — Ха — слабо выдыхает Сунён, снова опускаясь на Джихуна. — Попался. Стыдно-то как. — Заткнись — выдыхает Джихун, резко двигая бёдрами навстречу Сунёну и заставляя того застонать. — Если устал, можем сменить позу — предлагает он через мгновение, тише и мягче. Заботливо. Сунён кивает и слазит с него, слегка морщась от внезапной пустоты. Если в сексе с лучшим другом и есть что-то хорошее (а есть как минимум несколько вещей), так это лёгкость в общении. Они говорят прямо, без лишних слов. — Встань на колени — тихо говорит Джихун, и это скорее дружеское предложение, чем намёк. Сунён повинуется, опускаясь на локти и колени и бросая Джихуну преувеличенную ухмылку, на которую тот отвечает своей. В этой позе есть что-то откровенно нелепое, и Сунён всегда начинает со смеха. Его смех затихает, когда Джихун снова входит в него, не пытаясь двигаться медленно теперь, когда он задаёт ритм. Сунён стонет, опуская руку, чтобы ласкать себя в такт толчкам Джихуна, и оба переходят на более быстрый, безрассудный темп, просто желая кончить. Это хорошо, быстро и ошеломляюще, давление опасно нарастает внизу живота Сунёна. — Скоро кончишь? — оборачивается Сунён, чтобы спросить Джихуна, который выглядит так, будто вот-вот сойдёт с ума. — Да, если ты заткнёшься — хрипит Джихун. Сунён закрывает глаза, прикусывая губу от ощущения Джихуна внутри. — Я пытаюсь дать тебе кончить первому, именинник. Джихун слабо смеётся. — Просто кончай, если собираешься, господи. — Ладно уж — бормочет Сунён, начиная быстро и грубо ласкать себя рукой. Он уже на грани от всех этих ощущений и кончает меньше чем через минуту. Он низко стонет, выгибая спину и уткнувшись лицом в подушку, пока Джихун продолжает его трахать, и всё это кажется чрезмерным в самом лучшем смысле. Он не кончал так сильно уже давно, и мысленно благодарит Джихуна за то, что тот так хорошо попадает в его простату, и свою собственную натренированную правую руку, тяжело дыша в ожидании, пока Джихун последует его примеру. Проходит недолго, и он слышит, как Джихун сдавленно стонет за его спиной, бедра дёргаются уже без его контроля, когда он погружается в оргазм (метафорически) и наваливается на Сунёна (в буквальном смысле). Его бёдра продолжают двигаться ещё с минуту, но в конце концов замирают, и он тяжело вздыхает в затылок Сунёну. Джихун всегда затихает после секса, неестественно мирный, и сегодня вечером — не исключение. Он выходит из Сунёна, легко выбрасывая презерватив, и Сунён переворачивается на спину, чтобы посмотреть на него. Они оба вспотевшие и немного противные, но Сунену это не особо важно; вместо этого его тянет к тому, как красиво выглядит лицо Джихуна, когда оно раскрасневшееся, как хорошо он выглядит с влажными от пота волосами, зачёсанными назад со лба, как сильно ему хочется его поцеловать. Это опасное чувство - он это знает. Опасно то, что ему хочется к этому привыкнуть. Он всё ещё немного пьян, но уже недостаточно, чтобы отмахнуться от этого или придумать оправдания своему колотящемуся сердцу. — Джихун, — говорит он прежде, чем успевает себя остановить, и Джихун выпрямляется из того положения, в котором был наклонён, бросая взгляд на свой телефон. — Да? — спрашивает Джихун, лицо открытое и мягкое. Сунен громко сглатывает. — Что мы делаем? Джихун смотрит на него - пусто и, возможно, немного удивлённо. — Что? — Что мы… что это вообще такое? — снова спрашивает Сунен, сердце колотится в горле, пока Джихун его разглядывает. Джихун долго молчит. — Я не знаю. Это - это мы. Правда? — Насколько ты сейчас пьян? — спрашивает Сунен. Джихун заметно сглатывает. — Не очень. — Да. Я тоже. Они оба молчат. — Так если мы трахаемся не потому, что пьяны, тогда почему мы трахаемся? — спрашивает Сунен. Он знает, что задаёт слишком много вопросов, знает, что Джихун вот-вот сорвётся, но ничего не может с собой поделать. — Какой ответ ты хочешь услышать? — холодно отвечает Джихун. — Я, блять, не знаю, Джихун, — вздыхает Сунен. — Я всё время думаю о той ссоре на прошлой неделе. Ты тогда спросил меня, делают ли так друзья. Джихун кивает, приподняв бровь. — Да. Я это спросил. Они сидят друг напротив друга голые, и по всем обстоятельствам разговор должен был бы казаться менее пугающим, но это не так. Напряжение всё равно давит, сердце колотится, они смотрят друг на друга, но не готовы показать ни одной эмоции на лице. — Ну, я не знаю ответа, — говорит Джихун, сжимая челюсть и глядя на кровать. — Я тоже. Как думаешь, почему мы продолжаем это делать? — в его голосе нет злости, он звучит искренне заинтересованным. Сунен вздыхает и закрывает глаза. — Думаю, ты просто одинок, Джихун. Наступает короткая пауза. Сунен поднимает взгляд и видит, как Джихун смотрит на него в упор - серьёзно и по злому. — Пошёл ты нахуй. Сунен снова вздыхает, пытаясь отступить. — Я не в смысле оскорбления, или- — Нет, пошёл ты нахуй. Что, ты меня просто жалеешь и поэтому со мной трахаешься? Бред, — выплёвывает Джихун, вскакивая на ноги. — Не думай, что я не вижу, как ты на меня смотришь, Сунен. Это удар под дых, и Джихун это знает. Сунен кивает с горькой улыбкой. — А, так это ты тогда жалеешь меня? — Ага, именно. Сломанный Джихун и влюблённый по уши Сунена. Прекрасная, блять, парочка, — зло фыркает Джихун, уходя в другой конец комнаты и натягивая джинсы, даже не надевая сначала бельё. — Куда ты идёшь? — спрашивает Сунен, чувствуя себя совершенно вымотанным. Почти четыре утра, и тяжесть всего дня наваливается на него. — Мне нужна сигарета, — бормочет Джихун, беря одну из худи Сунена и натягивая её через голову. — Кури здесь. Джихун, несмотря ни на что, усмехается. — Значит, вот что нужно, чтобы можно было курить в помещении? Потрясающе. Но он остаётся, достаёт из кармана пачку сигарет и зажигалку и прикуривает дрожащими руками. Они молчат. Сунен закрывает лицо ладонями и медленно проводит ими по коже. — Ты флиртуешь со всем, что движется, потом приходишь домой со мной, и при этом я — одинокий, — горько бормочет Джихун. Сунен предполагает, что заслужил это, но всё равно вздыхает. — Быть одиноким — не плохо, Джи. И нуждаться в людях — тоже не плохо. Джихун бросает на него испепеляющий взгляд, выпуская дым изо рта. — Сделай мне одолжение и не притворяйся сейчас моим психотерапевтом. — Тогда и не называй меня влюблённым идиотом, будто это оскорбление, — с горечью отвечает Сунен. — Просто потому что ты, чёрт возьми, слишком труслив, чтобы вообще что-то чувствовать. Джихун снова смотрит на него по злому. — Господи, это было жестоко. — Ну да, но ты начал первым, — бурчит Сунен. Джихун усмехается без тени юмора. — И как ты вообще видишь, чтобы это когда-нибудь сработало? Послушай нас. Сунен молчит минуту, прежде чем сказать: — Ты же знаешь, что мы хорошо подходим друг другу. Он чувствует себя уязвимым, обнажённым, словно Джихун видит всё его идиотское сердце целиком, и это совсем не приятно. Джихун вздыхает. — Сунен, я ни с кем не бываю хорош. Сунен фыркает, опуская взгляд на кровать. — Это полная чушь. Ты просто никогда не пытался. Они снова замолкают, и единственным звуком в комнате остаётся тихое потрескивание сигареты Джихуна на каждом его вдохе. — Можешь просто… сказать мне, что ты сейчас чувствуешь? — спрашивает Сунен, подтягивая колени к груди и глядя на Джихуна. Джихун делает паузу, затягивается сигаретой ещё раз, прежде чем повернуться к Сунену. Худи, которое он накинул, слишком большое для него и делает его ещё более хрупким на вид. — В основном — страх, — говорит он. — Я тоже — отвечает Сунен. — Прости, я… прости. За всё, что я сказал, — бормочет Джихун. — Меня тоже — снова говорит Сунен. Он встаёт, натягивает бельё и футболку, затем садится обратно на кровать, рядом с Джихуном, но не глядя на него. — Ты прав. У меня есть к тебе чувства. Это тяжёлое признание, и Сунен не может заставить себя посмотреть на Джихуна, пока говорит это. — У меня тоже есть к тебе чувства — тихо говорит Джихун, кладя руку поверх руки Сунена. — Я не… я не знаю, как это объяснить. Возможно, ты был прав насчёт того, что я боюсь что-то чувствовать. — Хм. Ну что ж. Расскажи симптомы, я попробую поставить диагноз — с тихим смешком говорит Сунен. — Это неловко, — бормочет Джихун. — Всё равно говори, — отвечает Сунен. — Меня к тебе тянет, очевидно. Я лучше сплю, когда мы в одной постели. Ты единственный человек, который знает… ну, многое обо мне. Ты единственный, кому я так доверяю — говорит Джихун неуверенным голосом. — Мне нравится быть рядом с тобой. С тобой мне спокойно. От этого у Сунена сжимается сердце, и он не знает, что ответить. Он переплетает их пальцы и кладёт подбородок на колено, плотно прижатое к груди. — Я так устал — смеётся Джихун, продолжая держать их пальцы сцепленными, но откидываясь на кровать, с догоревшей сигаретой в руке. — Как ты хочешь это оставить, Джихун? — осторожно спрашивает Сунен. — Я не знаю, как быть парнем, Сунен. Правда не знаю. Я никогда этого не делал, я никогда… сама мысль об этом меня пугает — говорит Джихун. Сунен ждёт, пока он дойдёт до сути. — Но ты — это ты. — Да, это я, — тихо смеётся Сунен. Джихун смотрит на него серьёзно — Ты для меня важен. После этого он замолкает, а затем хмурит брови, выглядя решительно. — А что если попробовать что-то настоящее? Сунен смотрит на него. — Думаю, у нас может получиться. Джихун кивает, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Сунена, там, где их пальцы всё ещё переплетены. Он садится ближе и наклоняется к Сунену, мягко прижимаясь губами к его губам. — Было бы приятно… целовать тебя чаще — выдыхает Джихун с лёгкой улыбкой. Сунен целует его снова - глубже, медленнее. — Я хочу этого только если ты тоже хочешь — говорит он, глядя на Джихуна серьёзно. — Я знаю. Они смотрят друг на друга, и Сунен чувствует себя потерянным, пытаясь прочесть выражение лица Джихуна. — Может, это будет катастрофа, но… — Джихун делает паузу и затем кивает, словно убеждая их обоих — я хочу попробовать. — Может, это и не будет катастрофой — тихо говорит Сунен. — Может, ты влюбишься в меня. Джихун смеётся. — Не хочу тебя расстраивать, Сунен, но быть влюблённым не значит не быть катастрофой. — Ну, посмотрим, — легко отвечает Сунен. Джихун смеётся и утыкается головой в изгиб шеи Сунена. — Можем пойти спать? Сунен кивает, поднимая руку и проводя пальцами по волосам Джихуна. — Получилось какое-то странное начало твоего дня рождения, да. Джихун снова смеётся, встаёт, чтобы снова снять джинсы и натянуть боксёры. — Да. Но в целом… не так уж плохо. — Прости, что я был грубым, — Сунен снова извиняется, продвигаясь выше по кровати и укладываясь на подушки. Джихун выключает свет, забирается в кровать рядом с Суненом, находит его руку и снова сжимает её. — Всё нормально. Я был грубым первым. Сунен смеётся и придвигается ближе к Джихуну - тепло его тела успокаивает. Больше никто из них ничего не говорит, но Джихун продолжает держать их руки сжатыми, пальцы аккуратно переплетены. Так у них всегда и бывает. Они ссорятся, заходят слишком далеко, извиняются и мирятся. Так было всегда: упрямство Сунена сталкивается с вспыльчивостью и острым языком Джихуна, пока они оба не вымотаны и не раскаиваются. Они хорошо подходят друг другу, всегда подходили. Но сейчас всё иначе - их тела близко, пальцы переплетены. Это уязвимее, а тишина после - нежнее, чем обычно. — Так что, получается, ты теперь мой парень? — тихо спрашивает Джихун с коротким смешком, сжимая его руку. — Я буду кем угодно, кем ты захочешь, Джихун, — отвечает Сунен. Это шутка, но в ней слишком много правды — и, возможно, это должно пугать его больше, чем пугает. — Айгу, не будь таким драматичным, — ворчит Джихун, смеясь на выдохе, и Сунен неожиданно смеётся вместе с ним. — Я вообще-то хороший парень, — говорит Сунен как бы между прочим. — Мм, — сонно бормочет Джихун. — Пожалуй, узнаю. — Пожалуй, — отвечает Сунен с ухмылкой. Он сжимает руку Джихуна, и Джихун снова тихо смеётся - это последний звук, который издаёт кто-либо из них, прежде чем они засыпают.

***

Джихун медленно просыпается утром — ему тепло и уютно в той позе, в которой он спал. Чья-то рука перекинута через его талию, нога закинута между его собственных, а дыхание Сунена слышно совсем рядом, у самого уха. Интересное ощущение - проснуться рядом с кем-то и не почувствовать немедленного желания отстраниться из-за смущения или раздражения. Новое чувство, но не плохое. Он прислушивается к медленному ритму дыхания Сунена, пока резкий звонок не пугает их обоих. Джихун наклоняется через край кровати и нащупывает телефон, лежащий на полу рядом с джинсами. — Чёрт — бормочет он, едва успевая принять звонок до того, как тот уйдёт на автоответчик. — Алло? Сунен шевелится рядом, выглядя растерянным. — Джихун — раздаётся знакомый голос его матери на другом конце — С днём рождения, сынок. — Спасибо, мам — бормочет он, снова ложась и двигая руку так, чтобы Сунен мог устроить голову у него на груди. — Я тебя разбудила? Уже десять, Джихун — укоряет его мать, и Джихун усмехается. — Нет-нет, я уже не спал — легко врёт он. Он проводит рукой по волосам Сунена, пока говорит — нежность даётся ему легко, когда он ещё такой сонный. — Тяжело быть далеко от тебя в твой день рождения. Хотела бы я приготовить тебе суп из водорослей — вздыхает его мать, и у Джихуна щемит сердце. Они не особенно близки, но он любит своих родителей. — Не волнуйся, Сунен приготовит мне суп — говорит Джихун, и Сунен ухмыляется, глядя на него, кивая. — О, это так мило с его стороны. Он хороший мальчик. — Спасибо, матушка — сонно бормочет Сунен, утыкаясь лицом в шею Джихуна. Джихун пинает его коленом, и Сунен ругается. Его мать делает паузу на другом конце линии. — Передай ему от меня привет — говорит она, не выдавая, подозревает ли что-то менее невинное, чем семейная близость. Без сомнения, подозревает — она не глупая, просто вежливая. Его родители старые, но стараются изо всех сил, и он это ценит. — О, твой отец здесь — бормочет мать, и слышится шорох, телефон переходят в другие руки. — С днём рождения, Джихун-а — говорит отец просто, без приветствия. — Спасибо, пап— отвечает Джихун. Сунен тихо фыркает из-за его тона (он всегда становится серьёзнее, когда говорит с отцом), но Джихун его игнорирует. Они болтают ещё несколько минут — обычная, ни к чему не обязывающая беседа, и Джихун рад слышать их голоса, даже несмотря на усталость. Сунен рассеянно гладит его по бедру, и Джихун чувствует тепло - такое, какое бывает, когда кто-то накрывает тебя одеялом, хотя ты даже не осознавал, что тебе было холодно. Это приятно. Он старается не задумываться слишком глубоко. — Моя мама думает, что мы занимаемся сексом — вздыхает Джихун, когда кладёт трубку, на ощупь откладывая телефон на прикроватную тумбочку Сунена. Сунен тихо смеётся. — Ну, она не так уж и не права. Джихун замирает, обдумывая это. — Да. Наверное, нет. Он закрывает глаза, дышит глубоко и медленно, а рука Сунена всё ещё скользит по его тёплой коже. Это не ощущается сексуально - скорее успокаивающе, и Джихуну это нравится, этот повторяющийся жест. Ему вообще не очень нравится, когда к нему прикасаются - это заставляет чувствовать себя неуютно, словно он в центре внимания, - но к осторожным прикосновениям Сунена он всегда невольно тянулся, и этим утром всё точно так же.

***

Джихун вздыхает, стоя перед раковиной в ванной Сунена и глядя на стаканчик с зубными щётками. — Моя - красная — сказал ему Сунен, когда Джихун пожаловался, что хочет почистить зубы. Джихун отшатнулся от этих слов, одарив Сунена брезгливым взглядом. — Ты буквально держал мой член во рту прошлой ночью, а вот это для тебя уже перебор? — спрашивает Сунен, приподняв брови. — Я не знаю, где был твой рот — бормочет Джихун, скрестив руки. — На твоём члене — тут же парирует Сунен. И он прав. Так что Джихун сдался - желание иметь свежее дыхание и чистые зубы перевесило отвращение к ситуации. И вот он здесь: вздыхает, не в силах взять щётку. Он оставляет дверь в ванную открытой, и вся остальная квартира тихая (хотя раньше таковой не была - стоны постоянно доносились по коридору из комнаты Вону. — Этот пацан громкий — бурчит Сунен, накрывая уши подушкой. — И вообще-то сейчас утро — раздражённо отвечает Джихун. — У кого вообще есть на это силы? — поэтому он вздрагивает, когда в комнату заходит кто-то ещё. Это парень Вону - на целых две головы выше Джихуна и совершенно не удивлённый его присутствием. — О. Привет. У тебя сегодня день рождения, да? С днём рождения, — говорит он с ухмылкой и лёгким взмахом руки. — Спасибо — медленно отвечает Джихун, разглядывая его. Очевидно, на нём одежда Вону - футболка слишком обтягивает его широкие плечи и грудь, и выглядит он довольным. “Я бы тоже был довольным, если бы кончил так рано утром” — думает Джихун. На мгновение Джихун задумывается, не уйдёт ли кто-нибудь из них - всё-таки это ванная, а не совсем общественное место, но Мингю встаёт у раковины и берёт синюю зубную щётку, явно ни о чём не переживая. Джихун снова вздыхает и следует его примеру, тянется за зубной щёткой Сунена, смирившись. Вот такая теперь у него жизнь: стоять в ванной Сунена рядом с последним перепихоном Вону и сближаться на почве полного отсутствия личных границ. Он выплёвывает зубную пасту в раковину и смотрит на парня, который поправляет волосы одной рукой, пока чистит зубы. — Мингю, да? — говорит он. Парень кивает и показывает большой палец вверх, выплёвывая пасту и прополаскивая щётку водой. — Похоже, мы ещё не раз встретимся вот так, Мингю — говорит Джихун с гримасой. Мингю просто смеётся. Сунен всё ещё лежит в кровати, когда Джихун возвращается, раскинувшись по матрасу как попало и уткнувшись в телефон. — Ты ещё жив, вижу — говорит Сунен, и Джихун закатывает глаза. Он садится обратно на кровать Сунена, заправляя руки в рукава огромной худи Сунена. — Но какой ценой, Сунен? — говорит Джихун. — Твоего достоинства, наверное — пожимает плечами Сунен, переворачиваясь так, чтобы лечь с головой на колени Джихуна, глядя на него с улыбкой. — Добавит ли оскорбления к травме, если я тебя поцелую? — Да — бурчит Джихун. — Но всё равно сделай. И Сунен делает это, приподнимается и мягко целует Джихуна в губы. Это приятно. Они всего лишь восемь часов находятся в новом этапе своих отношений, но пока что ему нравится. Чувствуется не слишком иначе, кроме того, что они целуются чаще, а Джихун после улыбается, вместо того чтобы вздыхать, что приятно. — О — проборматывает Сунен, отстраняясь. — Я всё ещё должен вручить тебе твой подарок. Он свешивает ноги с кровати и идёт к шкафу, а Джихун выставляет ногу, чтобы подставить ему подножку. Получается: Сунен падает неуклюже, а Джихун громко смеётся. — Засранец! — обвиняет Сунен, смеясь с пола, крепко держа Джихуна за ногу так, что тот скользит с кровати на землю на попу. Джихун издаёт неловкий вскрик и пытается перевернуться на Сунена сверху, прижимая его запястья к полу. Сунен смеётся, извиваясь под его хваткой, пока наконец не переворачивает их, двигая одну руку, чтобы начать щекотать Джихуна за бок. — Чёрт тебя возьми! — кричит Джихун, выныривая из-под него сквозь тяжёлый смех. — Ты такой неблагодарный — смеётся Сунен — Я увидел возможность, я решил ею воспользоваться — оправдывается Джихун, схватив слабый кулак Сунена в свою руку. Сунен перекатывается на него сверху, почти без сопротивления, и, лежа неловко раскинувшись на теле Джихуна, приподнимается, чтобы поцеловать его по линии челюсти. — Ты такой навязчивый — смеётся Джихун, проводя рукой по волосам Сунена. — Можешь перестать меня калечить и оскорблять и дать мне подарить тебе чёртов подарок? — спрашивает Сунен, подталкиваясь и вставая. — Думаю, да, — говорит Джихун с улыбкой и вздохом. Сунен бросает коробку через комнату, она приземляется рядом с головой Джихуна. — Ладно, грубо — говорит Джихун, садясь и тянувшись к коробке. Сунен просто смеётся, возвращается к кровати и садится перед местом Джихуна на полу. Джихун легко разрывает узорчатую бумагу, снимает бантик и предлагает его Сунену, который кладёт его себе на голову. Коробка лёгкая, и когда он открывает её, на дне лежит блокнот, обернутый слегка смятым тишью. Джихун смотрит на него и улыбается про себя. — Извини, он довольно маленький — говорит Сунен, звуча смущенно. — Нет, спасибо, — качает головой Джихун. Он видел его, когда они были в книжном магазине в другом городе несколько месяцев назад, и тогда цена была слишком высокой, чтобы оправдать покупку. Бумага в нём та, что Джихун любит больше всего, а переплёт мягкий серый с маленькой папкой сзади. — Спасибо — говорит он. Волна нежности накатывает на Джихуна к Сунену, который всегда делает вид, что он грубый, но не может скрыть свою доброту. Сунен хороший, искренне хороший, и это та доброта, которую невозможно подделать. — Спасибо — повторяет он снова, смотря на Сунена с улыбкой, а тот выглядит застенчивым и немного удивлён эмоцией в голосе Джихуна. — Пожалуйста, — тихо отвечает Сунен. Джихун встаёт и подходит к Сунену, подхватывает его за запястье, чтобы тот тоже встал, и притягивает их друг к другу. Джихун становится на цыпочки и обвивает руки вокруг шеи Сунена, целуя его. Они оба краснеют, когда он отводит губы и ставит ноги на пол, лица всё ещё близко друг к другу. Ни один из них не говорит ни слова некоторое время, потом Сунен смеётся. — Не нужно так впечатлять меня, Джихун — смеётся он. — Я стану ленивым. — Я не думаю, что когда-либо был впечатлён тобой — Джихун улыбается, закатывая глаза. Ложь, но ничего. — Да — говорит Сунен, явно не веря, и Джихун снова закатывает глаза. — Давай, мерзавец. Ты мне ещё суп должен — бормочет Джихун, отворачиваясь, чтобы Сунен не увидел его улыбку, и тянет его за запястье на кухню.

***

Джихун: эм, ок, объявление Джунхви: мы никогда не пользуемся этим групповым чатом, что происходит Сокмин: да, я думал, после того раза, когда Джихун проснулся с 1500 уведомлениями, он заблокировал его Джихун: я заблокировал, но так проще, так что все молчат Минхао: объявление?? Сынчоль: я на работе, ребята, прекратите уже Джихун: я сказал всем молчать, но никто не слушался Сокмин: где Сунен? Вону: не парьтесь Минхао: КАКОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ? Сынчоль: все заткнитесь, чтобы Джихун смог сказать Джихун: во-первых, я хочу сказать, что любая реакция на это ненужна и глупа Сокмин: похоже, все всё равно отреагируют Джихун: боже, заткнитесь. Джихун: мы с Суненом встречаемся Сунен: ;) Джихун: нет Сынчоль: НАКОНЕЦ-ТО!! Сокмин: Вону, ты мне теперь должен напиток Джихун: что? Джунхви: мы ставили на вас месяцами Минхао: нет, ты не ненавидишь их!! :) Сокмин: это самый тихий Сунен в истории Вону: Джихун забрал телефон Джунхви: неудивительно Сынчхоль: я так счастлив Минхао: Сынчоль, не плачь Джихун: ок, я удаляю этот групповой чат с телефона, пока Сокмин: кто хочет поставить ставки на их секс Джихун: Сокмин Сокмин: ШУТКА, ХЁН :) Джунхви: он не шутил Сынчоль: запрет на этот чат восстановлен

***

Джихун за несколько месяцев понимает, что Сунен был прав: он действительно хороший парень. Вся его привычная энергия, но под ней что-то мягкое. Джихун всегда знал, что Сунен любит играть роль старшего брата для младших друзей, заботиться о людях, и теперь он заботится о Джихуне больше, чем кто-либо другой, даже когда они просто друзья. Но теперь это другое: в этом есть нежность, искренняя забота, когда Сунен спрашивает, поужинал ли он или сколько спал. Он не уверен, хорош ли он в этом, в свиданиях, но Сунен, похоже, нравится ему, и Джихун воспринимает это как хороший знак. Оказывается, встречаться с лучшим другом не так уж сложно. Если быть честным, Джихуну это не кажется сильно отличающимся от дружбы, и он не знает, что это говорит об их отношениях. Он не Сынчоль, ему непривычна романтика или любовь, но с Суненом он чувствует себя комфортно. Джихун много пишет. Один из первых терапевтов когда-то сказал ему, что запись своих эмоций - хорошая практика для их обработки, и он понял, что это помогает и при написании песен. Он всегда носит с собой блокнот в сумке, и это его самые неорганизованные вещи: каракули половинчатых строк, аккордовые последовательности, маленькие заметки с датами. Его последний блокнот (не тот, что Сунен подарил ему на день рождения - ему нужно было закончить предыдущий) был полон неловких заметок себе, вещей, которые он записывал, чтобы помнить, или просто для записи. «С. пытался заставить ребёнка улыбнуться в магазине целых две минуты сегодня (2 декабря)» «Что в ранних утраках такого волшебного? (19 февраля)» и «Моя квартира пахнет им… в хорошем смысле (11 марта)». Сегодня (26 апреля) Джихун пролистывает свои маленькие заметки с датами, ища что-то, что его профессор сказал, и что он счёл важным записать, потому что знал, что это понадобится позже. И вот оно понадобилось. Через два дня у него экзамен, сейчас два часа ночи во вторник, и Джихун чувствует лёгкий стресс, в целом. В процессе концентрации, переворачивая страницы и ругаясь про себя, он, должно быть, не услышал шагов по коридору квартиры Сунена. Поэтому он немного вздрагивает, когда за спиной слышит мягкое: «Джихун-а». Он подпрыгивает от неожиданности, оборачиваясь с испуганным выражением лица, чтобы увидеть сонного, но улыбающегося Сунена, который смеётся над его реакцией. — Прости — зевает Сунен, подходя к месту, где Джихун сидит на полу в гостиной, перед ним на кофейном столике разбросаны книги и ноутбук. — Не хотел тебя пугать. — Ничего — бормочет Джихун, снова возвращаясь к учёбе. — Ты же сказал, что придёшь спать… ну, два часа назад, — замечает Сунен, взглянув на часы. — Я уснул. Джихун тихо вздыхает и пожимает плечами. — Хотел доделать кое-что. Сунен мягко откликается. Он в слишком большой футболке и боксёрах в горошек, сонно трёт глаза, садясь рядом с Джихуном и опуская голову ему на плечо. — Как идёт? — спрашивает он через мгновение, оглядывая разбросанные вещи Джихуна и его уставшее лицо. Джихун вздыхает. — Надо было начинать раньше. На этом тесте слишком много всего. Сунен проводит рукой по ноге Джихуна. — Ты справишься. Ты стараешься больше всех в группе. Джихун кивает - у него нет сил спорить с его уверением. — А у тебя завтра не пары? — спрашивает Сунен, рука теперь скользит по спине Джихуна, успокаивая его. — Не раньше девяти — тихо отвечает Джихун, окончательно оставляя поиски нужной записи в тетради. Проходит пауза, Джихун снова вздыхает и проборматывает — Хотел бы я сейчас сигарету. — Аиш — Сунен усмехается, рука всё ещё гладит спину Джихуна. Это приятно, и есть часть Джихуна, которая слегка раздражена, что Сунен знает, как ему нравится это внимание. — Голоден? Джихун собирается ответить «нет», но что-то в голосе Сунена заставляет его чувствовать себя виноватым за ложь. И это раздражает. — Да. — Мм — снова мягко откликается Сунен, прежде чем поцеловать Джихуна в бок шеи, ближе к себе, и встать, направляясь на кухню. — Возвращайся спать, Сунен — тихо просит Джихун, наблюдая, как он идёт к холодильнику. Сунен отмахивается рукой, пренебрежительно. — Замолчи и продолжай работать. Джихун закатывает глаза от раздражения, но делает, как ему сказано, возвращаясь к компьютеру и просматривая свои записи с занятий. Он слышит, как нажимаются кнопки микроволновки, и вскоре Сунен возвращается с миской разогретого кимчи-чиге в руках. Запах такой, что Джихун почти готов расплакаться (а его недосып и то, что он не ел уже восемь часов, совсем не помогают). Сунен протягивает миску Джихуну с небольшой улыбкой на лице, и рот Джихуна, словно не подчиняясь мозгу, тихо бормочет, как непроизвольная реакция: «Чёрт, я тебя люблю». Они замирают на мгновение, щеки Джихуна розовеют от услышанных собственных слов. — Это, должно быть, первый раз, когда ты так сказал — удивлённо замечает Сунен, всё ещё держа миску с супом. — Да — кивает Джихун, смущённо. Они молчат, пока случайно не встречаются глазами и не смеются неловко. — Я тебя тоже люблю, Джихуни — говорит Сунен с улыбкой, слегка насмешливо. Джихун берёт миску и сосредоточивается на еде. Он чувствует, что Сунен наблюдает за ним, но делает вид, что не замечает. Они сидят в уютной тишине при мягком свете лампы рядом, Джихун чувствует тепло от еды и от… привязанности. Он бы солгал, если бы сказал, что ему это не нравится. — Иди спать, чагия, — тихо говорит Сунен, когда заканчивает, положив руку на колено Джихуна. Джихун фыркает, снова краснея. — Так неловко, когда ты так меня называешь. Сунен ухмыляется. — А я думал, ты меня любишь. Джихун закатывает глаза, но больше ничего не говорит, закрывает компьютер и складывает книги в кучу рядом с сумкой. Он идёт за Суненом в его спальню, тёмную, за исключением лампы на рабочем столе, и роется в ящиках Сунена, пока не находит свои собственные пижамные вещи, которые были перенесены сюда несколько месяцев назад. — Мне сегодня надо было пойти домой — тихо говорит Джихун, задумчиво вздыхая. — Тебе просто стоит жить здесь — предлагает Сунен, уже лёжа в кровати, голос приглушён под подушкой. Джихун смеётся. — Не спеши, Сунен. — Выйдешь за меня? — в ответ спрашивает Сунен, заставляя Джихуна ещё сильнее рассмеяться. — Ты бы хотел — бормочет Джихун сквозь смех, выключая лампу и оставляя их в темноте. Сунен фыркает. — На самом деле нет. Джихун забирается в кровать рядом с Суненом, и Сунен шипит, когда холодные ноги Джихуна касаются его голеней. Они молчат, устраиваясь поудобнее, что для Сунена всегда означает, что его рука тяжело обвивает талию Джихуна, как всегда. — Серьёзно, тебе же не нравится жить одному — говорит Сунен через минуту, поворачивая голову к Джихуну. — Мне не так уж не нравится — отвечает Джихун с защитной ноткой. — Не нравится— парирует Сунен. — А ещё мне не нравится делить ванную с тобой и Вону —бормочет Джихун, пиная Сунена в ногу. — Мы чистые! — Нет, Вону чистый. А ты — отвратительный. Сунен пинает его в ответ, и Джихун тихо смеётся. — Подумай об этом — говорит Сунен, сжимая рукой бок Джихуна. Джихун прижимается к телу Сунена, кивая, хотя Сунен не видит.— Я подумаю». Он засыпает, думая об этом, чувствуя тепло Сунена, согревающее его холодные руки и ноги, и мысль о «навсегда» кажется куда менее страшной, чем обычно.