On The Complications of Event Management and Wedding Vows [О сложностях организации мероприятий и свадебных клятвах]

      В день своей свадьбы Джереми проснулся в шесть утра от звонка в дверь. Сначала он не до конца проснулся и просто лежал в постели, пытаясь понять, действительно ли этот звук был или ему это просто приснилось. Поскольку кровать была тёплой, а на его талии великолепно покоилась рука Жана, он больше склонялся, что это был сон. Но как только он начал снова присыпать, в дверь снова позвонили.              Он повернулся, потянулся и посмотрел на Жана, который, моргая, пытался проснуться. Джереми потянулся к прикроватному столику и, посмотрев, который час, хрипло спросил:        — Кто мог прийти в такое время? — Я собираюсь убить его, — голос Жана звучал ненамного бодрее, чем его, но по тону Джереми понял, что он, должно быть, думает об одном из трех подозреваемых.       Он закончил потягиваться и поцеловал Жана в щеку. — Я посмотрю, кто там. Ложись спать.       Пока Джереми вставал, умывался и шёл к двери, в дверь позвонили ещё два раза, что действительно отдало должное догадкам Жана. Его жених оказался прав, когда Джереми открыв дверь, увидел Кевина. — Мы едем на место проведения мероприятия, — сказал он, прежде чем Джереми успел прийти в себя и придумать, что сказать в качестве приветствия. — А-… — Джереми подавил желания зевнуть. — Что? — Место проведения свадьбы. Нам нужно убедиться, что всё в порядке.       Взгляд Джереми наконец-то сфокусировался, и он заметил Эндрю и Нила позади своего друга. Оба выглядели такими же довольными тем, что проснулись так рано в субботу, как и сам Джереми. — Почему? — Его мозг всё ещё работал слишком медленно, чтобы обсуждать это, — Свадьба вечером. До начала установки декораций есть ещё пара часов. — Вот почему нам нужно поехать туда сейчас. Мы должны проверить, всё ли в порядке, прежде чем начнётся оформление. Посмотреть, чисто ли там, на своих ли местах столы... — Кевин, мы все были там вчера. Всё в порядке.       Из-за спины Кевина донёсся усталый голос Нила: — Эти аргументы ни к чему не приведут.       Раздражение на лице Кевина подтвердило правоту Нила, поэтому Джереми попытался сменить тактику. — Если хочешь пойти и проверить в последний раз, можешь идти. Но я возвращаюсь в постель. — Нет. Ты жених. Вы должен быть там, чтобы сказать, всё ли вам нравится. Я пойду разбужу Жана. — Кевин шагнул вперёд, но Джереми преградил ему путь, ни на секунду, не усомнившись в намерении Кевина лично вытащить Жана из постели. Как бы сильно он ни любил своего друга, иногда он был рад, что они никогда не играли в одной команде. Кевин мог быть помешен на контроле чего угодно и кого угодно, но особенно он был властен, когда дело касалось его бывших товарищей по команде. — Я иду спать, — добавил Джереми более твёрдым голосом. — Твои парни, похоже, тоже были бы не против.       Кевин отказался от идеи войти в дом и вместо этого начал спорить: — Если ты не поедешь, то и они не поедут. Мне понадобится больше рук на случай, если нам придётся что-то передвигать.       Джереми посмотрел на новых жертв этой ситуации. — Если кто-то из вас ищет покоя, диван свободен. Мы все сегодня засидимся допоздна, так что нам нужно выспаться.       Эндрю и Нил лишь переглянулись тем тревожным взглядом, которым они обменивались без слов. Джереми никогда не мог понять их, когда они были вместе, но, похоже, они приняли решение и не приняли предложение Джереми. В каком-то смысле это согревало сердце Джереми — они оба так же не хотели расставаться с Кевином, как и Кевин с ними.              Джереми пожал плечами и сказал: — Тогда не задерживайся, вам нужно отдохнуть. — Он положил руку на плечо Кевина и сжал его, — Постарайся не слишком волноваться.       Кевин схватил его за руку и сжал её ещё сильнее. — Не ставь телефон на беззвучный. Я позвоню тебе, если мне нужно будет посоветоваться с вами.       Джереми улыбнулся и закатил глаза, а Эндрю тем временем подошёл и сам закрыл дверь, оставив Джереми одного. Он не стал ждать, будут ли они втроём препираться на его пороге, а вместо этого вернулся в спальню. Когда он прилёг, наполовину накрыв собой спящего Жана, его жених пробормотал:        — Кевин? — Нет, — Джереми поцеловал ближайший к его рту участок кожи Жана, которым оказалась ключица, — Только я.       Жан усмехнулся. — Я имел в виду, кто был за дверью.       Джереми улыбнулся. — Да, втроём. Кев хотел проверить место проведения мероприятия до приезда организаторов. Жан лишь хмыкнул, не удивившись. Он достаточно хорошо знал их всех, чтобы не спрашивать, о чём они говорили и где сейчас Кевин, поэтому они просто лежали в тишине, пока снова не заснули.

•••

      На удивление, Жан не ощущал нервозность от собственной свадьбы. Он предположил, что это связано с тем, что его на самом деле не волновала церемония или, по крайней мере, её видимость. Всё это казалось таким лишним и глупым, поэтому он позволил своим друзьям и Джереми принять решение относительно цветовой гаммы, цветов и освещения — ему было всё равно, как будет выглядеть это место, ведь его взгляд будет приклеен только к мужчине, который встретит его у алтаря.              Сама идея брака никогда не казалась Жану чем-то священным или особенным, не считая того, что он всегда считал её чем-то, чего у него никогда не будет. Он знал, что ничего волшебным образом не изменится, когда он начнёт называть Джереми своим мужем, а не парнем — в конце концов, они уже жили вместе. Однако Жан хотел этого, а годы, проведённые с Джереми, научили его получать удовольствие от того, что он может что-то сделать. Никто не может помешать ему выйти замуж за любимого мужчину, как никто не мог помешать ему три года назад убрать этот проклятый номер с его лица. Жан больше никому не принадлежал, кроме самого себя. Меня зовут Жан-Ив Моро. Моё место там, где я сам хочу быть.              Единственным поводом для беспокойства по поводу этого события были клятвы. Жан знал, что люди придают им большое значение, и Кэт с Лейлой последние несколько месяцев пытались узнать, что он будет говорить. Он действительно кое-что написал, потому что в его сердце было достаточно любви, чтобы выразить её словами, но в этом и заключалась его проблема: это было слишком личным. Он не понимал, почему другие люди должны слышать слова, предназначенные только для Джереми.              Кроме того, Жан так и не преодолел свой страх перед публичными выступлениями, не говоря уже о том, что тема была настолько личной. Он так неохотно брался за это дело, что его первый черновик речи лежал в ящике стола, всё ещё на французском. Он твердил себе, что обязательно переведёт её, а потом отрепетирует перед церемонией, но так и не смог заставить себя это сделать, поэтому теперь у него впереди свадьба, а речи нет.              Кэт и Лейла пришли пообедать с ними. Все шлюшки приехали в город на свадьбу, и, поскольку после колледжа они редко оказывались в одном месте, они решили встретиться за обедом. Но Кэт и Лейла отказались от своих планов, сказав, что Джереми и Жану нужно отдохнуть перед церемонией, поэтому они останутся дома и пообедают вдвоём. Кэт даже настояла на том, что сама возьмётся за готовку, чтобы дать Жану отдохнуть. Но он скучал по совместным готовкам, поэтому они пришли к компромиссу разделить обязанности.              Однако их планы на небольшой и уютный обед рухнули, когда позвонил Кевин и настоял на том, что им нужно встретиться лично, чтобы ещё раз обсудить детали церемонии. Пять человек все ещё могли уютно позавтракать, но куда бы ни пошёл Кевин, эти двое назойливых вредителя следовали за ним, поэтому Джереми и Лейле пришлось выйти, чтобы купить ещё ингредиентов.              Жан и Кэт сидели на кухне и ждали остальных, когда она подобралась к его табурету, чтобы отрегулировать высоту. Опустив его так, чтобы его голова оказалась на одном уровне с её головой, она обняла его и прижалась щекой к его плечу. Жан уже давно научился ценить (и с нетерпением ждать) объятия Кэт, но в этот раз она сжала его слишком сильно, чтобы он мог нормально дышать. — Не могу поверить, что вы двое женитесь раньше нас. Мы же здесь лесбиянки!              Когда смех Жана больше походил на хрип, Кэт ослабила хватку. Он положил голову ей на плечо и сказал: — Но тебе же плевать на брак как на институт, помнишь? Традиционная структура семьи увековечивает патриархат, а правовые конструкции вокруг неё служат способом гарантировать передачу богатства. Или что-то в этом роде. — Ты прав, — вздохнула Кэт.       Он улыбнулся, уткнувшись в её волосы. — Я просто повторяю твои слова. — Именно поэтому ты прав.       Они ещё немного помолчали, и Жан пожалел, что они не могут вернуться во времена колледжа, где они всё ещё жили вместе и могли обниматься и разговаривать каждый день, вместо того чтобы играть за разные команды и большую часть года находиться на расстоянии друг от друга. И всё же он не стал бы возвращаться в прошлое, даже если бы мог: сейчас они вчетвером находились на более благополучном этапе своей жизни. Кроме того, Кэт всегда шутила, что, когда они состарятся, им всем стоит переехать в дом престарелых, так что, по крайней мере, у него было что ждать в будущем.              Кэт отступила на шаг, чтобы как следует рассмотреть лицо Жана, и спросила его уже более серьёзным тоном:        — И как ты только держишься? — Видимо, лучше, чем Кевин.       Она игриво толкнула его в плечо. — Я серьезно.       Жан пожала плечами. — Я думаю, что просто... будет много людей. — Это потому, что у вас много друзей! — Она снова вторглась в его личное пространство и взяла его за руку. — Не будет никого, кто доставил бы тебе неудобства. Обитатели ада не придут, помнишь?       Он улыбнулся ее выбору слов. Джереми не общался со своей семьёй уже больше четырёх лет, но всё же пытался связаться с ними, чтобы пригласить их. Жан, конечно, был против — он знал, как ужасно чувствовал себя его парень, когда был с ними, и Жан всегда был готов применить силу к любому, кто хоть немного обидел Джереми, но они ничего не могли сделать против его семьи, кроме как держаться на расстоянии. Судя по всему, Уилширы решили поступить так же, потому что на приглашение даже не ответили. «Я просто должен был попытаться», — объяснил Джереми после того, как смирился с тем, что они даже не станут с ним разговаривать, чтобы отказать ему, но Жан не понял. Впрочем, ему и не нужно было ничего понимать — это был выбор Джереми.              Он кивнул Кэт и постарался не слишком нервничать из-за того, что всего через несколько часов на него будут смотреть сотни людей. Кэт была права — все они были его друзьями… или товарищами по команде, или тренерами, или их вторыми половинками…              Не успел Жан погрузиться в свои мысли, как дверь открылась и на пороге появились Джереми и Лейла с продуктами. Приступив к готовке, он снова смог обрести покой. Когда еда была готова, он подошёл к Джереми, который стоял и ждал гостей, и обнял его сзади, положив подбородок ему на плечо. — Ты выглядишь задумчивым. — Думаю о тебе. — Джереми вздохнул и прислонился к Жану. — Ты будешь скучать по тому, что был моим парнем?              Он почувствовал смех Джереми раньше, чем услышал его. — Я уже как несколько месяцев не твой парень. Я твой жених.       Жан нахмурился. — Это не так работает. То, что ты чей-то жених, не отменяет твоего статуса его парня. Статус жениха — это плюс. — Это не так! — Джереми повернулся в его объятиях и улыбнулся. — Это совершенно разные статусы! — Так ты думал обо мне как о своём женихе? — Ты думал обо мне как о своём парне??       Жан уже собирался стереть улыбку с лица Джереми поцелуем, когда услышал стук в дверь. Немного поздновато, чтобы эти ублюдки решили не слишком шуметь, звоня в дверь.              Кевин едва дождался, пока они сядут за стол, прежде чем начать. — В зале было чисто — ну, разве что на полу у чёрного входа была грязь, но я её подмел.       Если Кевин и услышал, как Лейла прокомментировала: «Ты взял с собой метлу??», то не подал виду. — Для церемонии достаточно стульев, а вот количество мест в зоне для гостей немного больше, чем количество гостей, но этого и следовало ожидать, учитывая, что за каждым столом могут разместиться восемь человек. — Ты пересчитывал все места? — Дважды, — с болью в голосе ответил Эндрю на вопрос Джереми. — Мы считали их по отдельности, но было бы проще просто умно-       Кевин прервал Нила, чтобы продолжить свой рассказ. — Столы были расставлены удачно, но мы передвинули несколько из них, чтобы освободить место для танцпола и поставить их ближе к буфету. Часть организаторов прибыла до нашего ухода, и, думаю, сейчас они устанавливают световое и звуковое оборудование. Цветы доставят только после четырёх, что, на мой взгляд, слишком близко к времени проведения мероприятия, но я позвонил им, и они сказали, что не могут приехать раньше. — И так дважды, — снова добавил Эндрю.       Жан понял, что Кевин будет продолжать в том же духе, если его не остановить, поэтому спросил: — Есть ли что-то, о чём нам стоит беспокоиться? Что-то, что может помешать проведению церемонии, я имею в виду. Мне действительно всё равно, как выглядит это место. — Пока нет, — ответил он, и это был своего рода взгляд в душу Кевина. Не то чтобы Жану это было нужно — он досконально знал внутренний мир этого чёртова чудака, которого он любит уже почти половину своей жизни.       Жан вытянул ногу под столом и обхватил ею лодыжку Кевина, и это, похоже, успокоило его настолько, что они даже смогли спокойно доесть. Когда они закончили, то расселись по гостиной. Кевин и Джереми заняли одно кресло и обсуждали экси, но кресло было недостаточно большим для них обоих, и Кевин почти сел на Джереми. Рядом с ними стоял вполне приличный диван, но Жан решил ничего не говорить, зная, что его парень потом будет жаловаться, если из-за него он лишится возможности сидеть на коленях у Кевина Дэя.              Лейле каким-то образом удалось уговорить Эндрю заняться с ней армрестлингом, и они оба уселись на пол вокруг кофейного столика и занялись этим. Кэт воспользовалась возможностью поглазеть на мышцы спины своей подруги, так что Нил и Жан остались одни в другом конце комнаты. — Выкладывай, — сказал ему Нил по-французски.       Жан уже сказал ему, что нет смысла говорить по-французски наедине, ведь к этому моменту все в комнате уже знали хотя бы основы этого языка, но Нил тоже говорил тихо, поэтому Жан не стал возражать. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Чушь. У тебя что-то на уме. — У меня всегда что-то на уме, Джостен. В отличие от тебя, я действительно умею думать. — Тогда используй божий дар, чтобы придумать ответ. В чем дело? — Это ерунда. — Да ладно, Жан. Не лги лжецу.       Нил приводил его в бешенство, но Жан полагал, что не будет никакого вреда, если он скажет ему правду. — Я не понимаю, почему люди думают, что имеют право на мои свадебные клятвы. Я написал их для Джереми, а не для гостей.       Нил удивлённо приподнял брови, возможно, не ожидая, что проблема Жана окажется такой банальной. Он немного подумал, а затем сказал: — Возможно, ты прав. Я имею в виду, что не стал бы так много говорить о своих партнёрах на публике, и я понимаю, почему Эндрю и Кевин не хотели бы произносить такую длинную речь перед другими людьми. Это разумно, если ты хочешь сохранить это в тайне. — Но я всё равно должен что-то сказать в своей клятве. — С чего бы?        Нил умел смотреть на вещи более трезво, чем большинство знакомых Жана. Может быть, это было результатом того, что он рос, наблюдая за обществом со стороны, а может быть, он просто был бунтарём от природы, но он мог услышать о каком-нибудь правиле и спросить, почему так, как будто говоря: «Ты правда веришь в это дерьмо?», – и всё рушилось на глазах у Жана. — Потому что… так принято на свадьбах. — Это твоя свадьба. Делай, что хочешь.       Жан был опасно близок к тому, чтобы признаться самому себе, что Нил ему действительно нравится. К счастью, от такого унижения его спас громкий стук руки Лайлы по столу. По подсчетам Жана, это было ее третье поражение подряд, и в последний раз Эндрю особенно агрессивно оттолкнул ее руку. — Осторожнее, Миньярд, не вздумай ничего ей сломать. Мне понадобится эта рука вечером. — предупредила Кэт из-за спины Лайлы.       Увидев возмущенное лицо Кевина, Лайла фыркнула. — Должно быть, это из-за свадьбы. Я слышала, что свадьбы возбуждают публику. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Кевин не выглядел успокоенным ее объяснением. — Разве это не должно действовать только на тех, кто женится? — Спросил Джереми. — Нет, это возбуждает гостей, — настаивала Лейла. — Это абсолютно не так. — Это действительно может взбудоражить некоторых, — попытался возразить Кевину Нил. — Ты не участвуешь в этом разговоре. — Ого, Кевин, — снисходительно сказала Кэт, — Тебе не нравится проявления любви? Разве страсть не будоражит тебя?       Кевин поднял руки, жестикулируя в знак чего-то среднего между разочарованием и отчаянием. Впервые в жизни Жан увидел на лице Эндрю улыбку, которая, казалось, вот-вот перерастёт в смех. Эндрю удалось сохранить невозмутимое выражение лица, и он встал, чтобы сказать: — Нам нужно вернуться в отель. Я сам убью Кевина, если мне не удастся хотя бы вздремнуть перед завершающей подготовкой к свадьбе.       По зову Эндрю Нил и Кевин тут же встали, а Жан постарался не думать о видео по дрессировке собак, которые он однажды смотрел. Они ушли, за ними последовали Кэт и Лейла, оставив Жана и Джереми наедине, чтобы они могли отдохнуть перед мероприятием.       

•••

      Джереми уже был в костюме и находился на территории отеля, хотя до свадьбы оставалось ещё несколько часов. Им с Жаном нужно было поговорить со звукорежиссёром, световиком, обслуживающим персоналом и так далее. Оформление ему нравилось, и все вокруг казались очень компетентными, поэтому он вышел подышать свежим воздухом за зданием.              Ему было очень жаль, что подготовка занимала столько времени, он так отчаянно хотел встретиться с друзьями. Так редко удавалось собраться всем вместе, а ему приходилось стоять и думать, как сложить салфетки. Он уже собирался взять телефон и проверить их групповой чат, когда заметил спешащего к нему Кевина. — Джереми, у нас проблема! У нас большая проблема! — Он начал говорить ещё до того, как закончил расхаживать взад-вперёд, и его голос звучал прерывисто. — Эй, тише-тише, — Джереми попытался удержать Кевина на месте, пока тот не начал потеть в своём костюме. — В чём дело? — Цветы! Их только что доставили, но не те. Я говорил им, что они должны были приехать заранее! Может, тогда у нас было бы время решить эту проблему... — Помедленнее, что не так с цветами? — Ты просил розы! А. Они. Доставили. Лилии!       Джереми ждал продолжения, но, видимо, на этом всё и закончилось. — Недостаточно цветов?       Его вопрос, похоже, ещё больше разозлил Кевина. — Лилий столько же, сколько должно быть роз. А роз столько же, сколько должно быть лилий — в данном случае ноль! — Это не конец света. — Это совсем другие цветы, Джереми. — Они же все розовые, да? Значит они всё равно будут сочетаться с декором. Я правда не против. — Кевин всё ещё дышал прерывисто, поэтому Джереми подошёл ближе и положил руку ему на грудь. — Я серьёзно, всё в порядке.       Он почувствовал, как грудь Кевина несколько раз расширилась и сжалась под его ладонью, прежде чем тот снова заговорил. — Где Эндрю и Нил? Забудь об этом, иди к ним. — Куски дерьма сказали мне, что я слишком надоедливый и что теперь я — твоя проблема.       Джереми сдержал улыбку. Ему всегда было приятно, когда Нил и Эндрю доверяли ему Кевина, будь то в сексе или в любой другой интимной ситуации, например, когда нужно было успокоить его, когда он так себя вёл. Он и вполовину не так хорош в этом, как они, но у него было достаточно практики с Жаном, чтобы перенять кое-что из того, что подходило ему.              Возможно, было бы странно сказать, что они «доверяли» ему, ведь Кевин был самостоятельным человеком, но это был единственный способ, которым Джереми мог описать, как они его оберегали, особенно Эндрю. Чёрт возьми, когда они с Кевином впервые переспали, Эндрю настоял на том, чтобы остаться в комнате, просто чтобы убедиться, что с Кевином будут обращаться должным образом. Джереми боялся, что это создаст неловкую ситуацию, но оказалось, что Эндрю — действительно классный парень, если, конечно, ты уверен, что он не пырнёт тебя ножом, не предупредив об этом. За эти годы Джереми удалось получить один или два поцелуя от Нила, но не от Эндрю. Однако он не терял надежды — может быть, женитьба изменит его судьбу?              Он позволил своим мыслям дрейфовать. — Дыши, Кевин. Из тебя не выйдет отличного шафера, если у тебя начнётся паническая атака до начала самой свадьбы. Как ты собираешься произносить речь в таком состоянии? — О, я не собираюсь произносить речь, — мимоходом заметил Кевин, пытаясь совладать со своим дыханием. По какой-то причине его, казалось, не волновала реакция Джереми на эту информацию. — Никакой речи? Но ты же шафер. В этом-то же вся суть.       Кевин покачал головой. Прижавшись к ладони Джереми, его грудь почти вернулась к движению в умеренном темпе. — Я знаю только один вид публичных выступлений – СМИ. Вы заслуживаете большего, чем фальшивая улыбка и приукрашенные истории. Я отказываюсь произносить речь.       Джереми улыбнулся. Он подумал, что тогда они могут просто передать микрофон Кэт и Лейле. Он не станет обижаться на то, что Кевин не расскажет о них толпе, не после того как увидел его честность наедине.

•••

      Жан был в примерочной, почти полностью одетый. Ему ещё нужно было завязать галстук, но он предпочитал, чтобы это делал Джереми, так что пока ткань лежала на табурете в углу комнаты. Он вышел из комнаты, чтобы проверить, не нужно ли ему ещё что-то сделать в качестве жениха, надеясь, что не придётся – организация свадьбы очень быстро наскучила. Неприятности номер один и два сидели за ближайшим к раздевалке столиком. Нил закинул ноги на колени Эндрю, а их парней нигде не было видно.              Жан сел на стул рядом с Эндрю и спросил: — Куда они делись? — Джереми гулял по близости, когда Кевин начал обдумывать план убийству-самоубийству из-за этих цветов. — Эндрю указал на небольшую группу людей, которые делали украшения из розовых лилий. Жан смутно припоминает, что с Джереми они согласовали розы, и решил, что проблема в этом. — Мы отправили Кевина к Джереми. Может, он трахнет его, чтобы тот заткнулся.       Жан разинул рот от наглости Нила. — Джереми не собирается заниматься сексом с другим мужчиной в ДЕНЬ НАШЕЙ СВАДЬБЫ. Ради всего святого, всему есть предел.       Несколько человек из команды организаторов повернулись в их сторону, и Жан сделал себе пометку: позже объяснить это Джереми, если официанты начнут бросать на него странные взгляды, когда он вернётся.               Эндрю драматично вздохнул. — Предел, который Нилу ещё предстоит найти.       Жан закрыл глаза и представил, как он так сильно вдавливает Нила в стену корта, что тот, прихрамывая, уходит домой. У них была запланирована игра друг против друга в начале следующего сезона чемпионата, так что Жан успокоился, зная, что у него будет шанс воплотить эту фантазию в жизнь.              Он отказался развития этой темы с ними и попытался отвлечься, наблюдая за цветами, но это было так скучно, что он не мог не думать о том, что его сегодня тревожит. Мог ли он на самом деле просто отказаться от свадебных клятв? Не будет ли Джереми чувствовать себя плохо, если он это сделает? Он решил, что есть человек гораздо более разумный, чем Нил, с которым он мог бы поговорить. «Это странно, что я не хочу произносить свою свадебную клятву?», — он написал Рене.       Потребовалась еще минута, чтобы понаблюдать за работой съемочной группы, прежде чем она ответила. «Я думаю, это зависит от обстоятельств. Почему ты не хочешь?» «Это что-то личное. Я не хочу, чтобы об этом знали другие, только он». «Жан!!!», — Он испугался, что сказал что-то не то, но она быстро ответила, — «Это так мило!!!» «Ты не думаешь, что ему будет неприятно, что я не хочу делиться своими чувствами с другими?» «Я думаю, тебе стоит поговорить с ним, но я сомневаюсь, что он сильно расстроиться. Мы все знаем, что ты уже его любишь. Вы можете оставить подробности при себе, если хотите». Жан задумался. Джереми действительно был не из тех, кто ожидает широких жестов, так что Рене, возможно, права. Он все еще хотел сказать Джереми, как сильно он его любит, но ему было бы удобнее сделать это наедине. «Я поговорю с ним. Спасибо.», — Жан подумал о том, чтобы закрыть телефон и сразу же отправиться на поиски Джереми, но, посмотрев на фотографию Рене в профиле, передумал, — «Не могла бы ты прийти на свадьбу чуть раньше? Мне не хватает болтовни с тобой»       Она с теплотой отреагировала на его сообщение, а затем написала: «Забавно, ты не первый человек, который сказал мне то же самое сегодня.»       Жан на секунду задумался, а затем поднял глаза и посмотрел на мужчину, который всё ещё сидел рядом с ним за столом. Эндрю тоже смотрел на цветы, и вид у него был такой же скучающий, как и у Жана, но его рука была обхвачена вокруг лодыжки Нила, а большой палец поглаживал кожу под носком. «Я начинаю верить, что у Эндрю Миньярда есть сердце», — написал он. «Никто не должен знать!!!»       Жан улыбнулся, глядя на экран телефона, а затем выключил его и встал, чтобы найти Джереми. Ему не пришлось далеко ходить, потому что его парень уже возвращался в здание в сопровождении Кевина. Жан почувствовал себя глупо, когда стал осматривать их одежду и причёски, чтобы убедиться, что они не растрёпанные. Он был на девяносто два процента уверен, что ни один из них не был таким сумасшедшим, как надеялся Нил, но проверить не мешало.              Кевин увидел его и открыл рот, но Жан поднял руку, чтобы остановить его. — Я видел цветы и не против. Скажи Нилу, чтобы следил за своей левой стороной в следующий раз, когда мы будем играть друг против друга.       Он нахмурился, но ушёл без возражений. Жан остановил Джереми, который хотел последовать за ним, положив руки ему на плечи. Обеспокоенный взгляд Джереми говорил о том, что лицо Жана, должно быть, его выдало. — Нам нужно поговорить.       Выражение лица Джереми изменилось, и Жан назвал это «режимом предотвращения кризиса». Он много раз видел это выражение на лице Джереми за эти годы, и в большинстве случаев причиной был сам Жан, хотя в последнее время такое случалось всё реже. — Нам стоит отойти куда-нибудь, где нас никто не увидит? — Нет, это... — Жан прикусил губу, — Я не хочу произносить клятвы у алтаря.       Он почувствовал, как Джереми расслабился, но выражение его лица оставалось настороженным. — Только клятвы? Нам не нужно делать ничего, чего ты не хочешь. — Нет! Я всё ещё хочу жениться на тебе. Я просто не хочу произносить речь перед гостями.       Напряжение Джереми полностью спало, и он одарил Жана нежной улыбкой.        — Конечно. Тебе не нужно этого делать, я не буду переживать или печалиться из-за этого. Я обещаю.       Джереми подошел ближе, и руки Жана, лежавшие на его плечах, скользнули вниз по спине. Жан крепче прижал его к себе и сказал: — Я написал клятву. Я покажу тебе, когда мы вернёмся домой. — Хорошо. — Джереми обнял его в ответ, вероятно, помяв при этом свой костюм (но Жану было всё равно). — Но только если ты этого хочешь. — Да.       Он почувствовал, как Джереми смеётся ему в грудь. — Лучше прибереги эту реплику на потом.       Он поцеловал своего парня в лоб, и они ещё немного постояли, прижавшись друг к другу, прежде чем Джереми снова заговорил. — Можно я всё-таки произнесу свою клятву? Я даже добавил шутку для гостей. Жан улыбнулась, уткнувшись ему в волосы. — Да, можешь говорить всё, что хочешь. — Я люблю тебя. — Надеюсь, что так, иначе мы сегодня потратили бы кучу денег впустую.

•••

      Джереми начал опасаться, что умрёт от скуки ещё до того, как женится. Он уже сделал все, что должен был, поговорил со всеми сотрудниками, с которыми ему нужно было поговорить, проверил каждый элемент декора. Если только вы не сумасшедший (Кевин), следить было не за чем. Теперь ему оставалось только дождаться начала церемонии.              Как только он смирился с очередным часом утомительного ожидания, он получил сообщение от Кэт, в котором она просила его выйти на улицу. Поскольку ему больше нечего было делать, он пошел, не расспрашивая ее, и был немедленно вознагражден. Прямо у входа он увидел шлюшек, которые махали ему руками. Все они уже были одеты для мероприятия. Он подбежал к ним и чуть не столкнулся с Мином, прежде чем слишком много людей попытались обнять его одновременно. — Что вы здесь делаете? — спросил он между объятиями. — Вы должны были прибыть только через час. — Мы решили прийти пораньше на случай, если тебе понадобится помощь, — сказал ему Коди. — Я специально пришла пораньше, чтобы занять лучшие места, — добавила Ананья, положив руку на плечо Коди. — Мы все пришли, потому что скучали по тебе, — сказал Ксавье с тёплой улыбкой. Последними его обняли Кэт и Лейла. Джереми уже обнимал их сегодня десятки раз, но он не мог упустить такую возможность. Он сжал их обоих в объятиях, не в силах сдержать улыбку. — Где Жан? — спросил Пэт. — О, он внутри. Я сообщу ему, что вы все здесь. — Он взял телефон. — Ты был занят, когда мы приехали? — Ты шутишь? Я умирал от скуки. А теперь заходите все.       Они все собрались вместе, чтобы сделать селфи, и он отправил его Жану.

•••

— Я понимаю, почему ты посадил моего отца за стол рядом с лисами, но я всё равно считаю, что он должен сидеть рядом с Реманном. Мы всё ещё можем поменять местам. Реманн и папа — старые друзья, ты же знаешь. — Я знаю, Кевин.       Жан вернулась в раздевалку, слушала, как Кевин говорит, и ждал, пока пройдёт время. Его телефон пискнул, оповещая о входящем сообщении. Открыв его, он увидел фотографию Джереми с шлюшками и надпись: «Думаю, они больше не могли ждать».              Жан улыбнулся и показал телефон Кевину, на лице которого отразилась паника.        — Гости уже прибывают?? — Они пришли составить нам компанию. Может быть, помочь. — Нам не нужна помощь, я всё держу под контролем. — Верно.       Он встал и взял свой галстук, который так и не надел. — Поможешь мне с этим?       Кевин кивнул и встал напротив него. Находясь так близко к нему, Жан не мог не чувствовать напряжение, которое грозило поглотить их обоих каждый раз, когда они оставались наедине. Между ними было столько всего пережито, столько сложных чувств, что Жан и мечтать не мог о том, чтобы завязать отношения с Кевином, как бы сильно он его ни любил. В итоге они бы просто эмоционально уничтожили друг друга.              Всякий раз, когда они шли наперекор инстинкту самосохранения и занимались сексом друг с другом без чьей-либо компании, это неизбежно заканчивалось слезами и чувством уязвимости, из-за которого Жан чувствовал себя измотанным до конца дня. Ровно в двух случаях, о которых они никогда не говорили, всё заканчивалось словами: «Je t'aime», произнесёнными шёпотом на вспотевшей коже. Они оба знали, что будут совершать эту ошибку снова и снова, и Жан надеялся, что они никогда не усвоят этот урок.              Кевин взял галстук и начал завязывать его на шее Жана. Он сосредоточился на ощущении костяшек пальцев Кевина на своей коже и сказал, прежде чем успел передумать: — Иногда это кажется нереальным.       Ему не нужно было объяснять, о чём он говорит, не Кевину – о жизни, их жизням, их свободе. Кевин не отрывал взгляда от галстука, но на его губах играла грустная улыбка. — На самом деле? Сколько времени тебе понадобилось, чтобы перестать бояться открывать глаза по утрам? Бояться, что ты окажешься там, откуда сбежал.       Жан задумался, на мгновение ощутив движение рук Кевина по своей шее. — Около года, почти каждое утро. Это все еще происходит время от времени. Но у всех бывают плохие дни. — Я не знаю, сколько времени мне потребовалось. Может быть, я еще не до конца уверен. Но иногда… — Кевин закончил завязывать галстук и спрятал его под костюм, но руки не опустил. Он положил их на грудь Жана и нахмурился, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Иногда кажется, что это единственное, что когда-либо было настоящим, — закончил Жан то, что, как он чувствовал, хотел сказать Кевин. — Да. Я вспоминаю об этом, и мне кажется, что я... вижу воспоминания другого человека. — Или смотрю, как они воспроизводятся в фильме. — Или в страшном сне.       Жан наслаждался тем, что его понимают, что он может поделиться тем, что большую часть времени казалось ему самому непостижимым. Он убрал одну руку Кевина со своей груди и взял её в свою. Кевин посмотрел на их соединённые руки. — Я уже говорил, что сожалею о том, что бросил тебя там. Но поблагодарил ли я тебя хоть раз?       Жан не смог удержаться и сжал руку Кевина. — Не благодари меня за то, что я принял удар на себя. Я уже простил тебя.       Кевин покачал головой. — Нет, не за это. Спасибо тебе за то, что выбрались оттуда. За то, что остался жив.       Жан не должен был плакать перед встречей со своими друзьями, но его глаза все равно наполнились слезами. — Спасибо, что заставили меня пообещать, чтобы я дождался.       На этот раз улыбка Кевина была не такой печальной, когда он протянул руку, чтобы вытереть слезы Жана. Он на мгновение коснулся затылка Жана и нежно поцеловал его, затем отстранился, чтобы сказать ему: — Иди встреться со своими друзьями, а я пока проверю, всё ли здесь в порядке, прежде чем придут остальные гости.       Жан смахнул оставшиеся слёзы и вернулся в настоящее. — Ты ни в чём не будешь уверен. Я запрещаю тебе перепроверять это. Сядь и наслаждайся свадьбой, или я запру тебя в этой комнате до самого конца.

      •••

             Жан выглядел прекрасно. Джереми знал, что Жан всегда был красив, но сейчас, стоя перед ним на алтаре, он выглядел особенно потрясающе. Это было своего рода проблемой, потому что из-за этого было трудно сосредоточиться на словах священника. Джереми надеялся, что не утонет в этих серых глазах и не забудет свои слова во время клятвы. Но когда пришло время, он знал, что сказать. — В спорте существует одержимость фамилиями, которая может сравниться только с одержимостью цифрами. В конце концов, именно так мы идентифицируем друг друга: Джереми Нокс, номер 11, нападающий.       Мне просто не повезло, что я человек, чья работа требует, чтобы я каждую неделю носил свою фамилию на спине. Я так сильно ненавижу её. Нокс никогда не был моей фамилией, не совсем так — это фамилия отца, который никогда не хотел иметь со мной ничего общего и который, вероятно, даже не знает, что я сегодня женюсь. Я сохранил её только потому, что в противном случае мне пришлось бы стать Уилширом, а это фамилия мне нравилась ещё меньше.       Я хотел сменить фамилию ещё со времён колледжа, ещё до того, как встретил тебя, но никак не мог решить, на какую. Я хотел, чтобы фамилия принадлежала мне или чтобы я мог принадлежать ей. Я хотел семью, но в то время ещё не понимал, что у меня её никогда не было. Теперь я обрел эту семью, Жан, потому что у меня есть ты. У меня есть ты, и с этого момента я заставлю каждого спортивного комментатора в этой стране захотеть убить меня, потому что им придется придумать способ комментировать игру с двумя Моро на поле.              Толпа рассмеялась, и даже Жан улыбнулась ему. Джереми перешел на французский для следующей части. — Много лет назад ты сказал мне, что для того, чтобы быть Моро, нужно говорить по-французски, поэтому я буду говорить с тобой на твоём языке, который прекрасен, потому что он твой. Спасибо, что позволил мне стать частью твоей жизни, и спасибо, что позволил мне стать частью твоей семьи. Я буду носить твою фамилию на своей спине и в своём сердце, и она будет моей больше, чем когда-либо были Нокс или Уилшир. Моё место только с тобой.       Если Джереми и раньше считал Жана красивым, то теперь он не мог найти слов, чтобы описать, как тот сиял, улыбаясь ему. Джереми не хотелось отрывать от него взгляд, но он обнаружил, что может спокойно закрыть глаза, чтобы крепко обнять Жана и поцеловать его.

•••

      Джереми Моро — и как же приятно было повторять эти слова про себя; был удивлён, что не ушёл со свадьбы в изнеможении. Он разговаривал, танцевал и пил с таким количеством друзей, что думал, будто, когда он вернётся домой, то не сможет больше никогда в жизни ходить. Но он неожиданно почувствовал себя твёрдо стоящим на ногах, и это его воодушевило — его ночь ещё не закончилась.              Жан последовал за ним в спальню, как всегда совершенно трезвый и лишь слегка сонный. Он прижал Джереми к дверному косяку и страстно поцеловал. Ночь действительно ещё не закончилась.              Когда они, спотыкаясь и сбрасывая обувь, добрались до кровати, Джереми положил руку на грудь Жан, вспомнив кое-что. — Ты ещё не показала мне свою клятву.       Жану потребовалось мгновение, чтобы перестать смотреть на Джереми снизу-вверх, как изголодавшийся человек, и обдумать его слова. В конце концов он подошёл к прикроватной тумбочке и достал из одного из ящиков листок бумаги. Он протянул его Джереми, которому пришлось прищуриться, чтобы разобрать слова в тусклом свете. — Это письмо.       Жан выглядел почти смущённым. — Мне было неловко писать речь, поэтому я написал её в виде письма. Я собирался превратить это в речь, но…       Джереми снова сосредоточился на бумаге и начал переводить с французского, но Жан накрыл текст рукой. — Лучше прочти это завтра. — Почему я не могу прочитать это сейчас? — Я тебя знаю, ты начнёшь плакать. А я не хочу, чтобы ты грустил в день свадьбы, я хочу, чтобы ты занялся со мной сексом.       Джереми ухмыльнулся и положил бумагу на стол. — И это то, что в Европе считается романтикой? — Это то, во что ты влюбился.       Жан снова забрался на него, и Джереми решил, что письмо может подождать. Он упал на спину, прислонившись к кровати, и потянул за собой мужа.

•••

      Кевин чуть не отключился на гостиничной кровати, которая, к счастью, была достаточно большой для троих. По обе стороны от него легли Эндрю и Нил, вспотевшие и тяжело дышащие. — Чёрт, мы уже давно так не делали.       Нил слабо усмехнулся: — Лейла была права насчёт свадеб. — Нет, не была. — Эндрю повернулся и положил голову на плечо Кевина. — Это вина Кевина. Если бы он начал переживать о чём-то ещё, он бы взорвался. Кто-то должен был отключить его мозг.       Кевин хотел возразить, но его тело было словно ватное, да и с головой было не лучше. Всё, что он смог сказать: — Это сработало. Завтра тебе придётся вытаскивать меня из этой постели.       Нил повернулся к прикроватной тумбочке, чтобы попить воды из бутылки, которую они там оставили, и мельком взглянул на часы. — Чёрт, прошло всего полчаса. Мы стареем? — Я снова виню Кевина. — Голос Эндрю становился всё тише, пока он засыпал. — Разбудил нас в шесть утра.              Кевин собрался с силами, чтобы поднять руку и коснуться головы Эндрю, но вместо этого просто уронил её ему на лицо. Недовольное хумпфонье Эндрю было наполовину заглушено пальцами Кевина. — Готов поспорить, Жан и Джереми всё ещё занимаются этим.       Кевин усмехнулся в ответ на слова Нила, а Эндрю, не убирая руки, сказал: — Извращенец.       Нил придвинулся ближе, и Кевин повернулся к нему лицом, чтобы сказать: — Эндрю всё ещё отрицает, что считает Джереми сексуальным. — Я вас обоих ненавижу.       Кевин провёл рукой по волосам Эндрю, а Нил обнял его за талию. Он почувствовал себя расслабленным.

•••

             Cher Jeremy,        Я расскажу тебе о самом важном утре в моей жизни. Это было шесть лет назад, до того, как мы закончили учёбу, до того, как у нас завязались отношения, когда ты ещё большую часть года проводил в том ужасном особняке. Накануне вечером ты пришёл к нам с Кэт и Лейлой, и мы уговорили тебя остаться. Когда я проснулся тем утром, первое, что я увидел, — это ты, всё ещё спящий на кровати напротив моей. Твои волосы — тогда ещё светлые — разметались по подушке, а рот был слегка приоткрыт.       Я не знаю, сколько времени я пролежал неподвижно в постели, глядя на тебя тем утром. Я видел, как солнечный свет пробивался сквозь шторы и падал на твоё лицо, и я не мог отвести от тебя глаз, даже когда ты пошевелилась, просыпаясь, потянулась, лежа на спине, а потом перевернулась на бок. Ты открыла глаза, а я всё ещё не мог отвести от тебя взгляд. Первое, что ты увидела, — это я, и первое, что ты сделала, — улыбнулась. Ты улыбнулась мне, и я подумал: «Как хорошо, что я не умер».        Мне нужно, чтобы ты понял, что ты не смысл моей жизни или, по крайней мере, не единственный смысл. Возможно, когда-то так и было, но ты помогал мне преодолеть это. У меня есть список причин, который я веду с самого начала этой жизни, и сегодня он слишком длинный, чтобы его перечислять, или чтобы он нуждался в перечислении. Я мог бы рассказать тебе о его начале, и ты бы вспомнил год, когда мы познакомились: прохладный вечерний бриз, радуга, открытые дороги, друзья, фейерверки… Я выжил благодаря обещанию, но именно это научило меня жить.       Я говорю это, чтобы показать, что ты мне не нужен. Ты не нужен мне, чтобы выжить, и, возможно, даже не нужен, чтобы я был счастлив. Тем не менее я хочу тебя. Я хочу тебя с тем же отчаянием, с каким человек, запертый под землёй, тянется к солнцу. Я хочу тебя, и ты у меня есть, и от этого я хочу тебя ещё сильнее. У меня не было выбора во многих ситуациях, которые происходили в моей жизни, но теперь я могу выбирать то, что хочу. Я буду выбирать тебя каждый день.        À toi pour toujours,

      Jean-Yves