Слабость

      Глаза слипаются, хочется домой. Но одна только мысль о произошедшем бодрит и не даёт уснуть. Как можно было допустить отравление, ещё и клофелином? Стоило Олегу на минуту расслабиться, как тут же такая напасть. Но гложет не только это. Даже если бы он вернулся домой, ничего бы не изменилось. Потому что его теперь там никто не ждёт. Пустые комнаты давят, фотографии на стенах бьют по живому. Вся семья разошлась мирно, но от этого было не менее больно. Олег не был зол на жену. Наоборот – понимал её.       Он почти засыпает, но мороки снова приходят к нему. Тело дёргается, он просыпается. Глаза щиплет, на секунду картинка плывёт. Олег теряет надежду на сон этой ночью и вздыхает, отвернувшись к стене. Уходит в свои мысли, отчего становится холодно, и снова ложится на спину. Сдерживается, чтобы не заскулить.       Проходит несколько минут, и Олег слышит в коридоре разговор. Два баритона, один особенно родной. Тишина ночи позволяет расслышать почти всё.       — О, Лёш, ты ещё тут? – окликает Игорь. – Ты-то мне и нужен. Нашёл что-нибудь?       — Да, как раз шёл к Георгичу отчитываться.       — М-м... А... Давай лучше мне? – пытается как можно мягче и спокойнее сказать Игорь, но заметно нервничает. – Я... Я ему утром передам.       Лёше поведение Игоря кажется странным. Внутри что-то дёргается, а холод бежит по позвоночнику. Брови сдвигаются к переносице. Сердце, которое никогда не ошибается, начинает биться быстрее, чувствуя – произошло что-то нехорошее.       — Игорь, с Георгичем что-то случилось? – голос серьёзный и ровный, взгляд строгий. А внутри всё дрожит от тревоги.       — Ну... – Игорь молчит, думая, как лучше сказать, и пытается смотреть куда угодно, но не на Лёшу. Решает прямо. – Его отравили клофелином.       — Что?? – что-то внутри проваливается, а дар речи на миг покидает Лёшу, отчего возглас звучит чуть громче, чем следовало бы. – Как он сейчас и где?       — Он у себя. Состояние... жить будет... – под пытливым взглядом Лёши Игорь не может утаить: – Но сейчас еле шевелится. Думаю, он не будет против, если ты поддержишь его. Только не показывай, что ты обо всём знаешь.       Лёша вздыхает и кивает. Докладывает Игорю о результатах экспертиз и, попрощавшись с ним, в несколько шагов подходит к приоткрытой двери кабинета Олега. С тех пор, как его повысили, он ни разу не оставался в отделе на ночь ни при каких условиях. Нет, всё серьёзнее, чем описал Игорь. Намного.       Тихий стук нарушает тишину, из глубины кабинета слышится сдавленный стон. «Обессилел совсем...» – Лёша на миг поджимает губы, позволив беспокойству овладеть собой, но тут же берёт себя в руки. Вряд ли тревога будет хорошей поддержкой для Олега. Лёша входит и прикрывает дверь, кладёт папку на край общего стола и взглядом ищет Олега. Находит его на диване, завёрнутым в плед. В полутьме на столе блестит пачка активированного угля и какого-то ещё средства, а также стакан воды. На тумбочке стоит заварочный чайник с чем-то странным, чем пропахла вся комната.       Олег смотрит на Лёшу и протирает глаза. Видимо, пытается уснуть, но слабость настолько сильная, что Олег из раза в раз терпит неудачу. Или дело не в слабости?       Лёша подходит к Олегу, по пути хватает стул, разворачивает его и садится. Немного ошарашенно смотрит на чайник и переводит взгляд на Олега, который решает перелечь. Нутро в панике дёргается, Лёша двигается чуть ближе и касается руки Олега.       — Не напрягайся, Олег, – тот останавливается и смотрит на Лёшу. В небесно-голубых глазах ютятся усталость и удивление. – Лежи. Береги силы.       — И ты уже знаешь... – вздыхает Олег и всё же через силу садится, кутаясь в плед и обнимая поджатые к груди колени. Не похоже на него.       — О чём? – Лёша решает послушать совет Игоря.       Олег смотрит в сторону и молчит какое-то время, собираясь с мыслями. Слабость нарочно сбивает его, а какой-то внутренний страх или опасение заставляет думать не о том. Что-то гложет его – Лёша чувствует. Но тот снова молчит. Снова пытается сохранять лицо и не дать броне треснуть. Выдыхает, смотрит на Лёшу. Хочет попросить о чём-то, даже не сказать, но что-то его останавливает. Что-то отговаривает в последний момент. Взгляд Олега грустный, с флёром испуга.       Пальцы сжимают клетчатый плед, руки сильнее прижимают колени в груди; Олег будто пытается спастись от холода.       Лёша привстаёт, но садится обратно в неуверенности. Внимательно присматривается к Олегу. Тот сдерживается, чтобы не поджать губы или не вдохнуть слишком глубоко, но Лёша видит этот порыв. Пересаживается на диван рядом с Олегом, стараясь не прижать плед, и замечает, что тот немного расслабляется.       — Почему ты не уехал домой? – спрашивает Лёша. Мягкий тихий баритон успокаивает Олега, отчего он наконец разжимает пальцы.       — Стыдно, – еле слышно отвечает Олег, хотя и понимает, что дома его никто не засмеёт. От осознания этого становится грустно и почти больно – слабость. Но ведь сам он не доедет, а если попросить служебную машину, то придётся признаться во всём.       — За что? – Лёша двигается немного ближе. – Что случилось?       — Ты уже в курсе, – вздох. – Из коридора было всё слышно. Ночь ведь.       «Чёрт, – Лёша мысленно бьёт себя рукой по лбу. – Так, со всеми случается. Из-за этого себя точно есть не надо. Ни мне, ни Олегу.»       Лёша накрывает его ладонь своей и слегка сжимает. Олег расслабляется, зажатость проходит, только взгляд становится грустнее. Подумав несколько секунд, он выдыхает и снова смотрит на Лёшу, не зная, как попросить его придвинуться. Лёше слова не нужны – он двигается, и Олег снова делает над собой усилие, чтобы сесть рядом. Ноги касаются холодного пола, не спасают даже носки, и он невольно морщится. Плечам и спине тоже становится холодно.       «Нет», – Олег сдерживает себя, чтобы не прижаться к Лёше, сам не знает почему. Пытается по привычке не дать маске слететь.       — Я рядом, Олег, – почти шепчет Лёша и забирает плед, чтобы получше укрыть им Олега. Получается подобие кокона. – Всё хорошо.       — Как я допустил такое глупое происшествие... – Олег вздрагивает, почувствовав руку на своём плече. Ощущает лёгкий жар на щеках. – Сколько таких клофелинщиц переловил и разработал, а сам...       — Не думай об этом, – просит Лёша, свободной рукой поправляя волосы, завораживающе блесящие в свете настольной лампы. – Мы все люди, Олег. Не кори себя. Это могло случиться с каждым.       — Но не со мной! – почти шипит Олег и жмётся к Лёше. Просит защиты и помощи, сам того не осознавая. На глаза начинает едва ощутимо давить изнутри. – С кем угодно, но не со мной.       — Ты всегда был слишком категоричен и слишком требователен к себе, – Лёша обнимает его крепче. Прислушивается к ощущениям. – «Дрожит?»       — Ничуть... – Олег прерывисто выдыхает. Мысли начинают путаться. – Самый обычный.       Лёша не переубеждает его. Осторожно, нежно гладит по голове и обнимает, не отпуская. В душе Олега что-то мечется и пытается вырваться наружу, от влаги на глазах всё плывёт. Он пытается расслабиться, но боится чего-то. Напряжение спадает, когда Лёша целует его в макушку и висок, и щёки снова горят. Глаза щиплет.       Холод отступает, и Олег позволяет себе задремать. Нутро больно сжимается, когда во сне он видит мороки, похожие на женщину, девушку и юношу. Плечи дёргаются – мороки осязаемы, Олег касается их и чувствует тепло, от которого вдруг становится больнее. Глубоко вдыхает, но всё равно дрожит.       — Олег, – намного мягче, чем обычно, шепчет Лёша. – Тише, я рядом.       Олег сильно вздрагивает и со всхлипом просыпается. Чувствует на щеках влажную прохладу, но не сразу понимает, что это. Сжимает руками плед и сильнее жмётся к Лёше. Смотрит в пол. Слабость не хотела его отпускать, став только сильнее.       — Олег, что слу... Ты плачешь? – голос Лёши неожиданно садится. И Олег понимает, что по его лицу стекают слёзы. Как долго?.. Ему настолько тяжело и больно, что он плачет сквозь сон?..       Он стирает влажные дорожки рукавом, случайно уронив с плеча плед, и смотрит на Лёшу. Тот резко вдыхает и, опешив и замявшись, сжимает пальцами упавший плед, а Олег снова вздрагивает и утыкается лицом в его плечо. Маска даёт трещину, броня ломается – блеск звёзд не утаил всех камней души Олега. Он обнимает Лёшу, будто боясь, что он уйдёт, и даёт эмоциям волю. Осознание чего-то бьёт кнутом по сердцу, но Олег слишком боится этого, чтобы просто подумать. Он дрожит, беззвучно плача, и лишь изредка всхлипывает.       Проходит несколько мучительно долгих минут, прежде чем Олег успокаивается. Дрожь становится слабее, разум немного проясняется. Мыслей в голове нет. Хочется спать. Олег вдруг понимает, что пиджак Лёши насквозь мокрый, и хочет отодвинуться, но его не отпускают.       — Я рядом, Олег, – слышит он родной баритон и выдыхает остатки напряжения. – Ты... хочешь выговориться или тебе стало легче?       — Прости... – шепчет он севшим голосом и тут же краснеет от поцелуя в лоб. – Я не знаю, почему я решил, что опозорился... Я порой забываю, что я живой человек, а не робот. Я слишком пренебрегаю своим состоянием... – Олег чувствует тепло Лёшиной ладони на своей щеке и прижимается к ней. Каждое слово даётся ему с большим трудом. – Я ещё скучаю по Юле со Стёпкой и Ниной... Стёпка вырос, в другой город уехал, весь в работе, Нина давно не вспоминает, а Юля...       — Не выдержала бремени жены оперативного начальника? – Лёша внимательно следит за мимикой Олега. Поправляет плед на его плече и воротник рубашки под свитером.       — Точно... Я во сне говорил, да? – получив кивок, Олег вздыхает. – Прости, что тебе пришлось это слушать.       — Не смей так говорить, – мягко произносит Лёша, снова целуя Олега в лоб. – Ты человек, и ты имеешь полное право выговориться. Ты мне дорог, Олег. И я выслушаю тебя всегда.       — С-спас-сибо...       Сердце Олега бьётся сильнее, румянец снова опаляет лицо жаром. В голове проносятся слова Лёши, из-за чего внутри всё спотыкается. От нежной улыбки Лёши становится так спокойно, что Олега тут же начинает ещё сильнее клонить в сон. Слабость берёт своё.       Лёша помогает Олегу лечь и укрывает его пледом. Уйти он не может, поэтому решает переночевать в отделе.       — Я буду в лаборатории, – шепчет он, поправляя подушку. – Надеюсь, тебе станет легче утром. Спокойной ночи, Олег.       Лёша целует его в лоб на ночь и уходит. У двери смотрит на диван – Олег спит. Выйти он не может – переживает, – поэтому остаётся в кабинете. Благо, дивана два.