Долго скрывать не получится

Майк и Уилл стали лучшими друзьями еще с детства. Они пережили много пугающих, страшных историй, которые никогда бы не произошли с кем-то другим. Каждый из них был опорой, ребята всегда могли положиться друг на друга, давая именно ту поддержку и «дружескую» любовь, которую не мог дать им никто, кроме их самих. Но совсем недавно все изменилось. После переезда Байерсов товарищи общались все меньше. Со стороны Майка прослеживался такой холод, что Уилл через некоторое время перестал надееяться, что Уиллер ответит на его письма, а дальше и вовсе перестал их отправлять. Но не писать. Почти каждый день Байерс садился за стол и писал на пожелтевших листочках признания, которые предназначались Майку. Все, что копилось в нем долгие годы. Они были как личный дневник, хранивший самое сокровенное, чем не смог бы поделиться Уилл, наверное, никогда. Шатен не знал, что с собой делать. Почему Майк отстранился? Куда делась вся их связь? любовь? Он не переставая думал о Майке, хотя пытался избавиться от этих мыслей, ведь знал: Уиллер просто не хочет иметь с ним ничего общего.(или он так думал).) Он не понимал, что же он сделал, что их общение сошло на нет. Уилл не переставая думал о Майке. О его кудряшках, которые всегда располагались хаотично на его голове, но они были для Уилла настолько притягательные, что он представлял как перебирает их между пальцев, поглаживает по голове «лучшего друга»; О всегда уверенном, не отступавшем даже под угрозой смерти, готовый защитить Уилла, во что бы то не стало. Уилл спал и обнимал мятую, уже староватую футболку Уиллера, вытягивая из нее остатки аромата адиколона и какого-то блюда мисс Карен. Он ненавидел Майка за то, как он поступал с ним, но в то же время и был одержим им. Это была нездоровая одержимость, которая смешивалась с безграничной любовью к «другу». И вот, вроде обычный мрачный день. За окном ливень, обвалакивающий окно капельками, которые скатываясь по стеклу, сливались в одно целое. Уилл как обычно писал, стараясь описать его и без того сложные чувства. Он собирался начать новую картину. На листке бумаги гораздо сложнее сказать все, что думаешь. Он завис в своих мыслях, но тут в комнату чуть ли не влетая, ворвалась Джойс и объявила: — Уилл, мы возвращаемся в Хоуккинс! Пока ненадолго, но я думаю, что мы вернемся туда жить! Байерс оцепенел. — Ма, ты серьезно!? Когда мы выезжаем? — Сегодня вечером, пакуй чемоданы. Его счастью не было предела. Он так давно не видел ребят…Лукаса, Дастина, Макс, Оди, и… Майка. Представив, что он наконец увидит его, в нем перемешался спектр чувств: от жгучей ненависти до самой жаркой любви. Его улыбка сползла на долю секунды, но вспомнив про друзей он улыбнулся во все 32. Джойс хотела было что-то добавить, но Уилл, все еще шокированный, начал собираться настолько быстро, насколько это возможно, кидая все что попадется под руку. Но первым делом в рюкзак полетела папка со всеми письмами, и все еще безумно пахнущая футболка возлюбленного. Папку он носил с собой для собственного спокойствия, эти записи давали ему уверенности и заставляли быть хладнокровным одновременно. Дорога выдалась тяжелой для всех. Хоппер знатно устал за рулем, Джойс с Джонатоном всю дорогу спорили о чем-то, но Уилл не слышал. Он был погружен в свои мысли. Зеленоглазый думал о своем патлатом товарище. Он не знал, как начать разговор с ним? Вдруг он вообще его не встретит, не прийдет? Может вообще забыл? А вдруг он уже в отношениях? Уилл не знал. Его захлестывала волна непонимания, ревности и боли. Шатен был очень обижен, зол на друга, но он знал, если Майк проявит хоть чуть-чуть нежности, он забудет, что возлюбленный хоть когда-то причинял ему боль. Машина по непонятной причине для него остановилась у дома Уиллеров. Уилл вопросительно посмотрел на мать, которая пыталась повесить на себя все дорожные сумки. Наконец заметив сына, она в спешке пробормотала: — Мы ненадолго остановимся у семьи Уиллеров. Пока у нас нет достойного жилья и пока эта проблема будет актуальна, мы будем оставаться у них. Заметив обеспокоенный вид Уилла, она добавила: — Ты не рад? Вы же с Майком такие хорошие друзья. Будет весело! Уилл сглотнул и постарался натянуть радостную улыбку, что конечно же у него не получилось. Отвернувшись от матери, он судорожно начал забирать пакеты и сумки, но руки не слушались. Они дрожали, пальцы переплетались между собой, заставляя парня снова и снова брать лямку рюкзака. Шатен никак не ожидал такого поворота. Он предпочитал бы не видеть Майка ближайшие несколько дней, чтобы обдумать все, что действительно его волновало. Сделав глубокий вдох, Байерс все же надел на себя ранец и направился вместе со всеми к входной двери. Зайдя в как всегда уютный и пропитанный нежностью дом Уиллеров встретил семью с невероятным теплом. Уилл, привыкая к дому, в котором когда-то был каждый день, почувствовал запах вкусностей приготовленных Мисс Карен, которая в это время обнималась с Джойс, уже обсуждая с ней дальнейшие планы. Шериф с Джонатоном направились на кухню, тепло поздоровавшись со всеми. Уилл не был исключением. Он обнимался с каждым членом семьи. Хлоя уже стала гораздо взрослее, шатен даже не узнал ее сначала. Но, кого-то он не увидел на пороге - Майка. Пошатываясь он подошел к Мисс Карен. — Карен, извини, но где? - не успев договорить, Байерса кто-то неловко похлопал по плечу. Обернувшись, Уилл увидел такое родное личико с карими глазами, которые заставили утонуть шатена пару секунд. — Ну привет, друг, давно не виделись. - с неким безразличием поздоровался Уиллер и не сказав больше ни слова уселся за стол, оставив Байерса в полном недоумении. Ватными ногами Уилл доковылял до стула, но есть совсем не хотелось. Кажется, буквально весь мир рушился перед ним. Он не знал, что он сделал. Не мог спросить. Ком в горле застрял настолько, что еда не уходила внутрь. Когда на столе больше не осталось тарелок, было далеко за полночь. Все начали расходиться по своим комнатам. Уилл только хотел поинтересоваться, в какой части дома он остановится, Карен, замявшись, сказала: — У нас больше нет свободных кроватей, так что ты будешь пока у Майка, потом что-нибудь придумаем. Уилл, еще не отошедший от «теплого» приветствия своего друга, впал в еще больший шок. Ноги подкосились, ком в горле вырос. Казалось, что вот-вот и Байерс лопнет. Он никак не хотел оставаться, а тем более спать вместе с тем, на кого был очень обижен. Майк, услышав это, вспылил: — Почему именно у меня?! Что, нет других кроватей? Как меня это достало! - он старался произнести это с показушным отвращением, но кажется, это было совсем не оно. Уиллер схватил зеленоглазого за руку. — Идем. Задыхаясь от злости и обиды Уилл не смог сопротивляться и направился вместе с Майком в комнату. Зайдя туда, он увидел, что ничего не изменилось. Все такое же родное. книги, которые они с возлюбленным читали вместе, D&G, в которое играли друзья в подвале дома Майка. Те же шторы, постеры на стенах, все тоже самое - но не Майк. Изменился только он. От комнаты больше не веял тот уют и игривость. Только раздражение, занудность. Пока Байерс осматривался, из-за спины он услышал: — Ты спишь на кровати, я на матрасе. - пробормотал Майк, продолжив надувать матрас. Между друзьями чувствовалось очень сильное напряжение, еще чуть-чуть и кто-то сорвется. и Уилл сорвался. — Уиллер, ты серьезно?! Мы не виделись около двух лет и все, что ты мне говоришь это: «ну привет»?! Боже мой, я писал тебе каждый чертов день письма, ты не ответил мне ни на одно и походу даже не заметил, что они перестали приходить. Ты считаешь, что можешь просто отказаться и отстраниться от меня, раз тебе так захотелось?! Майк хотел было начать оправдываться, но Байерс его перебил. — Хватит с меня, оставайся один, спи на своей кровати. Смотрю, тебе очень не хочется, чтобы я здесь был, так что, найду себе другое жилье, подальше от тебя.- выпалив всю злость шатен развернулся и направился к выходу. Уиллер наблюдал за этим кадром, как будто в кино. Он не мог пошевелиться от неожиданности слов Уилла, который всегда был нежен и старался сохранять баланс между ними. Не допускал ссор, даже разногласий. Майк думал, или же пытался делать вид, что ему все равно. Он отталкивал Уилла, параллельно желая впиться в его губы. Уиллер не признавал свои чувства, скидывая все на статус «лучших друзей», но после отъезда, начал писать ответные письма другу и с каждым разом было все сложнее. Он скучал, скучал невероятно, не по другу. Чему-то большему. Чувства сливались воедино, хотелось выплеснуть все на чертов листок, написать, что думает, но не мог. Его поглощал страх, страх за то, что он «из этих», что он «не такой». Майк принял решение полностью оборвать связи с любимым, надеясь, что забудет, что это «пройдет» и ему кажется. Он слишком запутался, начав причинять боль, представляя, что это действительно лучше для них двоих. Брюнет продолжал стоять возле матраса, за окном был не просто ливень - гроза. Каждый стук капель по окну резал сердце Майка, он думал о том, что Уилл сейчас там, один, униженный и жестоко отвергнутый. У кудрявого что-то переклинило, он начал осознавать все, что делал. Осознал, что не прав. Что любит. Не как друга. Молнии сверкали за окном, такие же частые, как пульс Уиллера. Кажется еще немного и его сердце выпрыгнет из груди. — Черт, я должен все исправить. Он рванул в сторону двери в одной растянутой футболке и тонких джинсах. Ему было плевать, ему нужен был только Уилл. Уилл же блуждал все это время по улице, глотая вместе со своими слезами капли дождя. Было больно. Слова Майка так сильно ранили. Он шел и злился на самого себя, что любит того, кто наносит ему только ножевые ранения. Он шел и вспоминал их детские взаимоотношения, как им было весело. Они не ругались, у них не было разногласий, все делали вместе, даже спали в обнимку. Эмоции смешались в одно целое. Он просто сел на землю. Воздуха не хватало, он задыхался в собственных слезах. Он закрыл глаза, мрак, но больше он не чувствовал ничего. Уилл открыл глаза, лил тот же дождь, только еще сильнее. Но он не был там, где оборвались его воспоминания. Моргнув несколько раз, он понял, что лежит на ком-то. Он вскочил, протирая глаза, опухшие от недавних слез, не в силах развидеть представший силуэт. — Майк? - Уилл шокировано смотрел на друга, подразумевая, что это сон. — Как ты меня нашел? Зачем ты вообще пришел!? Я не хочу тебя видеть! - недоуменно закричал Уилл, подскакивая со скамейки под крышей Уиллеров. Он начал в быстром темпе покидать участок, с каждым шагом ускоряя темп. С мокрых волос лился водопад, который закрывал видимость улицы, но брюнет последовал за ним, схватил его за край кофты. — Да что тебе?! - не успел договорить Уилл, как кареглазый притянул того под зонт. — Зачем ты убегаешь? Я хочу поговорить. Они стояли настолько близко, что их лица находились в миллиметрах друг от друга. Майк прижимал Уилла к себе, чтобы тот не намок еще больше(или ему просто нравилось)) сгорая от смущения. Он ощущал его всего. Запах от Уилла сводил Майка с ума. Вдыхая, он ели сдерживался. — Ты и так все сказал. Своими поступками. Понимаешь? - сказал Уилл, злясь и возбуждаясь от одного только вида Уиллера. Мокрая футболка обтягивала торс, а его вьющиеся от дождя кудри. боже, до чего он был красив. — Уилл… Я, слышишь, боялся…боялся себя, боялся своих чувств, я не могу больше. — Что прос? - Байерс не успел договорить. Брюнет сократил расстояние между их губами до нуля, жадно впиваясь в них. Майку нужен был только один, только Уилл. Он целовал так, словно боялся потерять. Потерять снова, не попробовав вкус его губ, не обнявшись с ним так, как обнимаются друзья. От неожиданности Уилл не мог отреагировать, его парализовало. За долю секунды пронеслись все сомнения, вся обида будто испарилась, он не мог думать ни о ком другом. Столько лет, столько терпел. Теперь он ни капли не размывал. Он ответил. Ответил также жадно, голодающе. Они сплетались воедино. Дождь скатывался по ним, как по цельному стеклу. Этот поцелуй говорил обо всем. Недосказанность, принятие, борьба, нераскрытые тайны, жгучая и самая настоящая любовь. Майк собственнически владел языком, не останавливаясь не на секунду, пока Уилл нырял и теребил пальцами волосы парня. Они отстранились. — Идиот, я ни за что тебя не прощу. - с насмешкой выпалил Уилл, хватая закончившийся от поцелуя воздух. — Ты уверен?) - самодовольно спросил Майк. Они скатились на мокрый газон, уткнувшись лбами, не отрывая глаз друг от друга, пожирали. Они снова поцеловались. В этот раз нежнее, плача от счастья и всего того, что пережили. Они слились воедино. Теперь были только они.