Жасмин под северной звездой

      

«Вдвоем легче переносить и зной, и холод.

А если кто попытается встать между —

Пусть пеняет на себя»

— Восточная мудрость

             Завтрак подали в малой трапезной. В том месте, где Каэлан обычно ел в одиночестве. Но сегодня все было иначе: стол был накрыт на двоих. На столе свежие лепешки, мед в серебряной плошке, фрукты, сыр, тонкие ломтики мяса и горячий травяной чай. Слуги расставили блюда и слегка поклонившись, удалились, оставляя супругов наедине. Но Каэли заметил на их лицах улыбки, кажется за годы они привыкли к своему правителю, и были рады, что тот наконец-то рядом с супругом. Поэтому не мешали им наслаждаться временем вместе.              — Я рад тому, что слуги поняли без слов и оставили нас одних, — Эйрик сел, а заметив, что Каэли садится напротив нахмурился и покачал головой. — Не там. Рядом.              — Что? — Каэли с легким удивлением посмотрел на супруга, не понимая что тот имеет ввиду.              — Садись рядом, жасмин. Я хочу тебя касаться, пока мы едим. Или ты против? — на последней фразе в голосе послышались нотки грусти.              Молодой падишах смутился, но пересел ближе к супругу, на соседнюю подушку. Их бедра почти соприкасались, а Эйрик расцвел, увидев мужа рядом и положил руку на его колено — просто так, ни с каким подтекстом, а потому что наконец-то мог к нему прикоснуться.              — Ты стал слишком… — Каэли не нашел подходящего слова, но не убирал руку мужа.              — Слишком что? — с довольный улыбкой спросил Рик.              — Мой супруг стал очень прилипчив, — с легкой улыбкой сказал Каэли и посмотрел на супруга. Он так давно не видел его, что и сам не мог насмотреться на него. Он волновался, что тот вернется весь в шрамах, но его лицо было все таким же чистым.              — Вот как… Я компенсирую. У меня было одиннадцать лет сухой дисциплины и холода. Я мог видеть тебя лишь в своих снах. Теперь я хочу твоего тепла, — Рик говори это без тени стеснения. Взял лепешку в руки, макнул ее в мед и протянул своему жасмину. Каэлан хотел ее взять, но Эйрик не отдал — поднес ее прямо ко рту. — Открой рот.              — Рик, я не маленький, — серьезно сказал парень и посмотрел на любимого, а потом на лепешку.              — Открой, — даже с легким нажимом попросил Рик.              Каэли нахмурился, поджал губы, но послушался. Мед оказался очень сладким, лепешка свежая и теплая. Глянув на мужа, он столкнулся с его внимательным взглядом. Эйрик неотрывно смотрел, как парень ест и улыбался.              — Вкусно? — а ведь сам еще ни кусочка не съел.              — Вкусно. Но я могу есть сам.              — Я знаю, Каэли. Но я очень хочу тебя покормить. Позволь мне сегодня быть тем, кто заботится. Ну и самую малость собственником, — Рик улыбнулся.              — Ты всегда заботился, — сказал Каэли, когда проглотил.              — Но этого было недостаточно, — Рик обмакнул лепешку и посмотрел на парня.              — Ты не прав. Достаточно, Рик. Только благодаря твоей заботе, даже издалека. Я смог выжить. Я смог вырасти. Я стал правителем. И все это только благодаря твоей помощи, — Каэли коснулся его колена рукой.              — Нет, — Рик покачал головой. — Всего ты добился сам. Я был только рядом… Иногда.              Он откусил лепешку сам, но повернулся к Каэли, наклонился и поцеловал, передав кусочек. Каэли смутился, замер, но принял, чувствуя, как мед тает на языке вместе с теплом чужих губ.              — Вот так, — шепнул Рик, отстраняясь. — У меня появился любимый способ завтракать. Так очень даже вкусно.              — Ты… Ты очень изменился, — произнес Каэлан, краснея до ушей, слегка коснулся пальцами своих губ, совсем такого не ожидая. Да они целовались вчера весь вечер, но это было другое.              — Я просто стал честен с собой. Раньше я боялся показать, как сильно ты мне нужен. Думал, это слабость. Да и ты тогда был слишком мал. Я не мог позволить себя подобного. А теперь мне все равно, ты вырос и отвечаешь мне взаимностью. Пусть весь Восток узнает: я люблю своего супруга, больше всего на свете.              Каэли опустил глаза, но губы дрожали в улыбке. Речь Эйрика вгоняла в краску, но в тоже время, это были настолько приятные слова, что и самому хотелось об этом кричать.              — Тогда… я тоже. Люблю, — смущенно произнес парень и поднял голову.              Они продолжили завтрак в тишине, Рик все так же иногда кормил своего супруга. А Каэли набрался смелости протянул ему кусочек дыни. Рик даже удивился такой смелости, на наклонился и забрал фрукт, нагло облизнув его пальцы от сока.              — Облизывать было не обязательно, — смущенно произнес Каэли и продолжил есть.              После завтрака Каэли потянулся и положил голову на плечо Рика              — Мы свободны до самого вечера, я попросил отложить совет. Хотел провести этот день с тобой, — смущенно произнес Каэли и взял руку мужа, слегка массируя, и чувствуя на ладони старые мозоли.              — Целый день? — Эйрик приподнял бровь и посмотрел на свой жасмин. — И чем же мы займемся, мой падишах?              Каэли смутился. Титул прозвучал не официально, из уст супруга он звучал ласково.              — Я хочу… — он сделал паузу и посмотрел на Рика. — Показать тебе, что тут изменилось. А еще… Сделать то, что никогда не делал, потому что был правителем. Потому что не мог.              — И что же это такое? — Рик коснулся губами его макушки. Прикрыл глаза, наслаждаясь таким нежным моментом.              — Например… Хочу запустить воздушного змея.              Эйрик удивленно посмотрел на Каэли.              — Воздушного змея? — он ожидал всякого, но услышав такое детское желание улыбнулся.              — В детстве я видел, как дети знати запускали его на праздники. А стоял на балконе и смотрел. Мне не разрешали — это «недостойно будущего правителя». А потом уже было некогда. Я вырос и мне никто такого не предлагал. Так что, если ты не считаешь это совсем детской просьбой, я бы очень хотел запустить его вместе с тобой, — Каэли поднял голову, чтобы увидеть лиц супруга. Сейчас он совсем не был похож на правителя, вел себя немного по-детски, что очень нравилось Рику.              — Как я могу отказать. Я и сам никогда его не запускал. Во владениях Нордхейм нет ветра, только вьюги и вечная зима. Так что мы будем учиться запускать его вместе.              Каэли улыбнулся, встал вместе с мужем и отправился на поиски слуги, который знал, где во дворце находились детские игрушки.              Старый слуга долго копался в сундуках, но вскоре извлек из сундука пыльного, но достаточно крепкого бумажного змея в форме дракона с длинным хвостом.              — Этот змей еще моему отцу принадлежал, — удивился Каэли, но воспоминания о нем его не тревожили. Он не помнил своих родителей, пара покинула его слишком рано. — Я думал его выбросили.              — Сохранили, Ваше Высочество, — поклонился слуга передавая змея. — На всякий случай.              Эйрик взял змея и отправился с супругом в дальний сад, где не было посторонних глаз. Ветер дул ровный, теплый, с юга. Каэли держал змея, разглядывая его, пока Эйрик разматывал веревку.              — Беги! — крикнул Эйрик. — Я отпущу.              Каэли побежал — сначала неловко, путаясь в полах длинной одежды, но потом ветер подхватил дракона, и тот взмыл вверх. Парень замер, смотрел, как яркая игрушка танцует в небе, дергая веревку в руках.              — Так сильно тянет! — засмеялся Каэли. — Очень сильно!              — Держи крепче! — Эйрик подбежал и встал сзади, он обнял его со спины и помогал держать веревку, зарылся в его волосы. — А теперь отпусти немного… Молодец, слегка натяни. Умничка.              Каэли слушался, улыбался, наблюдая за тем как змей танцует. А еще больше радовало присутствие супруга, рядом с ним он был готов всегда оставаться таким ребенком. Хвост змея трепетал на ветру, со стороны пара выглядела как двое мальчишек — один с волосами похожими на лунный свет, а второй — лучи солнца, — забывших о войнах и троне.              — Я никогда… — выдохнул Каэли. — Никогда не думал, что это так просто.              — Счастье всегда скрыто в простых вещах, — сказал Эйрик ему в волосы. — Просто раньше нам такого не давали. Поэтому для нас все такое новое и приносит такие яркие эмоции.              Они долго запускали змея, пока ветер не ослаб и он не осел на землю. Тогда они сели в тени деревьев, запыхавшиеся и счастливые. Тишину, нарушающему только их сбитым дыханием разрядил смех Каэлана, такой неожиданный, громкий и заливистый, как в детстве, которого у него почти не было, что Эйрик забыл как дышать, будто боясь спугнуть.              — Хах… Вспомнил тот праздник в городе. Ты тогда купил лепешки с медом. А я испачкался… И сказал, что я похож на ребенка, — проговорил Каэли и лег на траву, голову положил на колени супруга и смотрел на его лицо.              — Тогда ты сказал, что ты и есть ребенок, впервые подтвердил это. Что сделало меня очень счастливым, — Нордхейм стал перебирать волосы супруга. На губах была легкая улыбка.              — И ты тогда улыбался так. Я впервые увидел твою улыбку. Мне казалось, что ты не умеешь улыбаться, а оказалось, что это не так, — парень прикрыл глаза наслаждаясь тем, как приятны поглаживания.              — Ты единственный, что заставлял меня улыбаться. Даже когда я был далеко на севере, твои письма всегда заставляли меня улыбаться.              Они оставались в саду, пока солнце не поднялось высоко. После небольшой передышки, пара гуляла по старым дорожкам. Каэлан показывал места, где прятался от учителей, где плакал по ночам, где впервые достал кинжал и учился держать его правильно. А Эйрик слушал, слушал внимательно и не перебивал, держал за руку, касался губами его висков, щек.              — Знаешь, я всегда представлял, что ты рядом, — поделился падишах и посмотрел на любимого. — Говорил себе: «Рик бы не сдался. И я не сдамся».              — Я горжусь тобой, — ответил Эйрик и остановился. — Ты стал правителем, о котором Восток мечтал. Да, они пока этого не поняли. Но совсем скоро поймут. А я как и обещал буду рядом.              Рик наклонился к нему и накрыл его губы своими, приобнял за талию притягивая ближе. Каэли не отстранился, ответил на поцелуй, обнял за шею и просто наслаждался моментом. Совсем забыл о том, что сейчас день, они не в покоях и их увидит прислуга.              Поцелуй был не долгим, Рик отстранился, прислонился своим лбом к его, а после пара тихо посмеялась, на щеках обоих играл румянец. Они двинулись дальше в глубины сада.              К вечеру сад наполнился прохладой. Пора было возвращаться. Все же они отложили совет до вечера и теперь предстояла работа.              У входа в тронный зал их встретил Арвель. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.              — Ваши Высочества, — он поклонился. — Совет собрался. Но будьте осторожны. Сегодня тут присутствуют новые лица. Представители домов, которые раньше молчали.              — Значит, решили заговорить, — Каэлан кивнул. — Что ж, пусть говорят. Я выслушаю.              Каэлан вошел в зал, но теперь не один, следом зашел и его супруг. Впервые за одиннадцать лет лорд Нордхейм стоял не за спиной Каэлана, а рядом, наравне. Слуги поставили для него кресло чуть правее трона — такое же высокое, с такой же резьбой. Шахбану. Супруг падишаха.              Советники переглянулись. Многие видели Эйрика впервые за долгое время, и его присутствие их очень нервировало.              — Приветствую всех, — начал Каэлан, садясь на трон. Эйрик занял свое место, положил руку на подлокотник так, чтобы их пальцы почти касались. Коротко кивнул, приветствуя совет. — Доклады.              В тронном зале начались разговоры. Советники один за другим выступали с докладами — о налогах, о поставках, о состоянии границ. Все было ровно и привычно. Но падишах чувствовал: главное еще впереди.              И оно пришло. Аль-Сакир, старейший из совета взял слова. Тот самый, который говорил о регентстве. Он стал старше, но голос оставался мягким и вкрадчивым.              — Ваше Высочество, — начал он, кланяясь. — Позвольте поднять вопрос, который долгое время откладывался. Вопрос о продолжении рода.              В зале повисла тишина, Каэлан остался спокоен, а Эйрик смерил старейшину взглядом, ждал, что тот еще скажет.              — Вы молоды, здоровы. Но Востоку нужны наследники. Ваш супруг, — он бросил короткий взгляд на Эйрика, и столкнувшись с его взглядом слегка опустил голову. По телу пробежали мурашки, но он продолжил. — в силу своего пола не сможет дать вам наследника крови. Однако традиции нашего дома позволяют…              — И что же они позволяют, старейшина Аль-Сакир? — холодно спросил Каэлан. Он понимал куда все идет.              — Позволяют иметь наложниц… Или наложников, — спокойно продолжал он, будто речь шла о погоде. — Вы можете взять достойных из знатных домов, или же воспользоваться гаремом, что был при вашем покойном отце. Некоторые из наложниц как раз с вами одного возраста.              В зале зашептались. Некоторые были согласным, некоторые придерживались нейтралитета.              Каэлан не смотрел на супруга. Он смотрел на советника — долго, пристально, с той тяжестью, которую приобрёл за годы своего правления.              — Вы предлагаете мне взять наложницу в гарем, или же воспользоваться теми, кто уже там есть, — ровно проговорил Каэли боковым зрением замечая как напряжен Эйрик. — Пока мой супруг, лорд Нордхейм, находится здесь. Рядом со мной.              — Это лишь традиции, Ваше Высочество. Никто не против вашего союза. Но долг правителя — обеспечить преемственность, — решил не сдаваться старейшина и идти до конца, хотя взгляд Эйрика был готов его испепелить. Нордхейм понимал, что Каэлан не пойдет на такое, но то, что совет видел в его супруге какого породистого жеребца для разведения выводило из себя.              — Мой долг, — голос Каэлана стал тише, отчего стал звучать опаснее. Он накрыл руку супруга, чтобы тот слегка унял свой гнев. — обеспечить стабильность и закон. А не плодить наследников ради прихоти старых домов. Вы прекрасно знаете, что пришлось пережить моему отцу. Поэтому я единственный наследник.              Тогда заговорил Аль-Рахим, молодой аристократ, тот самый чей суд потряс весь Восток.              — Но если не будет наследника, начнутся смуты, Ваши реформы — они нуждаются в продолжении. А кто продолжит, если не будет никого, кто носит вашу кровь?              — Восток продолжит законы, — ответил Каэлан и погладил руку супруга, совсем не боясь того, что это видят. Да и если он не успокоить Эйрика, то может пролиться кровь. Обычно он холоден, но не когда дело касается его супруга. — Те, что создал я. Те, что останутся после меня. Это будет продолжаться и без моей крови.              Аль-Сакир вздохнул, взгляд Эйрика давил, но нельзя было отступать.              — Ваше Высочество, мы никоим образом не хотим оскорбить шахбану. Но Север и Восток — разные земли. Возможно, ваш супруг сам понимает…              — Понимаю, — прервал он старейшину.              Эйрик сидел в кресле, спокойный как ледяная глыба, но вот его взгляд горел холодным огнем, а руки были сжаты в кулаки.              — Я понимаю, что вы хотите вбить клин между нами. Поэтому упоминаете гарем и наложников. Хотя если так рассудить. Гарем — тюрьма. Наложницы — заложницы. Их держат здесь, чтобы семьи, приславшие своих дочерей и сыновей, были на коротком поводке, — он не повышал голос. — Вы боитесь. Ведь пока я нахожусь рядом, вы лишены всяких способов манипуляции над моим супругом. А, мой падишах, в свою очередь, не даст вам тянуть Восток в прошлое.              Эйрик поднялся и положил руку на плечо супруга, совладав со своим гневом. Зал замер, Аль-Сакир ощутив большее давление склонил голову.              — Гарем больше не будет расширяться, те кто в нем находится, продолжат свою спокойную жизнь. Если кому-то из вас нужны наследники — заведите их сами. Мой супруг не породистый жеребец для племенного разведения. Если я еще раз услышу подобное, я напомню каждому из вас, кто стоял за спиной Каэлана в день, когда его пытались отравить. Надеюсь, совет меня услышал.              Эйрик осмотрел зал. Тишина стала осязаема. Аль-Сакир побледнел, и ниже склонил голову, не решаясь заговорить об этом. Но стоило попробовать хотя бы отправить кого-то из гарема в спальню Каэлана.              Падишах перевел взгляд на супруга, накрыл его руку на своем плече. Впервые за долгое время почувствовал, что он не один на троне. Рядом стена. Надежная, которая не рухнет.              — Совет окончен. Надеюсь больше вы не станете поднимать данную тему. Напоследок скажу. Если мне и супругу нужен будет наследник, мы его воспитаем. Его легитимность будет доказана. Все свободны.              Каэлан поднялся и покинул зал вместе с супругом, даже не взглянув на советников. Когда они отошли достаточно далеко, Эйрик свернул за угол и поцеловал его в губы.              — Как же я зол, да как посмели заикнуться. А конечно догадывался о гареме, но как они…— монолог Эйрика прервал поцелуй Каэалана.              — После такого твоего выступления они и слова не скажут. Ну старейшина может попытаться отправить кого-то. Ты только не вытаскивай меч, — он огладил щеку супруга и слегка смутился такой ревности.              — Не могу обещать, — но все же Рик успокоился. Он утащил супруга в покои, и когда двери закрылись сел с ним на низкий диван усадив его на свои колени.              — Ты не обиделся? — все же спросил Каэлан.              — На что обижаться, жасмин? Я скорее зол, чем обижен. Они хотели сделать из моего супруга жеребца для разведения. А если хватит смелости кого-то отправить в твои покои, я вырежу их языки и отрублю кисти, тогда они узнают на собственной шкуре, почему Север называют ледяным.              Рик поцеловал его в лоб, а Каэлан прижался к нему и положил голову на его плечо.              — Рик…              — Ты мой. Я твой. Никакой гарем, никакие традиции не изменят этого. Им даже пытаться не стоит, это окончится плохо. Для них плохо.              — Я не хочу никого кроме тебя. Никогда не хотел.              — Я знаю, маленький жасмин. Знаю.              Они долго сидели, пока за окном не зажглись первые звезды. Внизу, в зале совета, старейшины еще долго шептались, переглядывались и строили новые планы. Но в этот раз их голоса звучали тише. Потому что стена вернулась. И эта стена была живой.              Это была стена способная смести каждый непокорный дом.