Re:King

Прошло два дня, и гости в виде лагеря Круш, которых звал Кинг, покинули полуразрушенный особняк. — Что ж, можно приступать к наказанию. Кинг пытался сохранить серьёзный вид, но улыбку было тяжело сдержать. Возможно, неправильно радоваться тому, как избивают человека, но для меня Розвааль — самый настоящий монстр драконьего уровня. — Ну наконец-то! Начальник, спасибо! Некоторым членам лагеря Эмилии не терпелось внести свой удар по тому, кто всё это время эксплуатировал их и видел в них только расходный материал, который ждёт своего часа. Гарфиэль трансформировал свою руку в тигриную и ударил придворного мага в солнечное сплетение, заставив его тело врезаться в ближайшую стену и пробить её насквозь. — Ой, я стену пробил случайно. — Ничего страшного, Гарф. Этому клоуну всё равно придётся тратиться на ремонт особняка, а значит, можно не сдерживаться. Второй желающей избить своего уже бывшего хозяина была Рем. Ещё час назад, перед отъездом лагеря Круш, Рам в присутствии Кинга и Беатрис рассказала Рем всю правду об их хозяине. Человек, который позволил уничтожить их расу и манипулировал её старшей сестрой. Тот, кто пытался воскресить Ведьму, чего уже было достаточно, чтобы убить его без сожалений. И самое главное — этот клоун свалил всю работу по защите его владений на Кинга, который ничего не был ему должен. Помня обо всём, Рем дождалась, пока Розвааль встанет и сплюнет кровь, чтобы нанести самый сильный удар, но Кингу пришлось предупредить её. — Скорее всего, у него уже сломано несколько рёбер. Если ты нанесёшь ещё один подобный удар, он и умереть может. Эта мысль показалась Рем заманчивой, но Розвааль до сих пор был спонсором леди Эмилии, и уже известно, куда денется его капитал в случае смерти. Рем разочарованно вздохнула, но всё-таки нашла решение. — Гарф, не мог бы ты... — Понял. Гарф понял её мысли на половине фразы и с широкой улыбкой, позволяющей видеть его острые зубы, подошёл к маркграфу и прислонил ладонь к его торсу. Сломанные кости срослись, но синяки и порезы он решил не исцелять. — Можешь продолжать. Гарфиэль сказал это, одновременно отходя подальше, чтобы его не задело ударом цепи. Сразу после того, как он отошёл, шипастый шар ещё раз раздробил тело клоуна, который теперь был прижат к земле. Никто не смотрел на саму Рем, которая вытащила свой рог, чтобы вложить больше силы в удар, безусловно повредивший и внутренние органы. Розвааль принимал удары с достоинством, учитывая, что каждый член лагеря наносил только один удар. Даже не говоря о его одержимости и психологической дистанции от физического тела из-за переселения души, с самого его детства использование магии причиняло примерно такую же нетерпимую боль из-за аномально высокого уровня маны. Следом за Рем последовала атака от её старшей сестры. Она дождалась, пока маркграф встанет, чтобы использовать своё заклинание. — Эль фура. Сжатый в лезвие ветер оставил довольно глубокий диагональный порез на теле придворного мага и отправил его в полёт через окно. Из-за полученных травм тот смог вернуться в зал на втором этаже только через пятнадцать минут, где его неохотно исцелил Гарфиэль, оставив только следы от побоев. — Вы сами в этом виноваты. Фредерика тоже не хотела называть его своим начальником и господином, вместо этого нанесла мощный удар по верхней челюсти, выбив ему два зуба. Сразу после этого Фредерика отвернулась и подошла к остальным. Пожалуй, из всех ударов этот был самым сбалансированным. — Извольте. Удар Отто был самым слабым, но торговец от души замахнулся и оставил Розваалю синяк под глазом. Сразу после этого в нетерпении последовала самая унизительная атака в этом случае. Сильная пощёчина от Эмилии заставила маркграфа сплюнуть кровь. — Теперь твоя очередь, начальник! Гарфиэль с удовольствием ждал момента, когда Кинг нанесёт свой удар по клоуну. Хоть ему и пришлось бы сдержаться, всё-таки придворный маг им ещё пригодится. Кинг молча кивнул и подошёл к Розваалю, с привычной серьёзностью глядя на него и концентрируя немалое количество маны в свободной руке, сжимая её в кулак. Этот удар пришёлся по подбородку и отправил сильнейшего заклинателя страны в потолок, заставляя его тело висеть и покачиваться, как люстру, которую случайно задел достаточно высокий для этого человек. Бетти говорила, что довольно рискованно концентрировать вообще всю ману в одной части тела с помощью метода потока, но я взял ровно столько, чтобы удар не был слабым, но не повредил мой организм с моей любительской техникой. Отдалённо это напомнило мне удар Сайтамы, когда он использует его против обычных людей, а не монстров. — Вот это да! Мой начальник даже сдерживаясь остаётся крутым! — Подрядчик Бетти и не на такое способен, в самом деле. Гарфиэль с восхищением наблюдал, как его сестра вытаскивает клоуна из потолка, специально выпустив звериные когти и схватив ими его за талию. Одного резкого рывка хватило, чтобы вытащить Розвааля и заметить, что он вырубился после удара Кинга. Фредерика на секунду повернула голову и обратила свой взгляд на Кинга, будто сомневаясь в своих мыслях о нём. Тот и не замечал, что на него смотрят — он продолжал концентрировать свой взгляд на Розваале. Никто из группы не хотел позволять ему спать, не закончив наказание, поэтому Беатрис отпустила руку Кинга, подошла к бессознательному телу Розвааля и пнула его голову. Этого было достаточно, чтобы повернуть его голову и разбудить. — Физическая часть наказания закончилась. — Есть ещё и ментальная? Розвааль был удивлён намёком Кинга. — Помнишь, я говорил, что должен рассказать тебе кое-что важное? Придворный маг сглотнул, сдерживая вновь появившееся напряжение. — Да. Но для начала нам стоит немного поговорить о том, что мы будем делать в будущем. Ты ведь и дальше собираешься мешать моей спокойной жизни? Естественно, Кинг понимал, что ответ, скорее всего, будет утвердительным. Возможно, ему стоило заключить пари с Розваалем и сжечь эту книгу мудрости, но он слишком поздно об этом подумал. — Нет, такого больше не повторится. — Что? — Клянусь душой моей наставницы, я больше никогда не пожертвую кем-либо ради своих целей. Тем более что в последнее время об этом ничего не было сказано. Ах, да. Прославить меня как героя. Кингу до сих пор не нравилась эта идея, но деваться ему некуда. Казалось, что такие моменты будут преследовать его ещё долго. — И ты должен понимать, что твоя казнь лишь откладывается до окончания Отбора, а не отменяется. — Да. — У кого-нибудь есть свои пожелания в этом разговоре? Кинг оглядел всех присутствующих. Рам, Рем и Фредерика подняли руки. — Рем хочет стать личной горничной Эмилии-самы. Эту идею высказала Рем. Она всё ещё оставалась горничной, ей нужно было работать, как и её сестре. Хотя Рам не была против безработной жизни, но её младшей сестре такой подход не понравится. — Я согласна. Кинг не успел оглянуться на Эмилию, как она сразу дала ответ. И похоже, что её не очень расстраивало то, как её подчинённые обращались с её же спонсором-интриганом. Это было справедливо. Эмилия слишком добра, чтобы наносить подобный урон самостоятельно. — Теперь к предложениям Фредерики и Рам. Кинг смотрел на них, ожидая ответ, который был произнесён в унисон: — Мы хотим стать личными горничными Кинга-самы. ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! Снаружи Кинг оставался спокойным, но внутри его взволновала эта мысль. Это ведь не становится похожим на тот гаремник, который я не так давно забросил читать? Там было всё плохо. И глупый гг, который не понимал чувств девушек в его окружении, и почти полное отсутствие сюжета с повторяющимися роялями из кустов, и картонные женские персонажи. И это продолжается уже четыреста глав без намёка на концовку. Нет, стоп. Меня не туда унесло. Не может быть такого, чтобы эти двое влюбились в меня. Кинг посмотрел на Рам и Фредерику перед тем, как снова отвести взгляд и продолжить размышления. Скорее всего, они просто не хотят работать на Розвааля, а Эмилии и так самая талантливая досталась. Кто я такой, чтобы не согласиться? — Звучит неплохо, я согласен. Фредерика и Рам были очень рады, что Кинг их принял, и это положило начало борьбе двух горничных за его сердце. В то же время Беатрис думала лишь об одном: Как же глуп мой подрядчик, в самом деле. Интересно, как можно не замечать, что в тебя влюбились две девушки? Вряд ли Кинг Бетти возьмёт обеих, значит, ей придётся помочь одной из них достучаться до его сердца. Хотя Бетти не против, если у подрядчика будет больше детей, в самом деле. Рем думала схожим образом и не сразу поняла, за кого болеть. С одной стороны, её родная сестра, а с другой — наставница, которая обучала её профессии горничной и была как ещё одна старшая сестра. И всё-таки ни-сама не совсем подходит для Кинга. Это можно было рассмотреть как предательство. Рем тоже любила Кинга, но из-за разницы в возрасте понимала, что он ни за что не согласится на такое предложение, поэтому она смотрела на него как на старшего брата. Это не мешало Рам видеть в Кинге своего возлюбленного, но со стороны больше напоминало ярую фанатку, которая в отсутствии посторонних ушей переставала сдерживаться и начинала говорить о том, как она его любит. Хоть Гарфиэлю и четырнадцать, но он примерно понимал, что между этими тремя происходит. А ты у нас дамский угодник, да, начальник? Великолепный я всё-таки не позволит тебе забрать Рам, которая только освободилась от этого клоуна, но сеструху можешь забрать. Только ты достоин её, не подкачай там. Великолепный тигр поднял вверх большой палец в сторону Кинга, а тот просто кивнул в ответ. Я не понимаю, о чём этот парень сейчас думает, но, наверное, стоит согласиться. — Так что же ты мне хотел сказать, Кинг? Размышления о романтике были прерваны Розваалем, который был заинтригован недавними словами Кинга. — Ах, да. Помнишь, что ты на протяжении четырёх столетий хотел воскресить свою Ехидну? — Если ты не против, я попрошу тебя перейти к делу. — Да, точно. Суть в том, что всё это время она могла воскреснуть сама. Тишина затянулась на добрую минуту. Розвааль не мог поверить своим ушам и пытался, на его взгляд, правильно переработать информацию, но тщетно. — Т-ты же не имеешь в виду, ч-что? — Всё верно. Эти четыре сотни лет — не более чем эксперимент с целью узнать, что ты будешь делать. Это же Ведьма Алчности, которая проявляется в жажде знаний. Чего ещё ты мог ожидать, придурок? — А... Вот как, значит. На побитом лице Розвааля и так было тяжело увидеть хоть что-то живое, поскольку Гарфиэль исцелял только смертельные раны, но теперь он побледнел до состояния вампира и больше ничего не мог сказать, а лишь прерывисто дышал и потел. Опять же, хорошо, что он не наносил свой привычный клоунский грим. Не может такого быть! Все эти четыреста лет я манипулировал, убивал, создавал кризисы или позволял им произойти. И всё ради этого... Клоун стал депрессивным, больше ничего не сказав, и медленными шагами вышел из зала. Никому из членов лагеря и близко не было жаль Розвааля. Он даже не задумывался о возможности такого исхода. Единственное, что изменилось, — это ненависть к Ведьме Алчности, которая усилилась многократно.