Код "МОКа"

Боль была якорем. Но сегодня даже она казалась ненадёжной. Синяки под рёбрами пульсировали в такт сердцебиению, напоминая о ночной расправе над слабостью. Юнги сидел в логове, и «Ая» выдавала отчёт по Инциденту 734-Alpha. Рекомендация «физическая нейтрализация» всё ещё мигала красным. Он её отклонил. Не из-за мистики или жалости. Из-за гордыни. Устранить угрозу — значило признать её силу. Признать, что какая-то омега, одно лишь присутствие, может быть для него опаснее вооружённого отряда. Это было недопустимо. Он был Энигмой. Он должен был переварить угрозу, понять её, подчинить логике и только потом — уничтожить. Хладнокровно. Как хирург. Поэтому он приказал усилить наблюдение за нейтральной зоной, где, по слухам, обосновалась ведьма. Не чтобы защитить, а чтобы собрать данные. Каждый патрульный доклад, каждая запись с камеры ложились в память «Ая». Юнги изучал их с ледяным, клиническим интересом. Вот он собирает хворост. Вот пьёт из ручья. Вот сидит неподвижно, глядя в пустоту. Поведенческие паттерны: выживание, минимальная активность, отсутствие агрессии. Данные не сходились с уровнем «критической угрозы». Это бесило. Это делало угрозу нелогичной, а значит — личной. Оскорбительной. Через неделю случился инцидент на границе. Сбой системы наблюдения — не взлом, а странное «затухание», будто что-то высосала энергию. «Ая» выдала тревожную корреляцию: «Признаки сходны с воздействием источника 734-Alpha. Вероятность: 62%». Юнги отправился с проверочным отрядом лично. Не из-за беспокойства. Чтобы увидеть. Чтобы встретить угрозу лицом к лицу и доказать — себе, чипу, Минхо — что он её не боится. В полуразрушенном тоннеле они нашли сцену. Трое бандитов с Южного моста лежали в странном ступоре — не спали, не были без сознания. Их глаза были открыты, полные немого, парализующего ужаса. Они дрожали мелкой дрожью, но не могли пошевелиться. А в центре, прислонившись к стене, сидел Намджун. Бледный, с неестественно вывернутой рукой, но с абсолютно ясным, усталым взглядом. Воздух был густым от запаха — не того, чистого и манящего, а испорченного, горького, пропитанного чужим страхом и болью. «ИСТОЧНИК ОБНАРУЖЕН. СОСТОЯНИЕ: РАНЕН. УГРОЗА: НЕОПРЕДЕЛЕНА. ОКРУЖАЮЩИЕ: НЕЙТРАЛИЗОВАНЫ НЕИЗВЕСТНЫМ МЕТОДОМ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: МГНОВЕННАЯ ЛИКВИДАЦИЯ ИЗ-ЗА ВЫСОКОЙ НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ.» Минхо уже поднял оружие. «Устранить. Сейчас. Пока он слаб». Логика была безупречной. Юнги стоял, слушая вой чипа в своей голове и наблюдая за картиной. Его аналитический ум, усиленный «Ая», работал на пределе. Цель: выживание. Метод: психо-биохимическое воздействие (предположительно). Результат: нейтрализация трёх вооружённых противников без убийства. Эффективность: высокая. Риск для нас: неизвестен. Он ранен. Он уязвим. Это не атака на нас. Это самозащита. — Стой, — его голос прозвучал резко, перекрывая тишину. Минхо замер. — Это шанс, — сквозь зубы прошипел Минхо. Но для Юнги это был не шанс убить. Это был шанс взять. Получить контроль над необъяснимым. Превратить угрозу в актив. Самый опасный, самый ценный. Он сделал шаг вперёд, игнорирую вспышку боли в виске. Остановился перед Намджуном. Тот смотрел на него, не мигая. В его глазах не было ни мольбы, ни триумфа. Была усталая настороженность. — Они хотели… продать, — хрипло сказал Намджун, указывая взглядом на бандитов. — Органы. Защищался. Не оправдание. Отчёт. Как и он сам давал отчёты «Ая». Юнги наклонился. Резко, без предупреждения, схватил его за здоровую руку и рывком поднял на ноги. Намджун ахнул от боли, лицо исказилось. — Молчи, — приказал Юнги, его лицо было в сантиметрах от лица ведьмы. Он видел каждую прожилку в его глазах, каждую каплю пота на виске. Запах боли и полыни бил в нос, чип выл, но Юнги держался, цепляясь за свою новую логику, как за спасательный круг. — Твой защитный механизм интересен. Но сейчас ты — обуза. И трофей. Он перебросил его через плечо. Действие было демонстративно грубым, лишённым какой-либо осторожности. Это был не акт спасения. Это был захват. Намджун, слабо сопротивляясь, понял это. Его тело напряглось, но не в попытке вырваться, а в готовности принять неизбежное. — Что ты делаешь?! — голос Минхо был полон непонимания. — Забираю добычу, — холодно бросил Юнги, уже поворачиваясь. — Он нейтрализовал трёх наших проблем с моста. Значит, его методы работают. Я хочу знать, как. И заставить их работать на нас. — Он тебя сломает! Не оружием — собой! — Он — инструмент, — отрезал Юнги, не оборачиваясь. — А инструменты не ломают. Их используют. Пока они полезны. Потом выбрасывают. Приказ: этих троих — взять. Допросить. Их показания о том, что они почувствовали, будут частью изучения. Он ушёл, неся свою ношу не как спаситель, а как охотник, тащащий опасную, но ценную дичь. Он отнёс Намджуна не на базу, а в изолированную, давно заброшенную лабораторию в дальнем крыле их комплекса — место, которое он присмотрел для таких «особых активов». Это была клетка. С дверью, которую он запер на код, известный только ему и Минхо. Сбросив Намджун на голый матрас в углу, он швырнул ему под ноги ту самую коробку с бинтами и йодом, найденную в соседней комнате. — Вправляй. Не сдохни. Ты теперь собственность «Клыка». Твои знания, твои трюки — мои. Попытка бегства или вредительства — будет больно. Понятно? Намджун, сжимая повреждённую руку, смотрел на него. В его взгляде не было покорности. Была оценка. Холодная, расчётливая. — Ты боишься не меня, — тихо сказал он. — Ты боишься того, что я в тебе включаю. И хочешь этим управлять. Как чипом. Юнги почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Это было слишком близко к правде. Но он не позволил слабости взять верх. — Я ничем не управляю, — сказал он, и его голос стал ледяным, как сталь. — Я владею. Ты — вещь. Сложная, не до конца понятная, но вещь. А вещи не говорят. Они используются. Он вышел, захлопнув дверь. В коридоре он прислонился к стене, давясь приступом тошноты. Боль от чипа была оглушительной. Он проигнорировал её, открыв канал связи с Минхо. — Лаборатория 3. Новый актив. Установить камеры наблюдения, датчики жизнедеятельности, газоанализаторы. Я хочу знать всё: его пульс, химический состав пота, частоту дыхания. Всё. И приготовь протокол допроса. Без физического воздействия. Пока что. Он отключился, не дожидаясь ответа. Его план был прост и жесток: изучить, деконструировать, присвоить. Разобрать страх и влечение, которые вызывал Намджун, на молекулы. Понять механизм. И если нельзя уничтожить — поставить на службу. Сделать омегу своим оружием, его личным, живым дополнением к «Ая». Только так он мог победить эту угрозу. Не убегая, а поглотив её. Когда он вернулся в логове, Минхо ждал его. Лицо брата было каменным. — Ты создал петлю на своей шее, — сказал Минхо без эмоций. — И дал ей ключ. — Я взял дикое животное в клетку, чтобы приручить, — парировал Юнги. — Или узнать, как оно убивает, чтобы воспроизвести это. — Это не животное. Это зеркало. И в нём ты видишь то, от чего бежишь всю жизнь. Юнги резко обернулся к нему. — Я ни от чего не бегу! Я наступаю! Он слаб, он ранен, он один. У него нет власти надо мной. Есть только… данные, которые я ещё не обработал. Как только я это сделаю, он станет либо орудием, либо трупом. И я решу, что именно. Он сказал это с такой ледяной убеждённостью, что почти поверил сам. Но, оставшись один, он снова подошёл к стене. Кулаки сжались. Старые синяки ныли. На этот раз он не бил. Он просто стоял, упираясь лбом в холодный бетон, и пытался силой воли задавить в себе тот хаос, что поднялся при близком контакте. Он не позволял Намджуну власти. Он брал власть над ним. Это был единственный приемлемый путь. А в заброшенной лаборатории, под прицелом только что установленных камер, Намджун, стиснув зубы, сам вправил себе вывих. Лицо покрылось потом, но звука не последовало. Он перевязал руку, его движения были экономными и точными. Потом он осмотрел свою новую клетку. Чистую, пустую, напичканную техникой. Он не видел в этом спасения. Он видел начало новой, более изощрённой игры. Он посмотрел в ближайшую камеру, будто зная, что за ней наблюдают. Его губы дрогнули в чём-то, что не было ни улыбкой, ни гримасой. Это было просто признание факта. Охотник считал его добычей. Что ж. Добыча тоже может иметь свои планы. И свои яды. Особенно если она — ведьма, и знает, что некоторые вещи, даже самые защищённые, можно отравить не спеша, капля за каплей. Начиная с самого уязвимого места — с того, кто боится собственного отражения в глазах пленника. Юнги смотрел на экран, где Намджун спокойно устраивался на матрасе. Чип фиксировал стабильные жизненные показатели. Угрозы не было. Но почему-то по спине у Юнги снова пробежал холодок. Он заглушил его, вызвав на экран отчёты о силовых операциях. Ему нужен был понятный, чёткий мир. Мир, где всё можно контролировать силой или расчётом. Даже если для этого пришлось запереть в клетку собственный кошмар, чтобы доказать, что он — хозяин, а не жертва.