Послевкусие

— Бяш, выслушай меня, — он останавливает друга. — Чего, на? — Будаев полностью разворачивается к Антону. Дрожь подкатывает к телу. Сейчас или никогда. — Я... — Блондин улыбается. Это глупо. — Не знаю даже, как подвести... — Вдох, выдох. Ты справишься. — Все наши встречи, всё что мы обсуждали, всё что ещё можем обсудить... Мне это очень дорого. Всё, что касается тебя... мне дорого... Петров сомневается: правильно ли говорит, правильно ли поступает... Но чувства фонтаном выстреливают наружу. Сдержать, ну никак, не получается. — Понимаешь? — Он осторожно поднимает свои зелёные глаза на парня. — Э-эм, не, на... — Игорь виновато отворачивает голову. Стыдно от того, что «не понимает». Очень стыдно. Эти слова, наверняка, значат что-то очень важное, и звучат они... очень красиво. — Поясни, на, — украдкой говорит тот. — Пожалуйста... — Добавляет уже тише. Тон звучит искренне, даже, по-своему, аккуратно... — Ха, Бяш, — На губах снова расцветает улыбка. Каким бы на вид и на деятельность не был этот чувак, узнав его получше он окажется... Антон может перечислять вечно: милым, добрым, хорошим, заботливым... Заботливым, конечно, так, как умеет, но это не главное! — Люблю я тебя... — Почти шёпотом отвечает он. На фоне тихого леса, на фоне паузы... Это всё кажется слишком громким. Даже собственное дыхание Петрову кажется ненормально шумным, кричащим о всех чувствах... — Я... Э-э... — Тот не находит слов. На душе засаднило. Он не особо понимает, что делать в такой ситуации. Ну, вернее — не знает, что чувствует на это. С одной стороны: удивление, шок, недоверие. А с другой... Это же Антон. Антон никогда не говорит о таких сложных вещах «по приколу». Не в его стиле. Поэтому остаётся вопрос: как на это реагировать? — Тош... Я... — Школьник задумывается. — Я не знаю, чо те ответить, на... Сорян... — Ха, Бяш, ну ты чего... — Он вновь смотрит в его глаза. — Я... Всё понимаю... Просто... Петров предсказывал самому себе, что такое может быть. Перед ним: фактически «дитя улиц», выросшее, подстраиваясь под окружающую среду. В «его» мире нет такого огромного понятия «любви» и её видов, как в мире Антона. — Просто давай останемся друзьями... Прошу... Кем бы Бяша ни был: блондин не хочет его терять. Лучше уж умереть от не взаимных чувств, но остаться рядом в качестве «друга». Он постарается ничего не менять, чтобы всё было — как раньше. «Тогда» — когда этих чувств не было. — Спасибо, на, Тошик, — парень хлопает пару раз друга (а точно ли друга?) по плечу. — Только, эт... Не загоняйся там, на. Или ещё чего, на... Решим чё-нить. Ребята половину пути молчали. Каждый думал о своём. После разговорились. А от предыдущих слов, способных раз и навсегда их разлучить, — чего не случилось, — осталось лишь послевкусие.