Ты мог бы быть моим

      Си Сишу встревоженно задергалась, когда преспокойно занималась своими сугубо демоническими делами.       Из амулета дочери второго по младшеству выводка поступил сигнал тревоги четвертого балла. Самого высшего. Который использовался крайне редко. Сишу не находила себе места. Не столько из-за четвёртого балла, сколько из-за того, что сигнал поступил из царства людей. Как туда могло занести младшенькую? Никак своими восьмью.       Чем так были хороши ее дети паучата, так это будто встроенным послушанием в вопросах конкретных и четких указаний. Сказано не выходить за границы гнезда, они не будут, только если не возникнет жизненно важная необходимость. Тогда они могли проявить инициативу, но даже в этом случае были бы крайне осторожны и заботились о безопасности. А теперь свяжите границы гнезда находящиеся в глубинке южного царства и мир людей. Пропасть, черт возьми!       У Сишу от злости хелицеры выступили из кожи на лице, а вторая пара глаз угрожающе зашевелились за плотными веками. Ребенка выкрали. Иначе быть не могло. От страха стало даже нехорошо.       Сишу любила всех своих детей. Во-первых, потому что они были еë детьми. Да, было трудно принять правила нового мира, новой жизни, новой сущности… Нового всего, и сложнее всего оказалось справиться с ролью матери сотни с двумя хвостиками детишек. Но она это сделала. Очнувшись в пугащем месте, полном полчищ маленьких яиц вперемешку с их искромсанными неизвестным врагом старшими родственниками, она сначала впала в онемение. Как она визжала на второй день, когда шок от собственной смерти и от увиденного отступил. Как чисто из злобы рвала покрытые кровью паушаты, которым было выстелено всё гнездо демонических тварей. Продолжалась стадия неприятия всего неделю. Злоба, страх и ярость отступили от простого, но непобедимого чувства голода. Сначала он беспокоил лишь слегка, потом занимал мысли чуть больше, а затем стал невыносим. Стало плевать вообще на всё и на невозможность поесть, как человек, и на монструозное паучье тело, и на кучу таких же монструозных паучьих трупов, без заботы скрученных в лоскуты из паушаты и сброшенных из гнезда прямо вниз, в тёмный зев чащи демонического леса. И когда голод окончательно завладел мыслями, инстинкты взяли вверх. Свою первую паутину она плела лихорадочно, не в трансе каком литературном, а на чистом гиперфокусе. Сплела идеально, затаилась так как надо, чисто по паучьи, а когда в ловушку попалась жертва — молниеносно бросилась в атаку, замотала в кокон и тут же пустила хелицеры в плоть своей жертвы-спасительницы. Потом ревела над полностью иссохшим чучелом громадной, прекрасной птицы. Не от большой жалости, если честно, скорее от понимания, что ей придётся заниматься этим до конца своей новой жизни. Из раза в раз, день за днём.       И беспокоил её этот факт ровно до того момента, пока однажды из десятка полузабытых яиц не вылупился выводок маленьких паучат. Вот так, неожиданно для себя, она стала матерью. О самой себе ещё толком не научилась заботиться и вот вам доставочка.       Кто знал, что она так ко всем привяжется? Лично она сама совсем не думала, что так будет. Особенно, когда поняла, что первым десятком дело не ограничится. Честно говоря, когда вылупился третий, она на долю секунды малодушно подумала передавить оставшиеся коконы. Но порыв прошёл, паучата продолжили вылупляться. А потом как-то совершенно случайно, пока она заботилась о крохах, пришло осознание, что полюбила всём сердцем каждого из них.       Конечно, были те, к кому она была расположена больше и те, которые к ней. Все же сотня с лишним человек. Все они были разного характера, разных повадок. Да и природа как-то очень интересно наложилась, дети росли по животному быстро и уже через год не нуждались в ней по сути. Так что хоть человеческое воспитание от самой Сишу и наложилось на них и любви в гнезде было гораздо больше, чем должно быдо быть по канонам мира демонов, у них было почти постоянное разделение на группки по интересам. Сама она была по особенному привязана к трем своим детям.       Старшей дочери Си Ши Янь, которая была уже как дорогая, любимая подруга, помогающая по быту, с работой. С охраной периметра.       Девочка была первой, кого она научила плести защитную паутину у гнезда. Научила мешать магию с паутиной и ощущать последнюю, даже, когда непосредственного физического контакта не было. Всему, чему ей самой пришлось выучиться в одиночку, через кровь и пот.       Старшая дочь была как опора, частичка души. Уникальная…       Разумеется, все ее дети были такими. Не было у нее ребенка, который не был бы талантлив и одарен хоть в чем-то. А прибавить к этому разумность? Иногда от переизбытка чувств Сишу чувствовала желание обнять их в один кокон и прижать к сердцу. Ближе-ближе-ближе, чтобы оставить тесьмо, отпечаток на самой душе. Но первая дочь была другой. Ощущалась иначе. Вторым был Си Цзю Диень.       Ее старший мальчик из девятого и второго по старшинству выводка. Второй выводок вцелом был на удивление… Ребячливым. Сишу казалось, что у нее не паучата, а какие-то бабочки путешественницы, такие все были беззаботные и воздушные. Ну… не все. Не Си Цзю Диень. Юань, как она его ласково называла. Сишу знала китайский хорошо, знала, что нельзя здесь придумать прозвище человеку просто решив, что Си и Диень красиво сливаются Сиень и Сюань, а после и вовсе убрать С. Но она не смогла удержаться. Юань был Юанем.       Она поняла это, как только увидела. Его темный пушок на маленьком паучьем теле. Умные темные глазки с зелёным — совсем как у кошки! — отблеском от любого света, падающего на них. Его осторожно и робко поджатые ножки рядом с вовсю кружаюшим в гнезде девятым выводком. У Сишу дрогнуло сердце и запружинили многочисленные паучьи ножки, когда она его увидела.       Она влюбилась в этого малыша с первого взгляда. Си Ши Янь тоже была настроена к мальчику особенно. Кому как не ей, хозяйке гнезда, было знать.       И, наконец, самая младшая. Последняя из последнего выводка.       Си Диюй Гэ Нэнь. Всем своим детям она предпочитала в качестве имени соединить часть номера выводка с именем, кроме неё. У Нэнь было самое длинное имя из ее выводка.       Нэнь была как хвостик. Или скорее в контексте ее нынешней видовой принадлежности, паутинкой постоянно липнувшей к телу. Сишу забавлял ее прилипчивый характер, ее завышенное чувство собственной важности, по сравнению с остальными, не весть откуда взявшийся капризный, придирчивый характер.       Сишу часто сама с собой шутила, что ее детки, все до одного перерожденцы, как и она сама. Нэнь в прошлом явно была маленькой избалованной принцессой. Но такой сладкой и милой, что и сама Сишу и ее старшие дети, даже тот же первый выводок, который родился в тот же день, что и сама Нэнь, потакали ей, холили, лелеяли, любили.       Ее имя полное даже не использовали почти. Принцесса Си Нэнь.       С кого-с кого, а вот уж с нее глаз не спускал ни один из ее многочисленных детей. Нэнь была принцессой их гнёздышка, его душой, живым огоньком. Нэнь была единственной кроме нее и Ши Янь, у которой было своё место в любой группке. Конечно и запрета для остальных не было. Но группы на то и была группами, что были отдельными. Нэнь же скакала из одной в другую, получая лавину любви и вседозволенности.       Ну это, конечно, на первый взгляд. Нэнь была умницей-разумницей, сходу училась всему, что показывали и любила работать. И уж точно не решила бы внезапно сбежать ради променада в мир людей. Осталось только узнать, кто выкрал и превратить внутренности глупца в жижу.       Сишу вся задергалась от подступающей злости, но взяла себя в контроль и сначала втянула все свои негуманоидные черты обратно. И только тогда достала амулет связующий ее с Нэнь.       Амулеты остальных детей тревожно качались. Все ее дети знали, что подать сигнал в группе должен только один человек и обязательно должен следить за тем, чтобы остальные находящиеся рядом не ушли дальше и не использовали амулет. Мама одна, их много.       Конечно, у них были и те, что связывали между собой. Сишу это не контролировала. Ее дети любили друг друга и без ее указки и сами следили за младшими. Она только обучила их всех делать такие, а после дала им свободу.       Но сейчас она чувствовала, что младшая дочь одна. Остальные же тревожно покачивались, но не выходили из гнезда и не беспокоили, подавая собственные сигнали.       Сишу ещё раз вздохнула, полностью беря первое обличье под контроль, становясь полностью человеком. И только полностью уравновесив себя, она за долю секунды переменила обличье на родное паучье и понеслась к гнезду со всей возможной скоростью. Гнездо тревожно качалось. Каждая паутинка говорила о том, что произошло что-то ужасное. Дети в гнезде были мрачными, сердитыми. Сишу приподнялась из удобной для бега позы, возвышаясь над каждым из детей и притопнула по белому, увитому из паутины полу, призывая всех успокоиться. — Никто не виноват, — начала она громко. — Лучшее, что вы можете сделать на данный момент — это выполнять мои указания, а свою злость направить на работу.       Лица детей, у кого гуманоидные, у кого чисто паучьи, у кого от нервозности смесь человеко-пауков и паука-человеков, — все приняли серьезное и внимательное выражение. — Со мной идут Ши Янь и Юань, остальные остаются в гнезде. Защищаете периметр, не высовываетесь! А вслучае тревоги… — Активировать только один талисман, — раздался хор женских, мужских и скрипучих паучьих голосов. — Молодцы. Будьте бдительны и не корите себя. Я прекрасно знаю, что это не ваша вина. И вы это знаете. Я в жизни не поверю, что вы были невнимательны к Нэнь. Сишу оглядела лица детей, омраченные сомнением и тревогой. — Мы ее вернём. За работу.       Сишу в ту же секунду сама вымелась из гнезда на всей скорости несясь к границе с миром людей. Си Юань и Си Ши Янь быстро неслились следом за ней. Сишу замедлилась только тогда, когда пересекла границы в мира людей. Но облик сменила уже приближаясь к поселениям.       За спиной раздались хрустящие звуки. Ее старшие дети пока испытывали лёгкие трудности при изменении вида. Особенно, если торопились. И нервничали. Вот и сейчас, судя по звукам, наскоро пожелав втянуть паучье тело в человеческое, нечаянно ударили сами себя.       Сишу поторопилась к послению, спешно доставая мешочек с деньгами для аренды меча. Люди из села встревоженно уставились на ее тараном разрезающее толпу у базара тонкую, высокую фигуру. — Госпожа Сишу? — неуверенно спросил мужчина у прилавка с среднего качества мечами, которые впрочем идеально годились для полета. — Три меча, — скрипуче отозвалась напряжённым голосом паучиха и поставила на стол сразу весь мешочек.       Мужчина кивнул, без вопросов закидывая деньги под прилавок и уходя вглубь палатки. Люди молчали, все же испуганные ее нервозностью и явной злостью.       А злить паука… К тому же демона. Да, о ее природе в этом поселении если не знали, то догадывались. Красивая и утонченная внешность, лучше чем у любой аристократки нынешнего времени, по настоящему белая кожа, — в основном потому, что они собственно и загорать-то не успевали. В демоническом мире они предпочитали паучью внешность, а потому человеческую в целом можно было назвать… Нетронутой, девственной. Большие глаза с пушистыми длинными ресницами, длинные волосы. Фигура тонкая, высокая, но женственная. Сама Сишу выглядела как дворянка. И часто вы видите дворянок появляющихся из ниоткуда в деревушке находящейся вблизи с границей демонического мира?       В общем, жители догадывались о ее нечеловеческой природе. О виде тоже. Сишу часто появилась здесь то одна, то с детьми, продавая ткань из своей собственной или паутины детей.       Старшая дочь даже вышивала картины из паутины, а после скрупулёзно раскрашивала. Получалось чёртовы произведения искусства. Картины казали живыми, куда там каким-то жалким три-дэ.       Да и имя, кхм… Сишу как-то не задумывалась, когда подобрала себе такое. И даже с учётом того, что она не называла свою фамилию Си, люди все равно быстро все соотнесли. Но довольно хорошо относились к ней. Люди вообще ко всем красивым существам были настроены благодушно. Но у Сишу и нрав был спокойный, мягкий, и человеком она была простым.       Но сейчас, видя насколько она на взводе, они даже пошевелиться не решались. Наконец, мужчина вернулся к прилавку сразу с тремя мечами.       Два из них были пошире. Оставшийся был острым, заточенным под бой, с белым узором на гарде. Не лучший меч, что она видела… Но он был хорош. Сишу почувствовала, как сердце тронула тихая признательность к бывшему кузнецу, который и сам имел много детей и то ли сердцем почувствовал, что случилось что-то… То ли был знаком с таким… Может и первое, и второе. Бывало, что демоны людей крали из деревень. Может он понимал… Впрочем, скорее всего это она лишь проецировала.       Она одними глазами поблагодарила его и в ту же секунду, развернулась, выплывая к выходу из деревни. Дети позади взяли каждый свой меч и направились за ней. Сишу уже у последних домов взлетела на меч, летя по следу амулета.       Пейзаж снизу мелькал то темными пятнами леса, то крышами домов, то чистыми полями, но Сишу не обращала внимания. Её напряжённый взгляд был направлен вперёд, неопределенно застыв на белых облаках.       Наконец, пару часов спустя она приблизилась к какому-то незнакомому городу, из которого и исходил сигнал амулета.       Сишу от нетерпения спрыгнула на крышу ближайшего дома и побежала к дочери на своих ногах, не в силах лететь на месте без движения. Звука опустившихся детей не последовало и Сишу поняла, что дети логично рассудили, что за матерью будут едва поспевать и продолжили лететь. Наверное, уже выдохлись после забега до деревни. Молодцы.       Сишу продолжила бежать и остановилась только у дома, в котором очевидно держали дочь. Тонкий нюх уловил запах дочери и нескольких человеческих детей и тонкий-претонкий запах чего-то знакомого. Чего?       Сишу сейчас не могла об этом думать. Ей нужно было разведать обстановку, прежде чем врываться и, возможно, провоцировать похитителя, который скрывал свое присутствие. А возможно прятался где-то в другом месте.       Сзади бесшумно опустились старшие дети и подошли поближе. Сишу молчала. Она присела на корточки, давая выплыть из рукава маленьким паучатам-шпионам.       Паучата побежали в здание, кто пробираясь через отверстия в черепице, кто спускаясь с крыши к двери. Сишу вздохнула и стала ждать. Паучата пробрались в здание, шустро добираясь до Нэнь. Дочь была связана и крепко спала, в отличие от двух других пленников, мальчика и девочки, связанных вместе накрепко. Значит никого.       Надзирателя пока не было, отличное время, чтобы вытащить детей и устроить засаду идиоту. Сишу подала детям знак оставаться и спружинила на пол.       На двери был замок. Сишу чуть не ударила себя по лицу, нужно быть внимательнее. Но ничего. Замок был не такой сложный.       Наверное, можно было взломать. Усложнялась работа тем, что замки в этом чертовом средневековье были крепкими. Простой тонкой шпилькой тут не справишься.       Впрочем… Можно было и иначе. Яд у Сишу был довольно сильным. Наверное, можно было попытаться сплюнуть на один конец замочка и открыть его? Сишу повертела замок и неловко сгорбилась, изворачивая голову так, чтобы плюнуть точно тудаа, куда нужно.       Тонкая ниточка синеватой слюны стекла на замок и слегка зашипела и запузырилась. Сишу нервно продолжила ждать. Метал под слюной начал чернеть, исходясь кругами.       Да! Получилось!       Сишу выдохнула с осторожной улыбкой. Оставалось вытащить детей и дождаться преступника. Сишу медленно отогнула замок и вытащила его, аккуратно повесив на ручку Комната встретила мраком и тишиной.       Сишу двинулась вперед, прикрыв за собой дверь, чтобы если преступник вернётся раньше, иметь возможность заметить заранее.       …Неожиданно появившийся заклинатель такими предосторожностями оказалось не морочился и Сишу готова была поспорить, что дверь он открыл с пинка.       Сишу застыла в темноте у двери, ведущей к детям, напряжённо поблескивая черными глазами. — Демон, — заключил мужчина тихим вкрадчивым голосом.       Она его узнала по мечу и одеждам цвета Цин. Слава о нём ходила до мира демонов. Глава второго по старшинству пика секты ЦанЦюн. Меч СюЯ. — Мать, — уточнила Сишу. Мужчина застыл. Сишу расслабилась. Есть контакт.       И не обращая более внимания, она распахнула дверь в комнату детей.       Мальчик и девочка одновременно вскрикнули, но увидев, кто за ними пришел, девочка расслабилась. Мальчик отреагировал противоположно — закрылся и напрягся.       Но Сишу зарегистрировала это больше отстраненно. Ее интересовала Нэнь. — Милая? — Сишу позвала тихим, обеспокоенным голосом, — Нэнь? Дочь даже не шевельнулась. — Нэнь! — Сишу настойчиво потрясла дочь и только тогда заметила небольшой красный след от иглы на шее дочери и взбешенно зашипела. Хелицеры под кожей угрожающе зашевелились, но Сишу не выпустила их. Не сейчас. Но выработанный яд было куда направить.       Сишу достала из рукава длинный кинжал и облизнула его лезвие. Такой металл был невероятно прочным, его не брал их яд, а пробиваемость у него была просто безумная. Сишу провела ножом по вервию бессмертных, которым была обвязана отравленная дочь. Вервие резалось, как теплое масло.       Сзади раздался лёгкий шелест и Сишу выпрямилась к Мечу Сюя, чтобы выразить признательность за его реакцию и пораженно застыла. В темноте коридора она не стала менять зрение и приглядываться к лицу мужчины, а зря.       Потому что теперь на нее смотрело холодное лицо ее старшего сына. НеЮань смотрел цепкими глазами, внимательно отслеживая ее движения.       Сердце Сишу дрогнуло. Шэнь Цзю, Шэнь Цинцю… И ее умный, очень умный для ребенка Юань. Си Цзю Диень…       Шэнь Юань. Шэнь Цинцю казалось стало неудобно перед ее растерянным, но мягким взглядом.       Она заметила, как он еле заметно опустил подбородок ниже. Юань делал также, когда она его хвалила. Вечно, казалось, терялся от ее внимания. — Цзю Диень, — тихо позвала Сишу сына.       Шэнь Цинцю нервно встрепенулся на это имя, недоуменно нахмурившись, блеснул холодными глазами и положил руку на меч. — Мам? — Юань вплыл в комнату, казалось, из ниоткуда. Она знала, что он висел на потолке за дверью Явно в отличие от неё заметил свое сходство с Цинцю и двинулся за лордом внутрь. — Надо же, — пораженно выдохнула Сишу, переводя взгляд с сына на Цзю.       Сишу знала куда она попала… И все же… поди не пойми, ЦанЦюн, Тянлань-цзюнь, иже бывший правитель царства, в котором она жила. — Бывает же так… — оглаживая взглядом лицо не Юаня, грустно поделилась Сишу.       Конечно, она бы их не перепутала. Юань был мягче, робче и это было видно даже внешне. Это не говоря о том, что он был банально полнее.       Черты лица были не такими острыми, брови лежали нежными мазками, только подчёркивая темные ресницы. Шэнь Цинцю был как сломанная ваза, тут и там поддерживаемая нитями. Острые грани выскакивали сквозь нитки, резали сами нити, себя, других.       Брови были тонкими, но казалось, будто Шэнь Цинцю на них взвалил по горе на каждую. Глаза были мрачными, заледеневшими, с скрытой где-то на дне такой же замёрзшей, незажившей раной. — Ты мог бы быть моим, — словно в трансе шагнула она к мужчине и робко притронулась к его щеке. — Мог бы быть моим, — повторила она Во взгляде мужчины мелькнуло что-то неуверенное. Но он почему-то не отшатнулся. — Будь ты младше… — Сишу запнулась. — Будь ты младше… Я бы тебя украла.       Шэнь Цзю выглядел так будто к имеющимся двум горам над веками прибавились ещё как минимум четыре. Взгляд стал ещё тяжелее, темнее. Новыми оттенками заиграли льды в глазах. Трескаясь, сходясь. — Как же так, — грустно спросила ни у кого Сишу.       Что-то мелькнуло в каре-зеленых глазах мужчины. Что-то за глыбами льда яростно-обиженно зашевелилось. Где ты была раньше?! Спрашивали обиженно. Как ты смеешь?! Ярились недовольно. Кради сейчас. Тихо шептали из осколков. — Мам, — осторожно позвал Юань… Теперь уж точно Юань. Без всяких «просто звучало хорошо». Она бы украла. Правда.       Сишу проигнорировала сына, всё ещё поглощённая говорящими глазами Шэнь Цинцю. Ей было плевать, о чем могли подумать другие. Она чувствовала только острую потребность прижать к себе мальчика. Задыхалась, как сильно хотела забрать его к себе и закутать в кокон, с остальными.       И всех-всех ближе к сердцу, чтобы объятия словно до души достали.       Сишу притянула к себе несопротивляющегося мужчину, обвивая его своими человеческими руками. И как же хотелось достать вторую пару и обвить ещё сильнее.       Мужчина… нет, мальчик. От мужчины там был только возраст и тот далеко не моральный. Осколки не растут. Сишу это знала. Мальчик в ее объятиях вздрогнул, но робко потянулся сам. Она бы его украла. Спрятала от мира, связала бы осколки, сшила между собой и укрыла собой от всего. Но она не могла. Сишу медленно его отпустила.       Дочь все ещё была под действием снотворного и, чуть похрапывая, удобно раскинулась на полу. Сишу усмехнулась.       И ведь дотерпела до конечного пункта и только тогда активировала амулет. И как только ухитрилась. Амулет.       Сишу завела пальцы в рукав и медленно достала один… Лишний амулет.       Она не знала почему его связала. В тот момент она была абсолютно уверена, что он для кого-то предназначен. Хотя все дети этими амулетами были уже обвешаны. И она носила с собой этот лишний, потому что не могла ни избавиться, ни отложить. Амулет был не лишний. Теперь она знала чей он. Сижу вложила амулет в руки мальчика. — Только позови, — Сишу мягко прошептала, почти не слышно, только ему.       Льды в глазах заскрежетали, заскользили, посыпались крошки. Недоверие блестело острыми краешками на свету. — Только позови, — повторила Сишу.       Цинцю никак не отреагировал. Крошки продолжали блестеть, но амулет неуловимо скрылся с глаз. Сишу удовлетворённо щёлкнула хелицерами.       Как же жаль, что он не был младше.