Сердце ангела

      Пожилой профессор из мобильной лаборатории на Янтаре стоял у стола и экспериментировал, когда услышал скрип двери.       — Да-да! — ответил он.       — Профессор Сахаров? — спросил мужчина.       — Я-я! — ответил профессор. — Что случилось…       Он обернулся и увидел, что к нему вошли двое. Старый сталкер привел к нему более молодого…       — О, Стрелок, где ты пропадал?       — Кто здесь, Шрам? — запаниковал Стрелок, мотая головой, случайно показывая присутствующим свои пустые глаза.       — Господи, Стрелок! — воскликнул он. — Что с тобой случилось?       — Добрался до Монолита и возжелал исчезновения Зоны! — ответил Шрам. — А вы знаете, профессор, как это работает…       — Ясно…       — Есть шанс вернуть ему зрение? — спросил старший.       — Есть, — успокоил профессор. — есть артефакт, который может отменить действие Монолита, правда, если тело осталось целым… Ну, в нашем случае это сработает…       — Что за артефакт? — спросил Стрелок.       — Называется он «Сердце ангела»…       — Где его найти? — спросил Шрам.       — Последний раз этот артефакт видели на Свалке…       — Можно, я оставлю Стрелка у вас, профессор? — спросил Шрам. — Пока мы шли к вам, он то маслину чуть не поймал, но чуть не попался мутантам, то чуть в болоте не утонул…       Профессор Сахаров внимательно посмотрел на Стрелка, который стоял, слегка покачиваясь, и нервно сжимал руку Шрама, как единственный ориентир.       — Конечно, оставляй, — кивнул профессор. — У меня здесь безопасно. Лаборатория защищена, да и мутанты сюда редко заходят.       Шрам облегчённо вздохнул, усадил Стрелка, куда указал профессор и похлопал его по плечу.       — Держись, старик, — шепнул он, дотронувшись лба сталкера. — Вернусь с «Сердцем ангела».       Стрелок лишь кивнул, его невидящий взгляд был устремлён в пустоту.       Шрам вышел из лаборатории и пошел на свалку. Шел он долго сквозь Рыжий лес. Грязь засасывала его, аномалии тоже не отставали, заставляя чувствовать его жуком в норке муравьиного льва. Мутанты местные редко слышали речь, поэтому Шрам додумался пугать их своим голосом, эхом разносящимся по лесу, это пугало не только мутантов, но и других сталкеров:              — Кто проклял эту землю, кто наш разум отравил? Сгинь прочь, кошмарный сон… Вопросом задаюсь: на сколько хватит моих сил, Чтобы не стать добычей для ворон? Остались те, кто научился выживать, Но только иногда Завидую я мёртвым — этот ужас не видать Им больше никогда…        Долго идти все-таки не пришлось, свалка встретила его тишиной своих просторов. Началась самая сложная часть его «задания».       Он ходил по кладбищу техники, спрашивал на барахолках, ковырялся в болоте. И вот под одной из машин, когда надежда почти угасла, он нашел «Сердце», хрупкое, белое, источающее жемчужный свет, помещающееся в его ороговевших ладонях.       — Вот ты какое…       Шрам бережно завернул «Сердце Ангела» в обрывок чистой ветоши, спрятал во внутренний карман и двинулся в обратный путь тем же маршрутом, через лес. Но радоваться было рано. Мутанты окружили его, не давая прохода…       Шрам замер, оценивая ситуацию. Их было пятеро — трое псевдособак с горящими глазами и двое кровососов, медленно приближающихся, словно тени. За спиной у него была стена ржавых каркасов, отступать некуда. Мысль о том, что «Сердце Ангела» так близко, и он может не донести его, заставила кровь стынуть в жилах. «Стрелок ждет», — промелькнуло в голове.       Он резко рванул вперед, не нападая, а пытаясь прорвать кольцо. Одна из псевдособак бросилась ему в ноги. Шрам с силой отшвырнул ее прикладом своего «Винтореза», но это стоило ему равновесия. В тот же миг один из кровососов впился когтями в его плечо. Боль, острая и жгучая, пронзила тело. Шрам с рычанием развернулся и всадил в мутанта несколько пуль в упор. Тот отлетел с хриплым воплем.       Шрам не стал дожидаться, пока на него снова нападут, и тут же рванул в лес. Он бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и хватая ртом воздух. За спиной слышался топот и вой преследователей. Скорость была его единственным шансом. Выбравшись на более-менее чистый участок, он резко свернул к знакомой тропе, ведущей прямо к «Янтарю».       Он добежал до дверей мобильной лаборатории, почти падая от усталости. Кровь сочилась через разорванную ткань, заливая разгрузку. Он резко открыл дверь и закрыл ее корпусом.       — Господи, Шрам! Что с тобой? — воскликнул Сахаров, видя окровавленного, напуганного и задыхающегося сталкера.       — Пустяки… — отмахнулся Шрам, едва дыша. — Где Стрелок?       Стрелок сидел на том же месте, где его оставили. Его лицо было бледным, но он услышал знакомый голос и повернул голову в сторону Шрама.       — Шрам? Ты вернулся? — его голос дрожал от надежды.       — Вернулся, старик, — Шрам тяжело опустился на колени рядом с ним. Он дрожащими руками достал из кармана сверток. — Держи… «Сердце»…       Сахаров осмотрел находку и заявил, что кристалл надо активировать искренней слезой… Иначе бы сколько сталкеров тратили энергию артефакта. Но где слезу можно было найти в Зоне?       Расстроенный Шрам сел рядом со Стрелком. Стрелок не видел, но слышал учащенное дыхание.       — Что же получается, я лез через лес, копался на свалке, бился с мутантами… — шептал Шрам. — И все напрасно?       — Ты нашел полезный артефакт… Мы сможем что-нибудь придумать… Да, я доставил тебе хлопот, но…       — Спасибо, Стрелок… Ты все такой же…       — Шрам?       — Чего?       — Ты… плачешь?       — Нет, что ты?       Шрам хотел было усмехнуться, как делал всегда, когда разговор заходил слишком близко к боли, но смех не вышел. Горло сжало. Он резко отвернулся, будто это могло что‑то скрыть.       — В Зоне не плачут, — глухо сказал он. — Здесь либо идёшь, либо ложишься.       Стрелок медленно протянул руку в пустоту и нащупал край его куртки. Пальцы дрожали — не от страха, от слабости и странной, почти детской неуверенности.       — Я не вижу… — тихо сказал он. — Но слышу. И чувствую. Ты сейчас не такой, как обычно.       Шрам замолчал. Лаборатория гудела приборами, где‑то щёлкали реле, Сахаров нарочно отвернулся к своим записям, делая вид, что страшно занят. Он понимал: это не его момент.       И вот случилось следующее: слеза упала на гладкую поверхность артефакта. «Сердце Ангела», коснувшись соленой капли, дрогнуло. Жемчужный свет, который оно источало, не погас и не вспыхнул ярче — он изменился. Из холодного и далекого свечения он стал теплым, живым, похожим на первые лучи утра после долгой ночи. Свет начал пульсировать, словно в такт замершему сердцу Шрама.       — Профессор? — тихо позвал Шрам, не отрывая взгляда от артефакта.       Сахаров подошел, снял очки и протер их. Его глаза блестели от научного интереса и чего-то большего. Изучив это, он скрестил руки на груди и кивнул.Шрам взял «Сердце Ангела» и повернулся к Стрелку.       — Дай руку, старик.       Стрелок медленно поднял ладонь. Его пальцы сжали кристалл. Тот был не холодным, как можно было ожидать, а приятно теплым.       — Что я должен делать? — прошептал он.       — Ничего, сейчас все будет…       Стрелок закрыл глаза, чувствуя тепло, а когда открыл, увидел Шрама, его изможденное, испачканное грязью и кровью лицо. Свет артефакта мягко погас, его миссия была выполнена.       — Шрам? — тихо, с недоверием выдохнул Стрелок, медленно проводя рукой по воздуху, будто проверяя реальность видения. — Я… вижу тебя.       Шрам не сразу ответил. Он смотрел на Стрелка так, будто боялся моргнуть — вдруг это всего лишь вспышка артефакта, последняя шутка Зоны.       — Видишь… меня? — спросил он хрипло.       Стрелок кивнул. Медленно, осторожно, словно любое резкое движение могло снова лишить его мира. Шрам выдохнул — резко, судорожно, будто только сейчас позволил себе вдохнуть по-настоящему. Он отвернулся, провел ладонью по лицу, размазывая грязь и кровь, и лишь потом снова посмотрел на Стрелка.       Стрелок поднялся, все еще неуверенно, но уже сам. Сделал шаг — и вдруг остановился, словно что-то вспомнил. Он перевел взгляд на Шрама. Долго смотрел, внимательно, без привычной сталкерской маски.       — Ты пошел за ним не потому, что я попросил, — сказал он. — А потому что не мог иначе.       Шрам пожал плечами, стараясь вернуть привычную грубоватость.       — Не начинай. В Зоне это опасно — слишком много понимать.       Но Стрелок все равно шагнул ближе и крепко сжал его за предплечье — жест простой, почти братский.       — Спасибо, — сказал он. — Не как сталкер сталкеру. Как человек — человеку.       Шрам на мгновение сжал ответно, потом отпустил.       — Ладно, — буркнул он. — Хватит соплей. Ты теперь зрячий — значит, жить будешь. А Зона… Зона еще с нас свое возьмет.       За стенами лаборатории глухо завыл ветер, прокатилась далекая аномальная вспышка. Зона жила своей жизнью — равнодушной, жестокой, вечной.       Но внутри, среди гудящих приборов и тусклого света ламп, двое сталкеров стояли рядом — и этого, на короткий миг, было достаточно.