Очень странное Рождество

      На этой предрождественской неделе у Гермионы даже состоялось самое настоящее свидание: Северус пригласил её в магловский театр. — Мы пойдем на спектакль? — рассеянно переспросила она, рассматривая билеты. — А что-то не так? — нахмурился Снейп. — Ты же любишь театр, сама говорила. Тебе не нравится Шекспир или конкретно «Макбет»? Извини, но смотреть два часа «Ромео и Джульетту» я не готов.       Гермиона слегка улыбнулась: — Я не об этом. Я с удовольствием пойду! И вообще эта трагедия моя любимая у Шекспира. — Приятно, что наши вкусы совпадают, — весьма чопорно откликнулся Северус, вздернув свой внушительный нос. — Просто я удивилась: так необычно. — Что необычного в свидании в театре? — нахмурился Снейп. — Или ты хочешь сидеть вместе со студентами в Хогсмиде? — Просто я никогда не бывала на свиданиях вне Хогвартса, — пояснила тогда Гермиона. — Учитывая, что ты больше не студентка, самое время начать, — безапелляционно заявил Северус.       Он явно предпочитал игнорировать их собственные свидания в библиотеке и в укромных уголках школы, случившиеся в то время, когда ему было семнадцать и он не страдал предрассудками.       Гермиона, памятуя о его вспыльчивости, решила не напоминать об этом, как и о том, что она в принципе с трудом представляла взрослого профессора Снейпа на свидании.       Впрочем, ещё меньше она представляла профессора Снейпа на Святочном балу. В смысле не в роли мрачного надзирателя, который с особой злостью охотился за парочками, дабы снять баллы за непристойное поведение. А в роли своего кавалера, который вёл приятные беседы, улыбался и в финале бала даже потанцевал с нею пару танцев.       Так Гермиона узнала ещё один факт о Северусе: он довольно паршиво танцевал. Удивительно было, как человек, умеющий столь бесшумно двигаться по коридорам замка и столь грациозно вести любую дуэль, превращался в настоящего чурбана, стоило только зазвучать музыке. Но Гермиона слишком наслаждалась происходящим, а как известно: в предмете любви нас очаровывают даже его недостатки. Поэтому она находила милыми его одновременно резкие и скованные движения, как и его едкие шутки. А после стажировки в Мунго вряд ли чёрный юмор был способен испортить ей аппетит.       В этом году Святочный бал состоялся вне Турнира трёх волшебников по инициативе Альбуса Дамблдора, который решил отметить единение всей Магической Британии. Ведь первое Рождество после победы над Тёмным лордом все предпочли провести со своими семьями… кроме нескольких исключений… Но Гермиона не жалела об этом: не останься она на тех каникулах в Хогвартсе, она не узнала бы… не познакомилась бы с настоящим Северусом! Умным, ироничным, страстным и безоговорочно преданным близким людям.       Не вошла бы в его круг этих близких людей. Никогда не разглядела бы за спорной репутацией, тяжёлым характером и разницей в возрасте человека, с которым ей было так хорошо. А профессор Снейп вряд ли в ином случае взглянул бы на отличницу мисс Грейнджер иначе, чем на способную, но раздражающую студентку. А если и взглянул бы, то, конечно, промолчал.       Но сейчас Гермиона невпопад музыке кружилась с Северусом и улыбалась ему, ловя едва уловимые отблески ответной улыбки.       Гермиона видела резкие линии морщин на высоком лбу, она могла касаться пальцами горбинки на крючковатом носу и знать, какие на вкус эти тонкие губы. Любоваться безумно острыми скулами и пушистыми ресницами, гасящими тьму в глазах. Впитывать эту прекрасную и чарующую некрасивость. И чувствовать узкие, жесткие ладони на своей талии. Северус Снейп, может, и не умел танцевать, но вёл в вальсе он решительно и твёрдо, в конце концов силы воли ему было не занимать.       А ещё Гермиона хотела его. Хотела отчаянно и до боли. Хотела, когда он говорил о своих научных изысканиях и усмехался её шуткам. Хотела, когда он ел в Большом зале и когда сидел над студенческими эссе за столом. Хотела, когда они сидели рядом в театре и когда он сейчас кружил её в танце.       Прежде она не осознавала, что можно так желать мужчину. И хотя за месяцы стажировки в больнице Гермиона узнала о человеческом теле всё самое интимное и перестала стесняться обнажённой плоти и вообще любой физиологии, даже весьма и весьма отвратительной. А к сексу целители и вовсе относились как к вещи сугубо естественной и приятной. Но одно дело понимать это умозрительно, а другое ощущать самой.       Её прежние влюбленности носили, скорее, платонический характер. Но сейчас во время страстных поцелуев она вжималась в Северуса, почти изнывая и злясь на него, что он так тянул. Умом Гермиона понимала, что профессор Снейп хоть и принимал её, как и обещал, как взрослую женщину, всё же сомневался перед последним рубежом. Но порою она злилась, что перед нею не юный пылкий Северус, готовый рухнуть в омут с головой, а сомневающийся взрослый Снейп. С другой стороны, у этого точно было достаточно опыта, а мисс Грейнджер всегда отличалась практичностью.       Тем временем Дамблдор радостно сообщил, что бал решили продлить до часу ночи, и это известие студенты встретили радостными воплями. Но Северус покачал головой: — Слишком много буйных подростков и музыки для одного дня. Я, пожалуй, пойду к себе, — из рук он её, впрочем, не выпустил. — Надеюсь, пойдешь ты вместе со мной? — строго уточнила Гермиона. Северус сжал губы, явно пытаясь сдержать улыбку: — Если хочешь… — Разумеется, хочу, — церемонно ответила Гермиона.       Ибо Гриффиндор шёл вперед напролом там, где осторожный Слизерин предпочитал сидеть в засаде.

* * *

      В спальне Северуса Гермиона была впервые. Кровать, застеленная старым покрывалом, оказалась, что удивительно, довольно широкой. Две тумбочки разместились по бокам, но только на одной стояла лампа и лежала пара книг. Гермиона потянулась к ним, но Северус притянул её к себе, прижимая к своему телу и целуя в шею: — Давай, ты посмотришь их потом? Я же все-таки не железный!       Гермиона хихикнула: — Правда? А я думала, что тебя ничего не может выбить из равновесия. — Не заставляй меня говорить слащавую чепуху, — пробормотал Снейп, забираясь ладонями ей под платье.       Гермиона обернулась и принялась расстегивать его сюртук и рубашку: — А ты собираешься нести романтическую чушь? Оу! Я хочу это послушать, — засмеялась она, чувствуя, как он усаживает её на кровать и опускается перед ней на колени на пол. — Давай, я тебе лучше покажу романтическую чушь. Уверен, что как прагматичная молодая колдунья, ты оценишь это куда выше, — он усмехнулся и пристально посмотрел на неё.       Чёрные волосы упали ему на лицо, глаза больше не казались пустыми холодными туннелями, теперь в них пылало и корчилось пламя в темноте зрачков. Крылья хищного носа трепетали, словно он учуял добычу. И всё же в этой коленопреклонённой позе было столько странной обожающей покорности, что Гермиона вспыхнула и залилась румянцем, как не заливалась ни от их непристойных поцелуев и ни от своих куда более непристойных мыслей. Она отчётливо поняла, что Северус Снейп, стоящий перед ней на коленях, это определенно лучшее, что она когда-либо видела!       Разумеется, Гермиона понимала, с чего он собирается начать и впоследствии со свойственным ей любопытством и тягой к справедливости собиралась попробовать оказать ему взаимную любезность. Но это после… всё после… Сейчас она растворится в новых ощущениях.       Тонкие губы, дарящие жаркие поцелуи. Меловая кожа, запах которой так приятно вдыхать. Тьма, пылающая в глазах и заставляющая забыть обо всём. Худые искусные руки, погружающие в новые и новые ласки.       Сейчас Гермиона растворится в осознании того, что наконец-то Северус Снейп принадлежит ей, а она ему! Спустя двенадцать месяцев после их первой настоящей встречи… спустя двадцать лет…

* * *

— Кстати, а профессора в итоге рассказали, кто какой урок получил… ну из-за Отражений? — не удержалась от вопроса любознательная Гермиона, полагая, что она, лежащая в рубашке Снейпа в его же постели, имеет право на определённые вольности.       Тот пожал плечами: — Не все. Директор утверждал, что научился доверять другим… и, признаюсь, это его заявление вообще не вызывает у меня доверия, — Северус скептически хмыкнул, слишком скептически для человека, который смотрел в потолок и рассеянно водил пальцами по её груди, точно рисуя невидимые узоры. — Филиус же… — Про профессора Флитвика я знаю, — перебила Гермиона, которая перебирала его волосы, — он хочет вернуться к спортивным дуэлям и возродить дуэльный клуб. — Всезнайка, — беззлобно буркнул Северус и слегка наклонил голову, чтобы ей было удобнее его гладить. — Трелони что-то бормотала про внезапную любовь… видимо, к хересу… Кхм, о чём я? Так вот, а Слизнорт стал большее количество людей приглашать на свои вечеринки, видимо, решил, что в современном мире выгоднее иметь репутацию демократа, чем сноба. Только про Минерву не знаю — она, как умный человек, предпочитает держать язык за зубами. — В отличие от тебя, — не удержалась от пошлой шутки Гермиона.       Снейп расхохотался абсолютно искренне: видимо, в расслабленном состоянии коуквортское воспитание всё же брало верх над его профессорской сдержанностью.       И Гермиона не стала спрашивать: а что понял он? Северус же погасил лампу и, когда спальня погрузилась в полумрак, тихо и хрипло сказал: — Ну а про меня ты, мой соблазнительный эксперимент, и сама можешь догадаться…       И не успела Гермиона уточнить, правильно ли она догадалась, как он быстро добавил нарочито равнодушным тоном: — Кстати, а что ты сделала с волосами? — и легонько подёргал пушистый локон.       Когда они вылезли из душа, где Северус, чертыхаясь, минут пять трансфигурировал гостевые полотенца, то от влаги волосы Гермионы вновь начали виться. Привычно торчать в разные стороны, подобно вороньему гнезду, они стали ещё раньше… когда она неприлично елозила головою по подушке во время весьма приятного времяпрепровождения. — Полила снадобьем «Простоблеск», с ним, правда, жуть сколько мороки, только для бала и стоит возиться. — А зачем? Мне нравятся твои кудри, — пробормотал Снейп и, словно в подтверждение своих слов, уткнулся носом в её пышные волосы.       Гермиона только глазами захлопала. А потом выкинула все мысли из головы и, уютно прижавшись к груди Северуса, провалилась в приятный сон.       Минул год с того очень странного и совершенно волшебного Рождества, и это новое Рождество было просто счастливым.