Твои уста

Замок Фейри был чудом, сотканным из света и магии. Тэхён, предоставленный самому себе на пару часов, решил исследовать его неторопливо, как блуждающий луч солнца. Его шаги почти не касались полированного, местами прозрачного пола, сквозь который просвечивали переливающиеся самоцветами внутренности замка. Стены были вытканы из живых лоз, усыпанных цветами, которые пульсировали мягким свечением, и ни один угол не повторял другого. Каждый коридор открывал новую панораму: то на парящие острова в изумрудном небе, то на водопады из чистого света, что обрушивались в бездонные пропасти. Воздух пах озоном, пыльцой и чем-то неуловимо древним, как сама магия. Тэхён шел, задрав голову, с широко распахнутыми глазами, словно ребенок в гигантском конфетном магазине, и даже его привычная лёгкость на мгновение замирала под тяжестью этого великолепия. Его мысли крутились вокруг Чимина, его странных видений и тревожного предсказания королевы, когда вдруг из глубины коридоров донесся резкий, металлический звон. *Кланг! Дзынь! * Звук был слишком острым, слишком земным для этого мира, полного шепота и перезвона колокольчиков. Любопытство, это неутомимое чувство, всегда ведомое Кимом, взяло верх. Он изменил направление, следуя за звуком, который становился все громче, наполняя воздух напряжением. Звук привел его к распахнутой настежь двери, откуда доносился неистовый, ритмичный лязг. Он осторожно заглянул внутрь. Это была тренировочная арена, огромный зал с высокими сводами, где воздух вибрировал от энергии. В центре, под ослепительным светом, двое Фейри кружили в смертоносном танце. Один из них был Юнги. Его обнаженный торс блестел от пота, каждая мышца была напряжена, вырисовываясь под кожей. Руки, сжимающие клинок, были словно выкованы из стали, а по предплечьям вились голубоватые вены, пульсирующие в такт ударам. Серебряные пряди волос, влажные и прилипшие ко лбу, отливали холодным светом при каждом движении, словно лунные нити, пляшущие в воздухе. Он был воплощением яростной грации. Его противник, высокий и сильный воин, казался по сравнению с ним лишь тенью, хотя и не уступал в мастерстве. Клинки сталкивались с таким неистовством, что от каждого удара по залу разлетались искры, а ветер от их движений трепал волосы Тэхёна, стоявшего у входа. Юнги двигался как хищник: быстрые выпады, обманчивые финты, уходы от ударов, каждый из которых мог стать последним. Он не просто фехтовал. Он дышал мечом, его тело было продолжением оружия. Тэ замер, словно прикованный к месту, не в силах оторвать взгляд. Это было зрелище дикой, первозданной силы, которая притягивала и пугала одновременно. Сердце Тэхёна забилось быстрее, и не только от восхищения. Последний, сокрушительный удар. Клинок Мина со свистом рассек воздух, и его противник с глухим стуком упал на колени, его меч отлетел в сторону. Победа. Ким, неосознанно, в порыве чистого восторга, захлопал в ладоши. Хлопок эхом разнесся по тишине арены. Воин резко обернулся, его меч был все еще поднят, глаза — острые и опасные. Он увидел смертного, стоящего в проеме двери, с немного смущенной, но сияющей улыбкой. — Тэхён? — Голос Юнги был хриплым, но уже без агрессии. — Что ты здесь делаешь? Тэ неловко пожал плечами, подошел к скамье у стены и плюхнулся на нее. — Гуляю, — ответил он, осматривая зал. — Замок огромный, и я уже заблудился трижды. Один раз даже случайно зашел в прачечную, там такие говорящие носки! Думал, сойду с ума. А потом услышал этот… *бум-бам-дзынь*, и, ну, решил посмотреть, что за шоу. Мин опустил меч, тяжело дыша, и бросил его на стойку с оружием. — Шоу? Это тренировка, — он вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — И ты видел только ее конец. — Ну, что я могу сказать, концовка была шикарной! — Тэхён улыбнулся. — Ты выглядел… как бог войны. Серьезно. А сколько ты вообще этим занимаешься? Ну, мечом махать. — С пяти лет. — Юнги взглянул на него, в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — С пяти лет?! — Тэхён ахнул, его глаза округлились. — Да ладно! Я в пять лет максимум умел вилкой в котлету попадать, и то не всегда! Это же круто! Просто невероятно! Фейри подошел ближе, его дыхание уже выровнялось. — Если хочешь, я могу показать тебе пару приемов. Для самообороны. В этом мире никогда не знаешь, что может подстерегать за углом. Сердце Кима дрогнуло. Не из-за опасности, а из-за неожиданной заботы в голосе Юнги, которую он очень редко проявлял. — Правда? Было бы здорово! Я же совсем беззащитен, как маленький… ну, как тот говорящий носок из прачечной! Юнги едва заметно улыбнулся, затем подошел к нему. — Вставай, — он протянул руку, помогая смертному подняться. — Смотри, это базовый блок. Если кто-то нападает, ты должен… Юнги продемонстрировал быстрый, но мягкий захват руки Тэхёна, поворачивая его корпус. Тэ почувствовал сильное тепло его ладони сквозь ткань рубашки. Затем Мин сделал шаг назад, чтобы показать следующее движение, но его нога зацепилась за что-то на полу, возможно, за край мата. Он потерял равновесие. Их тела столкнулись. Ким едва успел охнуть, как они рухнули на пол, и Юнги оказался сверху, нависая над ним. Его одна рука уперлась в пол рядом с головой Тэхёна, другая все еще лежала на его груди, прижимая к себе. Их лица были так близко, что Тэ чувствовал его горячее дыхание. Запах пота, металла и чего-то острого, мужественного окутал его. Щеки мгновенно вспыхнули, окрашиваясь в ярко-алый цвет. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, а каждая клеточка кожи покалывает от их внезапной близости. Глаза Юнги, янтарные и глубокие, в этот момент были необычайно мягкими. Он смотрел на Кима так, словно видел в нем нечто хрупкое и бесценное. Мин медленно выпрямился, но не отстранился полностью. Его взгляд задержался на Тэхёне, а затем его пальцы осторожно погладили кончик его уха. — Я просто не хочу тебя потерять.

✿⋆｡˚ ☁︎ ˚｡⋆｡˚☽˚｡⋆ ✿

Кабинет Намджуна был оплотом знаний в самом сердце витиеватого замка Фейри. Высокие стеллажи, испещрённые рунами и узорами, давили своей массивностью, упираясь в потолок, а на их полках, казалось, в сотни слоёв громоздились старые книги, пергаменты и свитки, пропитанные ароматом древней магии и древесной пыли. Единственное окно, вставленное в толщу живых стен, открывало вид на изумрудные луга, но сейчас оно было затянуто сумеречной мглой. В комнату проникал лишь приглушённый, рассеянный свет от парящих над столом магических сфер, которые бросали на лица собравшихся причудливые тени. На широком диване, обитом потёртым бархатом, что стоял напротив массивного письменного стола, нетерпеливо ёрзал Хосок. Его взгляд метался от сосредоточенного Намджуна к молчаливому Чонгуку. Сам Чон сидел прямо, словно струна, его спина была напряжена до предела, а глаза неотрывно следили за каждым движением Намджуна. Тот же, с тяжёлым вздохом, провёл рукой по корешкам книг на одной из полок, словно надеясь найти ответ в их шершавой поверхности. — Я перерыл все летописи, сказания, мифы и легенды, — голос Намджуна прозвучал глухо и устало, почти обречённо. — Но нигде нет упоминания Избранных и способа их найти. Будто их намеренно вымарали из истории. Хосок резко подался вперёд, его брови сошлись на переносице в тревожной складке. — Ты был в запретном архиве Эрилиэна? — спросил он с нажимом. — Там, где хранятся самые опасные и забытые знания? Намджун лишь медленно кивнул головой, не отрывая взгляда от бесконечных рядов книг. В этом скупом движении читалась всепоглощающая усталость и тяжесть бессонных ночей, проведённых в бесплодных поисках. Хосок обречённо откинулся на спинку дивана и медленно выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием магических светильников. Чонгук, до этого момента абсолютно неподвижный, словно вырезанный из камня идол, наконец прервал молчание. Он слегка повернул голову, и его голос — низкий и ровный, разрезал тишину. В нём чувствовалась стальная решимость. — Нам, ты нашёл упоминание о силах Избранного? Мы знаем, что Чимин видит будущее, но есть ли у него ещё способности? Или это всё? Намджун наконец повернулся к ним. Его лицо было неестественно бледным в свете сфер, а глаза, обычно полные искрящегося интеллекта и живости, сейчас казались потухшими угольками. — Пусто. Ни единой строки. Ни намёка на то, чем ещё может обладать Избранный. Только разрозненные пророчества о «мосте между мирами» и «ключе к спасению», которые не дают никаких ответов. Чонгук плотно сжал челюсти и провёл языком по внутренней стороне щеки. Его взгляд стал жёстким, почти колючим. Он поочерёдно посмотрел на Хосока, затем снова на Намджуна, и в его тёмных глазах вспыхнул опасный огонек. — Нужно отправить Чимина в Око. Хосок подскочил на диване так резко, что одна из магических сфер над столом тревожно мигнула. Его удивление было неподдельным и граничило с ужасом. — Чонгук, ты серьёзно?! — воскликнул он. — Око не пропустит его! Он смертный! Дух его не выдержит, оно просто разорвёт его на части! — Пропустит. — Чонгук даже не дрогнул. Его лицо оставалось каменным. — В нём течёт кровь Талы. Кровь провидицы, чистая, как первый снег. Он не просто смертный. Ким медленно отошёл от стеллажа и подошёл к столу. Его палец задумчиво постукивал по старой карте с выцветшими чернилами. — Это… это хорошая идея. Только в Око мы сможем узнать пределы его способностей, если они вообще есть. Но… — он поднял взгляд на друзей, в его глазах плескалось глубокое беспокойство, — что нам делать, если его полностью поглотят эмоции? Если он не сможет найти свет? Око не прощает слабости. — Найдёт, — голос Чона прозвучал как удар клинка, резко и безапелляционно. В нём не было ни тени сомнения. — Я буду идти позади него. Шаг за шагом. В наихудшем случае я просто вытащу его оттуда. Хосок безнадежно откинулся на спинку дивана и обхватил голову руками. — Око — это проверка способностей Фейри! — простонал он. — Оно проникает в дух и выворачивает его наизнанку! Оно вытаскивает самые сокровенные страхи, самые тёмные уголки сознания! Это испытание ломало даже самых сильных из нас! Что уж говорить о полукровке, который до сих пор не знал, кто он такой? — Это единственный шанс узнать его потенциал и получить часть древней силы Аируса, — ответил Чонгук с непоколебимой уверенностью. В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Хосока замолчать на полуслове. Это была не просто решимость или упрямство. Это была глубокая, почти фанатичная вера в свою правоту. Нам отвлёкся от карты. Его глаза широко распахнулись от внезапной догадки. — Сила Аируса? Ты думаешь… он сможет получить силу Аируса? Только несколько Фейри получали часть этой силы за всю историю нашего рода… И это всегда была твоя семья, Чонгук. Чон медленно кивнул, его взгляд стал ещё более интенсивным и пронзительным. Он устремил его куда-то вдаль, словно сквозь стены кабинета, сквозь толщу замка, видя внутренним взором лишь одну картин — Чимина, стоящего в бездонных глубинах таинственного Ока. Его губы сжались в тонкую, упрямую линию. — Чимин справится, — произнёс он твёрдо, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность. — Он сильнее, чем кажется. Хосок лишь тяжело вздохнул, прикрывая глаза ладонью, а Намджун, стоявший у стола, медленно опустил руку с картой, его плечи поникли под тяжестью принятого решения.

✿⋆｡˚ ☁︎ ˚｡⋆｡˚☽˚｡⋆ ✿

В комнате, залитой мягким, акварельным светом, проникающим сквозь витражное окно, Чимин сидел на широком подоконнике, обхватив колени руками. Он с улыбкой смотрел на Тэхёна, который раскинулся на невесомой, словно сотканной из облаков кровати, вполуха слушая его рассказы. Их комната была оазисом покоя среди бесконечных, гулких коридоров замка, наполненных вечным шёпотом и древней магией. Стены переливались перламутром, а по углам вились живые цветы, которые послушно открывали и закрывали свои бутоны в такт их смеху. — И представляешь, бабуля говорила, что у неё в том году морковка уродилась небывалая! — Чимин лучился улыбкой, его глаза-полумесяцы светились от тёплых воспоминаний. — Говорит, такой сладкой ещё никогда не было. Тэхён лениво перевернулся на бок, подперев голову рукой и глядя на друга с добродушным прищуром. — А ты, кстати, звонил ей? Ну, своей бабушке? Наверное, волнуется. Или здесь вообще связь ловит? Чимин энергично кивнул, его взгляд стал задумчивым и немного грустным. — Ещё как ловит! Я сам удивился. Думал, в мире Фейри не будет сотовой связи, но нет же — сигнал полная шкала. Мы уже несколько раз смогли поговорить. Бабушка немного взволнована, конечно, но я её успокоил, сказал, что со мной всё хорошо. Она, кажется, поверила. Ким одобрительно кивнул, его взгляд смягчился. Он знал, как важна для Чимина эта хрупкая нить, связывающая его с домом. В этот момент раздался глухой, но уверенный стук в дверь. Он был слишком размеренным и весомым для Фейри, которые обычно появлялись бесшумно, словно тени. Чимин и Тэхён обменялись быстрыми, настороженными взглядами. Дверь распахнулась, и на пороге появился Чонгук. Он стоял прямо и неподвижно, высокий и статный силуэт в тёмно-синем одеянии, которое подчёркивало его широкие плечи. Его лицо было серьёзным и непроницаемым, но губы тронула лёгкая, вежливая полуулыбка. — Приветствую, Чимин. Тэхён, — его голос прозвучал спокойно и низко, но в глубине его глаз читалась какая-то скрытая напряжённость. — Чонгук, — ответил Тэ, слегка приподнявшись на локтях. Пак неловко спрыгнул с подоконника, чувствуя, как внутри что-то сжалось в тугой узел. Он знал: Чонгук не пришёл бы просто так. — Чимин, мне нужно с тобой поговорить, — сказал Фейри, его взгляд был прямым и проницательным. — Наедине, если позволишь. Минни коротко кивнул, ощущая, как на него накатывает волна необъяснимой тревоги. Он обернулся к Тэхёну. — Я скоро приду, Тэ. Не скучай. Ким лишь вздохнул и снова откинулся на подушки. Он чувствовал: разговор будет серьёзным. Зная характер Чонгука, он понимал, что вмешиваться не стоит. Чон и Чимин вышли в широкий холл замка. Прозрачные стены переливались всеми цветами радуги, а в воздухе парили золотистые пылинки магии, создавая ощущение застывшего чуда. Чимин подошёл к одному из огромных панорамных окон и замер, глядя на парящие в небе острова. Его сердце стучало быстрее обычного. Чонгук последовал за ним, но остановился на небольшом расстоянии. Его взгляд невольно скользнул по профилю Чимина: по тонкой линии носа, по изгибу мягких губ, по волосам, которые казались золотыми в свете витражей. На мгновение Фейри замер, неосознанно засмотревшись. В его груди что-то дрогнуло — странное тепло и тяжесть одновременно. Он слишком быстро осознал свой взгляд и этот неуместный импульс чувств. Резко отвернув голову к окну и пытаясь скрыть лёгкое смущение (которое к его досаде всё же коснулось щёк), он кашлянул в кулак. — Чимин… — начал он. Его голос прозвучал чуть более хрипло и низко, чем обычно. Он сделал паузу, собираясь с мыслями и беря себя в руки. — Нам нужно кое-что сделать. Ты должен пройти Око. — Око? — Пак резко повернулся к нему. Его глаза округлились от непонимания и тревоги. — Что это? Это что-то вроде экзамена? Чон глубоко вздохнул. Он выбрал слова осторожно: говорил правду почти во всём, за исключением одного — того страха за жизнь друга, который он предпочёл скрыть за маской уверенности. — Око — это не экзамен, Чимин, — голос Чонгука звучал низко и серьёзно, в нём слышались нотки предостережения. — Это… испытание. Место, где грань между реальностью и твоим внутренним миром стирается, растворяясь, как туман. Это древняя, первородная магия, способная проникнуть в самый твой дух, вывернуть его наизнанку, обнажить твои страхи, твои самые сокровенные желания, твою истинную сущность. Оно создано, чтобы раскрыть потенциал Фейри, вытащить наружу скрытые способности. Если ты выдержишь его, твои силы проявятся в полной мере, и мы узнаем, каков твой истинный дар. Пак слушал, не перебивая. Его глаза, широко распахнутые, не отрывались от лица Чонгука, пытаясь уловить каждую интонацию, каждый оттенок смысла в его словах. На мгновение его взгляд снова устремился в огромное панорамное окно, за которым простиралась бесконечная синева неба и величественные скалы, парящие вдалеке, словно осколки другого мира. Он думал о своих видениях — обжигающих и пугающих, о словах матери, о разрушении, которое неумолимо грядёт. О двух мирах, которые нужно спасти. И о себе — о том, кто он есть на самом деле и для чего он здесь. Страх был, да. Он чувствовался ледяным прикосновением к сердцу, заставляя пальцы едва заметно подрагивать. Но рядом с ним поднималась и другая эмоция — твёрдая, как сталь, решимость. — Если это Око… — голос Чимина был тихим, но в нём уже не было колебаний или дрожи; он звучал на удивление твёрдо. Он снова повернулся к Чонгуку, и в его глазах вспыхнул упрямый огонёк. — Если оно поможет мне стать тем, кто спасёт оба мира, то я пойду на всё. Я готов. Чон молча смотрел на него несколько долгих секунд, а затем его губы тронула едва заметная тень улыбки — смесь гордости и затаённой тревоги. Он коротко кивнул, принимая этот ответ. Путь к Оку оказался не тропой, а мерцающей, почти невидимой нитью света, вьющейся сквозь лабиринт вековых деревьев. Их ветви, изогнутые, словно костлявые пальцы, вытягивались к перманентно сумеречному небу мира Фейри. Чимин шел рядом с Чонгуком, его сердце отбивало нервную дробь в груди. Каждый шаг отзывался гулким эхом в его сознании, наполненном тысячами вопросов и предчувствий. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а взгляд метался по окружающему пространству, словно пытаясь ухватиться за что-то знакомое, что могло бы успокоить его. Волнение было настолько сильным, что он чувствовал легкое головокружение и привкус металла на языке. Чонгук внезапно остановился. Он повернулся к Чимину, и в его глазах, обычно таких твердых, мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Он протянул маленький, изящный флакон из темного стекла, в котором мерцала оранжевая, густая жидкость, словно собранный рассвет. — Выпей это, — его голос был низким, почти приказом. Пак вопросительно посмотрел на него, не двигаясь. — Что это? — Я не знаю, как Око отреагирует на тебя, — объяснил Чон, его взгляд не отрывался от Чимина. — Твоя кровь особенная, но дух смертного… путь будет нелегким. Это защитное зелье. Оно укрепит твой разум и тело, защитит от моральных и физических последствий. Поможет тебе выдержать давление. Чимин кивнул, его горло пересохло. Он принял флакон, ощущая его прохладную гладкость. Открыв его, он почувствовал сильный, необычный аромат – смесь горьких трав, смолы и чего-то сладкого, как летний мед. Он сделал глоток. Жидкость была густой, обжигающе-холодной, а затем разливалась по горлу теплом, похожим на глоток крепкого вина, но без опьянения. Вкус был сложным: сначала терпкий, землистый, с нотами диких ягод и хвои, затем он раскрылся сладковатым, чуть мятным послевкусием. По телу мгновенно разошлось легкое покалывание, словно тысячи крошечных искр пробежали по венам, и в голове появилась странная ясность, а вместе с ней — необъяснимое ощущение силы и устойчивости. Они продолжили путь. Вскоре перед ними возникло нечто, что отдаленно напоминало портал. Это была не арка и не дверь, а скорее пульсирующее, вертикальное марево, сплетенное из тумана и радужного света, за которым ничего не было видно. От него исходила мощная, почти осязаемая энергия, заставляющая волосы на руках Чимина встать дыбом. Чонгук остановился в паре шагов от этого вихря. — Я не могу пойти с тобой дальше, Чимин. Око принимает только тех, кто идет в одиночку. Я буду ждать тебя здесь, по ту сторону. Ты должен идти вперед. Минни нервно сглотнул, его сердце забилось еще быстрее, чем раньше. Слова Чонгука звучали как приговор, но в то же время и как обещание. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в коленях, и шагнул вперед, прямо в мерцающее марево. Первым делом его ослепил невообразимо яркий, чистый белый свет, такой интенсивный, что он почувствовал, как мир вокруг сжимается, а затем растворяется. Он зажмурился, а когда открыл глаза, оказался в пространстве, которое было одновременно нигде и везде. Перед ним расстилался белоснежный, бескрайний простор, словно он стоял на вершине заснеженной горы под вечно пасмурным, но светлым небом. Вокруг него простирались четыре идеально ровные, широкие дороги, расходящиеся в разные стороны, теряясь в белесой дымке горизонта. Это был перекресток. В самом центре перекрестка возвышался древний, покрытый мхом и трещинами валун. Его шершавая поверхность была испещрена глубокими рунами, которые едва заметно пульсировали слабым, синеватым светом. На валуне, высеченными древним письмом, сияли слова: «Аирус. Мост межмирья. Дыхание древних. Ключ Судеб». Внезапно пространство вокруг ожило. Из ниоткуда налетел порывистый ветер, сначала легкий, почти ласковый, но быстро набирающий силу, превращаясь в свистящий, ледяной вихрь. Ветер шептал, но его шепот был не просто шумом – он проникал под кожу, в самые глубины сознания Чимина, вытаскивая на поверхность все, что он когда-либо боялся. Чимин инстинктивно выбрал одну из дорог, ту, что вела прямо, казалось, в никуда, просто вперед. Он сделал несколько шагов, пытаясь противостоять натиску ветра, который теперь уже не просто шептал, а кричал, вторя его самым потаённым страхам.

«Ты недостаточно хорош! Ты не сможешь! Ты всего лишь смертный, чужой в этом мире!

Ты потеряешь свою бабушку! Твоя деревня сгорит! Ты не достоин быть мостом! Ты потеряешь себя!

Ты не принадлежишь ни одному миру! Ты сломаешься! Ты не достоин силы Фейри! Ты одинок!» Эти голоса, эти мысли, которые он старался заглушить, теперь вырвались наружу, усиленные ветром, многократно отражаясь в его сознании. Страх захлестнул его, ледяные волны паники накатывали одна за другой. Он видел перед собой образы — беспомощную бабушку, свою деревню, поглощаемую тьмой, лица друзей, полные разочарования. Его тело охватила дрожь, мышцы свело, и он споткнулся, падая на колени. Ветер продолжал давить, теперь он звучал голосом его матери – голосом, который он никогда не слышал, но который Око вытащило из глубин его родовой памяти, из его крови. «Мой мальчик… Ты не справишься… Ты убьешь его… Ты погибнешь в одиночестве…» Слезы хлынули из глаз, обжигая кожу. Чимин отчаянно зажал уши руками, но это не помогало. Голоса, шепот, крики, собственный страх – все это проникало прямо в мозг, казалось, разрывая его на части. Он свернулся калачиком на белоснежной земле, пытаясь сжаться, исчезнуть. Но вдруг, сквозь этот оглушительный хаос, Чимин услышал пение. Оно было словно далекое эхо, нежное, но пронзительное, как чистейший горный родник, пробивающийся сквозь лед. Женский голос. Он был настолько красив, настолько полон печали и силы одновременно, что Чимин неосознанно прислушался, медленно разворачиваясь. Это было пение на языке, который он не знал, но понимал каждой клеточкой своего существа. Оно звучало как колыбельная и боевой клич в одном, и оно было полно надежды. И словно подчиняясь этой мелодии, Чимин начал неосознанно повторять за ней, издавая звуки, которые никогда раньше не произносил. Это был не язык слов, а язык души, язык магии, исходящий из его глубин. В тот же миг по его рукам, словно проросшие из-под кожи, стали расходиться ярко-зеленые руны, переплетаясь в сложные узоры, пульсирующие светом. Тепло разлилось по телу, изгоняя холод страха, заменяя его жгучей решимостью. Эта мелодия, эти руны – они были его ответом, его защитой. Собирая все свои силы, Чимин сделал глубокий вдох и с мощным порывом, словно выплевывая огонь, выдохнул встречную магию. Волны зеленого света вырвались из его тела, сталкиваясь с яростным ветром Ока. В одно мгновение все прекратилось. Ветер затих, голоса смолкли, белоснежное пространство стало снова безмолвным и спокойным. Чимин тяжело рухнул на колени, пытаясь отдышаться. Его легкие горели, а по шее и вискам стекал пот, смешиваясь с остатками слез. Тело болело, но не от ветра, а от внутреннего напряжения, от выброса неведомой силы. Он поднял взгляд на свои руки – руны исчезли, но по коже все еще пробегали фантомные покалывания. Отдышавшись, Пак медленно поднялся. Пространство вокруг него казалось таким же, но что-то изменилось. Он снова посмотрел на древний валун в центре перекрестка. И теперь руны на нем не просто пульсировали – они ярко вспыхнули, а затем собрались в один четкий, сложный символ, который Чимин мгновенно узнал. Это был символ цветка Лукориса, который он когда-то видел в одном из своих видений, и он чувствовал, что это символ его дара. Не раздумывая, он протянул руку и прикоснулся к валуну. В тот же миг руны, словно живые нити, хлынули из камня, оплетая его пальцы, запястья, проникая в его кожу, в его кровь, в самую душу. Это было не больно, но невероятно интенсивно, как тысяча игл, но не приносящих вреда, а наоборот, наполняющих его древней, чистой энергией. Внутри него что-то изменилось, что-то раскрылось, словно распустился огромный цветок, наполняя его неведомым светом. Мир вокруг поплыл, белое пространство начало кружиться. Глаза Чимина закрылись, и он почувствовал, как силы покидают его тело, ноги подкашиваются. Он падал, но вместо удара о землю его подхватили. Последнее, что он почувствовал, были сильные, теплые руки, крепко обнимающие его, прижимающие к широкой груди. Затем наполнивший его сознание запах — хвои и грозы, такой знакомый, такой успокаивающий. И сквозь закрытые веки, словно последние искры угасающего сознания, он увидел ярко-янтарные глаза, которые так ему нравились. И тогда он погрузился в глубокую, блаженную темноту.