Любовь, без единого слова

Спасая из тёмных оков неизвестного парня в темнице, Уилсон даже и не знал, на что подписался. Стоило только освободить незнакомца на свой страх и риск, как он пал без сознания. Уилсону ничего и не оставалось, как нести парня на своей спине до базы. Если он такой же выживший, то они должны держаться вместе. Чтож, только слепой мог не узнать яркий образ мима. Когда же этот парень проснулся, то Уилсону удалось с ним поговорить. По крайней мере настолько, сколько это было возможно, ведь тот произносил ни слова. Назвал он себя Вэсом, сделав это имя из шаров. А на вопрос «Как ты здесь оказался?», ответил немой сценой, из который Уилсон смог уловить только то, что он куда-то усердно бежал, а затем возможно кого-то задел и провалился в пропасть. Информативно. На вопрос о радио, он получил лишь мотание головой. Больше всего, что удивило, Вэс вполне имел возможность разговаривать, но по какой-то причине решил хранить обет молчания. На банальный вопрос «Почему?» Ответа не поступило. Не было ни кивка, ни какого либо жеста. Он просто неподвижно стоял и хлопал глазами. Чтож, каким бы чудным тот не был, но теперь ему нужно выживать плечом к плечу с другими выжившими, становясь частью команды.

***

Мим многим понравился. Всё выслушит, лишнего не скажет, да и все тайны сохранит. Вот только никто ничего не знал о Вэсе. Начиная от того, как он сюда попал, заканчивая тем, что он чувствует. Надо сказать, артист он прирождённый. Мим умело прятал свои чувства за ярким образом. Никто и не подозревал, что у него на душе. Молчание — делало его в какой-то степени просто ходячим куском мяса. О беде предупредить не может, работает медленно, устаёт быстро, пускай и не жалуется, но его частое учраение в желудке всем отчетливо слышно. Хотя безусловно особые навыки у Вэса были. Шарики — так бы подумали другие выжившие. Уилсон безусловно признавал этот талант, но более выдающимся в Вэсе он считал его упорство, терпение и желание осчастливить людей вокруг себя, никогда не опуская руки. Многие срывались, впадали в страшные истерики, не выдерживая подобной "жизни", что по сути являлось просто попыткой существования и поисх выхода. Но никто никогда не видел горьких слёз Вэса и его всхлипы от боли. Или не хотел видеть? Уилсон не смог остаться в стороне, заметив, что ближе к вечеру Вэс в последнее время частенько куда-то пропадает, а возвращается лишь тогда, когда уже все в глубоком сне. Очевидно, что парнишка никогда не расскажет, куда уходит, так что не долго думая, Уилсон тихо последовал за ним. Мим шёл по тропинке, что вела глубоко в чащебу леса. После долгой дороги, он едва-ли не падал на землю и...Плакал. Выглядывая из-за густых листьев дерева, было отчетливо видно, как Вэс согнулся пополам и горько рыдал, обнимая себя за живот. Уилсон был растерян. Но затем он стал понимать, что миму проще оставаться в глазах других дурачком и весельчиком, чем поделиться своей тяжелей ношей. Учёный давно понял, что Вэс как минимум на ментальном уровне сильней других, ведь несмотря на свое невезение умудряется улыбаться каждый день. Улыбаться каждый день, когда внутри гниют столько слов — поистине великая сила. Хотелось выйти из скромного укрытия и помочь миму, а с другой хотелось не вмешиваться, ведь парень приходит сюда чтобы никто его и не увидел в подобном состоянии. Уилсон схмурил брови. Вэс всегда успокаивал других. Обнимал, гладил по голове или спине, внимательно слушал, позволяя выговориться и выплакаться от души. И больше всего свое внимание он проявлял к Уилсону. Учёный не мог сказать точно, делал ли он это из личного интереса или чувства долга, хотя возможно и все вместе. Но мим постоянно был рядом. По началу такая компания была не привычной и раздражающей, но теперь учёный не мог без него. Пускай может парень многое и не понимал, но отлично делал вид заинтересованного слушателя, когда учёный рассказывал о своих выдающихся навыках. Вэс всегда подавал инструменты, когда Уилсон активно что-то изобретал или же чинил паломанные вещи. И когда парень весь в работе вытягивает руку, чтобы получить гаечный ключ, он удивлённо смотрит на ладонь, почувствовав в ней что-то другое. Мим лишь улыбается. Иногда Уилсон забывал банально спать и есть, целикомп погружаясь в дело, за чем внимательно следил Вэс, напоминая ему о сне, ведя того едва-ли не за руку в палатку, или же как в подобные моменты, подавая еду во время работы. Также мим постоянно приносил необходимые ресурсы для учёного, дарил ему шляпу из шариков и всегда старался вызвать хотя бы малейшую улыбку на уставшем и не выспавшемся лице. После всей той заботы Вэса, Уилсон чувствовал, что был обязан отплатить ему тем-же. Это и заставило его выйти из скромного укрытия и направиться прямо к парню. Вэс вздрогнул и засуетился, услышав шаги, а затем кажется и вовсе опешил, замерев на месте. Сидя на траве и сжимая собственные плечи, он поднял голову, смотря с поплывшим гримом на Уилсона перед ним. Сердце ушло в пятки, едва-ли не лопнув как шарик. Мим быстро стал прятать свое лицо, закрываясь руками. Он отчаянно мотал головой, пока Уилсон тихо сел рядом. По началу он просто молчал, мысленно подбирая слова, под всхлипы мима. Затем осторожно приобнял того за плечо. — Приношу свои извинения, что так тревожу тебя и возможно вызываю дискомфорт. Я понимаю, что ты неспроста здесь. По правде говоря, меня всегда поражало то, как ты умудряешься несмотря на все невзгоды находить в себе силы улыбаться Уилсон смотрел куда-то вдаль, наблюдая за тем, как солнце медленно садилось. Но потом он повернул свою голову в сторону Вэса. Мим повесил нос, смотря на траву, но затем он в ответ поднял свой взгляд на учёного. — Ты каждый раз приходишь сюда, чтобы выплеснуть эмоции? — В ответ одобрительный кивок. — Не хочешь, чтобы другие увидели тебя в подобном состоянии? — И снова кивок. Вэс так жалобно смотрит, что сердце неприятно сжимает. Уилсон давно понял, что не все так гладко на его душе, а теперь получил подтверждение своим мыслям. В своей привычной манере, Вэс стал активно жестикулировать, пытаясь что-то объяснить. Чтож, следующие полчаса Уилсон наблюдал бурю эмоций, как Вэса кидало из одной крайности в другую. Он ходил кругами, хвастался за голову, использовал различные жесты и какие либо действия. Половину мыслей Уилсон сумел уловить. Теперь он знал точно, что по самооценке мима безумно ударяла его невезуха и слабоватые навыки для выживальщика и единственное, на что он способен по своему мнению — это хоть каких-нибудь жалкие попытки развлечь других. — Я даю тебе обещание, что этот день останется лишь между нами, но при одном условии. Ты больше никогда не вернёшься сюда Сначала Вэс обрадовался, но затем удивлённо вскинул брови, и наклонил голову в бок, приложив указательным палец к губам. В этом действии так и читалось слово: «Почему?» — Это абсолютно нормально плакать, стрессовать и сильно переживать в нашей столь нелёгкой ситуации. Не каждый выдержит жизнь взапрети другово мира, где вынужден буквально бороться за каждый новый день. Ты не должен прятать это все в себе. Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Делись этой болью со мной. Тогда тебе станет намного легче. Ты всегда поддерживаешь меня, так что и я хочу поддержать тебя Уилсон улыбнулся, ведь так бы обязательно сделал и сам Вэс, утешая кого-то. Заплаканный мим лишь молча смотрел на него около минуты, но затем медленно обнял учёного, обвив свои руки на его торсе и облакотив голову на плечо. Парень прикрыл глаза и обнял его в ответ. Теперь Уилсон и не припомнит, когда обнимался с кем-то так тепло и искренне, как с Вэсом. Но если ранее его объятья воспринимались как дружеские, или желание передать частичку радости, то сейчас как отчаянный крик о помощи и поиска утешения, что ему так не хватало. Постепенно дыхание Вэса пришло в норму и всхлипы сошли на нет. Обнимашки раслабляли тела и помогали почувствовать тепло друг-друга, выражая всю искреннюю заботу. Некоторое время спустя, Уилсон почувствовал слабый поцелуй в щеку. Такой лёгкий, но этим не менее смущающий. На его белой коже было отчетливо видно румянец. Теперь на его лице красавалось чёрное пятно от чужих губ. — Ты этим выразил свою благодарность? — А в ответ улыбка и одобрительные кивки. Уилсон вздохнул, а затем расцепив объятья встал на ноги. Стоя перед Вэсом спиной, он с ухмылкой на лице стерал след от поцелуя. Затем протянул свою тёмную руку, все также не поварачиваясь. Вэс накрыл его своей ладонью и в полной тишине парни вернулись на базу. Наступила ночь, погружая весь мир во тьму, но разжигающий огонь в кострище дарил свет. Выжившие сели вокруг — это уже своего рода традиция. Уолтер рассказывает очередную байку, Варли раздаёт каждому по тарелке супа, а затем все смотрели шоу Вэса. Своей мимикой и жестикуляцией он был великолепен. Все ухахатывались сжимая животы, либо же любовались и восхищались его воздушным шарам. Чтож, всю ночь мим сидел рядом с учёным, иногда сильнее обычного прижимаясь к нему и обнимая. Уилсон понимал, почему он так делал. Ему нужна была поддержка и убеждение в том, что он не один. Так что игнорируя иногда слегка косые взгляды в свою сторону, он просто обнимал в ответ и поглаживал парня по голове. Про себя подметил, что волосы Вэса очень приятные и мягкие на ощупь, нежели чем гнездо Уилсона. И вот уже момент, когда обычно выходил Вэс и начинал всех развлекать. Почему-то учёный думал, что сейчас ничего не будет, и тот продолжит сидеть рядом с ним, но все-таки Вэс поднялся на ноги, встал по середине круга и как нивчем не бывало делал то, что лучше всего умел. Вызывал улыбку на лице и смех. Это искренне заставляло Уилсона восхититься им. Ещё недавно он горько плакал, а теперь улыбается и включает дурачка ради смеха других. Учёный заметил, как мим приложил указательный палец к губам и подмигнул именно ему. Расшифровать данное послание было легко. «Храни молчание», что Уилсон и делал. Так и прошла ночь у костра. Вскоре все разошлись по палаткам, желая друг-другу спокойной ночи и иметь возможность встретить следующий восход солнца. Уилсон направился к своей палатке, и собираясь уже заходить, остановился. Он огляделся по сторонам. Никого не было, а до ушей доносился лишь треск дерева от огня. Глубоко вздохнув, парень зашёл в свою палатку. Сна практически небыло, так что Уилсон решил провести время с пользой. Все чертежи, что находили товарищи по команде, приносили ему. Так что доставая папирусы, он принялся их изучать. Уилсон ломал голову над тем, как расшифровываются неизвестные ему символы, и как правильно интерпретировать полученную информацию, что в будущем могла бы принести пользу. Больше часа прошло точно. А из глубоких раздумий и активной работы его вывело неожиданное прикосновение к плечу. Надо же, заработался так, что и шаги не услышал. В целом Уилсон и так уже понял, кто к нему пожаловал. Развернувшись, он увидел перед собой мима. Тот явно дал понять, что пора ложиться спать, сложив руки у лица, словно лежит на подушке. А затем просто показывал большим пальцем за спину, указывая на матрас с одеялом и подушками. Уилсон устало протёр глаза. Спорить смысла небыло, Вэс бы все равно заставил идти спать, беспокоясь за него, так что он послушно собрал все чертежи и отложил их сторону. Парень направился к импровизированной кровати. Вэс же сложил руки за спиной и крутил одной ногой. Чтож, Уилсон все понял и без слов. Парень уже не впервые приходит к нему в палатку, так что знал, зачем он здесь. — Хорошо, ложись Улыбнувшись, мим лёг вместе с ним. Уилсон всегда спал на боку, так что Вэс обнимал его со спины. Сначала учёный не понимал, почему он приходит к нему и постоянно обнимает во сне. Хотя по правде говоря, чёткого ответа он и не спрашивал. Предположил, что парню очень комфортно и уютно с ним, возможно совместный сон помогает ему не видеть кошмаров, а также он так черезмерно проявляет свою заботу. Но теперь Уилсон знал ответ. Всё потому, что он его любит. Горячое дыхание под ухом, объятья и мягкие поцелуи. Кажется одинокому учёному, что долгое время был влюблён лишь в науку, подобных вещей очень не хватало. Правда поцелуи от Вэса теперь были в новизну, но Уилсон никак не возражал. Щека приятно теплела от чужих губ. Парень не выдержал, растаив от таких чувств, так что развернулся лицом к лицу и поцеловал Вэса в губы, мягко поглаживая по лицу.

***

Утром Уилсон проснулся, видя перед собой уже знакомое лицо. Он улыбнулся, поцеловал мима в лоб, пока тот продолжал спать, и осторожно начал вставать. Пару минут спустя, из палатки вышел Вэс, сонно протирая глаза. У костра уже сидел учёный, будучи совсем один. Приветливо махая тому рукой, мим подошёл и присел рядом. — Доброе утро Сказал Уилсон, мягко улыбнувшись и протягивая Вэсу только что испеченный блинчик с ягодами. Мим был приятно удивлён и тронут за душу. О своей любимой еде он упомянул лишь однажды, да и в скользь, играя в крокодила. Вэс указал пальцем на себя, затем положил ладонь к сердцу, а потом указал на Уилсона. Уголки губ учёного поднялись ещё выше. Он лёгко понял, что этот жест означал. — И я тебя люблю Сидя рядом друг с другом, буквально плечом к плечу, парни ели блины с ягодами, наслаждаясь трапезой в компании друг-друга.

***

«Какая же она, твоя любовь, без единого слова?» Любовь, что не выразить словами, комплиментами, и красивыми изречиями? Уилсон пришёл к выводу, что его любовь поистине прекрасна. Ведь поступки Вэса говорили громче любых слов. Нужно что-то принести? Он вытягивает руку как солдат, кивает и бежит выполнять просьбу. Нужна еда? Мим отдаст все до последней крошки, даже если сам ужасно голоден. Нужно помочь в бою? Воздушные шары Вэса к вашим услугам. Но пожалуй Уилсон никогда не забудет то, как Вэс утешал детей. Стоило тому увидеть, как Венди и Веббер плачут от множества царапин и садин, самым первым ринулся на помощь. Он обрабатывал их раны, заботливо клеил пластеры на каждый порез и осторожно накладывал бинты. Мило улыбаясь, Вэс стерал слезы с их лиц и поглаживал по голове. Наверное так он хотел сказать «все плохое уже позади». Затем уже и дети улыбались сквозь боль, когда мим протянул им разноцветные шарики. Конечно Веббер был рад цветному шарику больше, чем Венди, но было видно, что и её настроение заметно поднялось. Что ж такого с ними произошло? Уилсон и не помнит уже, столько бед они повидали, от куда было невозможно выйти без раненний. Вроде как детишки нарвались на гончих, убегали, спотыкались, ветки и кусты нещадно били по ногам, но выбора небыло, ведь нужно было бежать дальше, чтобы не стать чьим-то обедом. Уилсон помнит, как в ту ночь дети уснули у костра в объятьях Вэса, чувствуя заботу и защиту. Наверное в их глазах теперь он стоит рядом с фигурой родителя. Но стоит признать то, что Вэс заботился о каждом выживающем. Ну не мог он пройти мимо даже хмурого Максвелла, не попытавшись хотя бы раз того развеселить. Пускай может мим и не особо полезен на фоне других, но душой компании он стал точно. Уилсон глубоко задумался, анализируя столь интересную личность. «Вэс заботится о других. Значит ему нужен тот, кто позаботится о нем» Эта мысль была вполне логичной. Учёный уже по опыту знал, что самые грустные люди стремятся осчастливить всех вокруг, зная, как депрессивные мысли сжирают изнутри. Даже грустно как-то. Ведь погрузившись в вечное молчание, он запрятал где-то глубоко в себе свои проблемы, личные переживания и собственное горе. Мим — лишь маска. Роль, в которую он вжился. С первого взгляда Вэс показался ему просто клоуном, ведь выживать тот не мог совсем. К этому парню неудача прилипла плотно. И кто знает, чтобы было с ним, если бы его не спас Уилсон. Но теперь мим проявил себя во всей красе. Добрый, заботливый, шутливый, с улыбкой на лице и не смотря на все невзгоды, всегда встает и продолжает свой нелегкий путь. Без слов он сумел поладить с каждым выжившим в Константе. Теперь зная всю боль мима, учёный стал проявлять более особое внимание к нему.

***

В тот день кое-что изменилось. Вэс все также дарил улыбкы другим, делал шарики и продолжал свои невидимые выступления. Но теперь он не прятал свою боль глубоко в себе, не позволяя кому либо увидеть его в слезах. В такие моменты он приходил к Уилсону, что всегда утешал и помогал ему. Крепкие объятья, нежные слова и пара поцелуев на время исцеляли. В конце концов Уилсон также обрабатывал и физические раны Вэса, что тот нередко получал из-за своей неудачи. Учёный просто молча доставал бинты и медикаменты, не спрашивая о происшествии, он лишь спрашивал: «Не больно?» «Как себя чувствуешь?» «Уже лучше?» «Жжется? Давай подую». Такое внимание грело душу Мима. И вот со следом чёрной помады на щеке, и в тёплых объятьях любимого, Уилсон впервые за долгое время почувствовал себя по настоящему счастливым. Любовь без единого слова не перестаёт быть любовью. Уилсону ничего и не нужно было, чтобы понять Вэса. Ему хватало пару взглядов, чтобы прикинуть, чего бы хотел ему сказать мим. Удивительно, как в столь безжалостном мире, полным страхов, ужасов, боли и смертей, им получилось найти крохотное место для любви. Теперь это стало одним из важных стимулов для Уилсона. Найти выход из Константы, чтобы он смог вернуться домой, где больше не будет одиночества. Рядом с ним будет улыбчивый мим, что нежно возьмёт его за руку. Уилсон понял, что желает всем сердцем стать тем, кто позаботится о Вэсе.