Menzogna

***

Все плохое когда-нибудь заканчивается , так и у Артемона с Арлекино закончилось. Рабочий день закончился и теперь трупа предоставлена сама себе. Каждый занимается чем хочет и может. Так и они лежа в темном чулане на каком-то хламе отдыхали от тяжелого дня. Дрессировщик удобно расположился на груди своего спутника , а рядом с ним лежали его преданный махнатые помощнике , тихо посапывая. Мозолистые пальцы акробата забрались в черные кудри , накручивая их и отпуская, повторяя процесс по кругу. Неотрывно снизу вверх на него смотрели темно-карие глаза , ожидающие чего-то. - сеньор Карабас в последнее время злой- шепотом начал парень , прижимаясь ближе- а что , если из-за твоих выходок , он тебя… Последнее слово застряло в горле тугим комом. А может не комом горле , а горячими слезами , которые принадлежали только ему. Только ему позволялось видеть его слабым , уставшим , злым- не тот образ самолюбивого дрессировщика, который смотрит свысока на всех и каждого. На это ему отозвался звонкое хихиканье. - глупый.- теперь в руках Аркалено было чужое лицо, а на его сияла столь привычная улыбка.- мы ему нужны. В особенности наш дуэт. Пьеро и Мальвина , конечно… хороши, но мы собираем целый зал! Накрашенные губы звонко чмокнули другие, оставляя красный след на них. Черные брови были сведены к переносице , а голова вновь уткнулась в грудь. Виднелись порозовевшие щеки и сразу же они друг друга поняли. Такие встречи у них были не редкостью. Они не были просто друзьями , но и парой нельзя было их назвать. Они-родственные души. Им хорошо друг с другом, понимаю с полу слова и даже молча было до безумия хорошо. Остальная часть трупы не знала об их «секретике». Из-за чего часто они запирались в чулане. Прижимались друг к другу , а дальнейшей ход событий был : или они страстно целовались, но не переходя к большему или молча лежали , иногда перебрасывать парочку слов. Артемон и тема секса… два противоположных берега. Не любил эту тему. И хоть заводился от прикосновений, да и мог доставить невиданное удовольствие Арлекино , лежал промеж ног и нализываясь ,словно верный пес. Дальше не заходило , по некоторым причинам. Никто и не настаивал на большем, им хватало и это главное. Но…

Но…

Но…

Но со временем всё поменялось. Легкие поцелуи перед выходом Артемона испарились. Чужая рука не старалась лишний раз до коснутся. Больше не был тех вечеров , когда они лежали в темном чулане и единственное , что было нужно так это компания их двоих. Арлекин буквально избегал его. Избегал и не смотрел в его сторону. Это убивало. Пробивая до самой души и образ рушился. Образ серьезного , ничем не проницаемого , высокомерного и самовлюбленного дрессировщика - разрушился. От него остался обеспокоенный щенок , вселяющий хвостиком в попытках узнать «почему хозяин сердится?» ___ - Арлекин!- срываясь на крик после выступления , наконец-то поймавши акробата- что? Что происходит? Руки нервно держали того за рукав цветной рубашки и парнишка уже не рвался, как было в прошлые разы , а просто сверлил взглядом. - разве… - я тебя не люблю.- Коротко отозвался парень , отворачивая голову. Из горло не вырывался ни один звук. Руки не переставали держать рукав, а только крепче сжимали его. Забыв обо всем и обо всех , дрессировщик двинулся вперед , хватая загримерованное лицо. Следующие , что было так это горячие поцелуи смешанные со слезами кудрявого. Его не отталкивали, принимали, давали в ответ то желанное. Оторвавшись друг от друга , они увидели сзади себя Карабаса которого успокаивал Дуремер , Мальвина закрывшая рот руками от удивления и осознаниях их судьба , Пьеро с жалостью смотрел на друзей, а Буратино , деревянный мальчик не мог понять, а что плохого они сделали? Ведь папа говорил , что любить друг друга хорошо. ___ - ЗЛАЧНЫЕ ПЕДИКИ!- Сидя перед «отцом» на коленях , они слушали всё новые и новые оскорбления в свой адрес. Начиная от «педиков», заканчивая «некудышным артистами». Артемону повезло больше. Взяв за шевелюру и приподняв , пнули пару раз живот и откинули в сторону. А Арлекин… Арлекин ,Арлекин. Это невозможно было вспомнить, нельзя рассказать и описать то, что было с ним. Но то посмертное лицо отпечаталось на подкорке сознания. Также улыбается , также смотрит на Артемона. И врал, врал говнюк , что не любит. В этот раз Карабас уж слишком перестарался и теперь в трупе появился еще один артист. Образ дрессировщика вновь вернулся. Только теперь остался навечно. Ты можешь отрицать это. Можешь бежать, кричать, бить в стену и показывать полное сопротивление, но это останется в тебе. не сглатывает шрам на душе, а может и не только на душе - останется с тобой до последнего вздоха. С этим ничего не возможно сделать и Артемон знал об этом , как никто другой. Шрам- может отставить кто угодно и что угодно, тяжесть зависит от близости к объекту боли. И черт возьми, дрессировщик проклял всё бы в мире, лишь бы его не встречал, лишь бы они не оказались в одном месте и он прикипел к нему намертво.