Бог моего мира

Смерть — очень странное понятие. Никто не знает, как она ощущается и что будет после неё. Молвин не верил, что после смерти ничего нет. Для него смерть была местом, куда люди после трудностей жизни отправляются как в спасение. Единственное, что мешало людям обрести свободу, по мнению Молвина, — это привязанность к другим. Культ Света стал для него своеобразной отдушиной. Храм — местом, где он мог высказаться, где его не осуждали. Его друзьями были Блс и Обсидиан. Блс — лучик солнца. Он делал жизнь Молвина лучше. Тот самый человек, к которому он действительно привязался после появления своей новой идеологии. Последний человек в его жизни, кому он мог полностью довериться. Обсидиан тоже был хорошим другом — всегда поддерживал Молвина, даже когда тот сам себя не понимал. Но голову Молвина постоянно заполняли чуждые миру мысли. Сейчас, стоя на небольшом балконе храма, он смотрел вдаль. Был вечер, и солнце медленно садилось за горизонт. Сильный ветер пробирался под пальто, заставляя кожу покрываться мурашками. Он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, вынул одну, поджёг и убрал остальное обратно. Сделал первую затяжку. Со спины раздались шаги. Молвин не обернулся — решил дождаться, пока человек подойдёт ближе. Через несколько секунд в отражении стекла он увидел знакомую фигуру. Блс. Молвин нахмурился: что тот делает в храме в такой поздний час? — Здравствуй, Блс, — тихо сказал он, вновь затягиваясь. — Здравствуй, — так же тихо ответил Блс, стараясь не нарушить хрупкую атмосферу. Молвин казался ему тем самым солнцем, которое тоже медленно гаснет. Блс знал о его желаниях и целях. Это пугало. Но отговаривать казалось бессмысленным. — Молвин… я пришёл поговорить о твоей вере, — тихо начал он. Молвин посмотрел на него непонимающе. Блс усмехнулся — привычно, будто несерьёзно: — Это странно, ты знал? Молвин воспринял это как насмешку. — Блс, я знаю, что это не совпадает с вашим мировоззрением. Не нужно пытаться меня отговорить. И вообще, зачем тебе переживать? Я ведь даже никогда не говорил, что собираюсь умереть. Голос его был спокойным, но раздражение всё же прорывалось. — Я знаю, к чему ты ведёшь. Вся твоя идеология ведёт к смерти. А если ты завтра передумаешь? — Тебе-то какая разница… — тихо произнёс Молвин, выбрасывая окурок и поджигая новую сигарету. Блс смотрел на него серьёзнее обычного. — Хочешь сдохнуть, как собака — давай, флаг тебе в руки. Мне всё равно. Только убедись, что я об этом никогда не узнаю. Молвин впервые видел его таким. — Ты противоречишь себе, мистер Блс, — тихо сказал он, отходя от края балкона. — Изволь заткнуться. Ветер усилился. Молвин смотрел на него спокойно. — Разве в нашей жизни не всё довольно бессмысленно? Мы такие крошечные... тем не менее, рассматриваем себя как нечто важное. Это просто смешно. Он сделал шаг ближе. — После смерти, возможно, будет лучше. Откуда нам знать, что моя идеология неверна? И откуда мне знать, что твоя верна больше моей? Блс резко повысил голос: — Заткнись и слушай, Молвин! Я принимаю тебя таким, какой ты есть. Всего тебя. Обсидиан тоже дорожит тобой — не просто так! Нам обоим ты нужен. А ты вот так просто отказываешься от собственной жизни?! Молвин взял его за руку. Он думал, что Блс говорит на эмоциях. А сам Блс в тот момент решил, что никогда не позволит ему уйти. Но признаться в своих чувствах не смог бы даже под дулом пистолета. Прошёл месяц. Молвин сидел на краю крыши, расправив за спиной крылья. Мир изменился слишком быстро. Он всё больше верил в свою истину, но что-то внутри продолжало тянуть его назад. В этот раз он смотрел на рассвет. Свет казался ему правильным концом. Он не заметил шагов за спиной. — Молвин, почему ты здесь? — тихо спросил Блс. Тот вздрогнул, но пригласил его сесть рядом. — В конечном счёте… я не смог помочь вам, когда вы сражались с Секби. Не смог выбрать тебя. Не смог вернуть близкие отношения с Обсидианом. И, в конце концов, я ни к чему не стремился и ничего не достиг. Если жизнь после смерти существует — я не хочу быть в ней главным героем. Такой, как Обсидиан, куда больше подходит для этой роли. В итоге моя история была не о преодолении трудностей. Это была история о безнадёжности. Блс молчал. — Я не хочу тебя отговаривать… увидимся в царстве небесном? — Увидимся. Он снял перчатку и протянул руку: — Ну, в таком случае, концовки наших историй уже давным-давно прописаны. Молвин улыбнулся. Блс смотрел на него так, будто готов был умереть прямо сейчас. — Зачем становиться богом какого-то неизвестного места, когда ты и так стал богом моего мира? Молвин знал: Он знал, что когда он возьмёт Блса за руку, он улыбнётся Молвину. Это будет искренняя, мягкая улыбка, полная благодарности… Они растворятся, вознесутся к небесам. Молвин отвергает его руку. Блс смотрел с надеждой. — Ты не бог, Молвин, я считаю, что ты замечательный. И замечательный ты именно потому, что у тебя есть недостатки. Потому что именно это и делает тебя человеком. Молвин долго молчал. Потом взял его руки и переплёл пальцы. — Лишь ты поддерживал во мне жизнь. Не могу я покинуть тебя и никогда не покину. Я останусь с тобой до самого конца, пока мы совсем не истлеем. Он обнял его. Блс закрыл глаза и молча ответил на объятие.