Цена счастья

Утро в доме Малфоев начиналось тихо.

Гермиона проснулась раньше будильника - как обычно. За окном стоял мягкий, почти ленивый лондонский свет, тот самый, что не ослепляет, а просто присутствует. Она лежала на спине, глядя в потолок, и слушала дыхание Драко рядом. Ровное, спокойное. Он спал, уткнувшись лицом в подушку, одна рука была небрежно перекинута на её талию, словно даже во сне он боялся её отпустить.

Три года брака.

Иногда Гермионе казалось, что это слишком мало - чтобы насытиться счастьем. Иногда - что достаточно много, чтобы начать бояться. Она осторожно высвободилась, стараясь не разбудить его, и ушла на кухню. Дом был их - не Малфой-мэнор и не стерильная квартира из журналов. Тёплый, обжитой, с книгами на подоконниках, кружками без пары и детскими игрушками, оставшимися после визитов крестников. Гермиона поставила чайник и машинально поправила маленького плюшевого гиппогрифа - подарок Драко младшему сыну Поттеров. Он покупал детям подарки так, словно выбирал сокровища: продуманно, с искренним желанием порадовать. Гарри однажды в шутку сказал, что Драко - самый опасный крёстный в мире, потому что после него дети не воспринимают обычные подарки всерьёз. Сегодня был важный день. Пятая годовщина Гарри и Джинни. Гермиона уже знала, как всё будет: шумно, тепло, с запахом домашней еды, детским смехом и разговорами о будущем. Она любила их семью. Правда любила. Но каждый такой вечер оставлял после себя странную тяжесть, которую она никогда не позволяла себе озвучить. - Доброе утро, - сонный голос Драко раздался за спиной. Она обернулась. Он стоял в дверях кухни, растрёпанный, в домашней рубашке, с той самой мягкой улыбкой, которую видел только она. - Доброе, - ответила Гермиона и потянулась к нему. Он обнял её сзади, уткнулся носом в висок. - Ты опять не спала? - Спала. Просто… проснулась раньше. Он не стал расспрашивать. За три года они научились уважать тишину друг друга. - Сегодня большой день, - сказал Драко, наливая себе кофе. - Думаю, Поттеры нас опять не отпустят до полуночи. - С детьми? - усмехнулась Гермиона. - Особенно с детьми. Он говорил об этом с радостью. Не с усталостью, не с натянутой вежливостью - с настоящим, искренним удовольствием. И Гермиона это видела. Всегда видела. Дом Поттеров был полон жизни. Джинни встретила их на пороге, держа на руках младшего сына, а старший уже носился по гостиной с игрушечной метлой. Гарри что-то пытался объяснить, но его никто не слушал. - С годовщиной! - Гермиона обняла подругу. - Пять лет, - гордо сказала Джинни. - Кто бы мог подумать. Драко протянул детям коробки, и в следующий момент весь мир сузился до восторженных возгласов. Он тут же оказался на полу, окружённый детьми, объясняя, как работает новая магическая игрушка, смеясь, подыгрывая, позволяя тянуть себя за рукава. Гермиона стояла чуть в стороне, с бокалом сока в руках, и наблюдала. Он сиял. Не показно, не нарочито - изнутри. Его лицо становилось другим рядом с детьми: мягче, живее. Он терпеливо отвечал на сотый вопрос, позволял цепляться за себя, легко подхватывал младшего, когда тот начинал капризничать. - Он бы был потрясающим отцом, - тихо сказала Джинни, встав рядом. Гермиона вздрогнула. - Он и так потрясающий, - ответила она осторожно. Джинни кивнула, не продолжая. Но слова уже осели где-то глубоко внутри. Вечер шёл своим чередом. Тосты, смех, воспоминания. Гарри говорил о том, как не верил, что когда-нибудь сможет быть так счастлив. Блейз держал на руках свою дочь, Пэнси что-то шептала ему на ухо. Тео и Дафна обсуждали путешествия. А Гермиона снова и снова ловила взглядом Драко. Как он аккуратно вытирает детские ладошки. Как наклоняется, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. Как смеётся - открыто, свободно. И каждый раз внутри что-то сжималось. Гермиона вышла на кухню почти незаметно - просто потому, что в какой-то момент воздуха в гостиной стало слишком много. Детский смех, голоса, звон бокалов - всё это давило, хотя она и любила этот шум. Она налила себе воды и оперлась о столешницу, глядя в окно. Лондон за стеклом был спокойным, равнодушным, словно не знал, как тяжело иногда бывает внутри. - Эй, - мягко сказала Джинни, появляясь рядом. - Ты сбежала? Гермиона слабо улыбнулась. - Немного. Тут… тепло. - У нас всегда так, — усмехнулась Джинни и тоже налила себе воды. - Иногда даже слишком. Они помолчали. Не неловко - по-женски тихо. - Ты смотришь на него весь вечер, - вдруг сказала Джинни, не глядя прямо. - И каждый раз одинаково. Гермиона вздрогнула. - Это так заметно? - Мне - да, - честно ответила Джинни. - Я знаю этот взгляд. Гермиона опустила глаза. - Он такой счастливый сегодня… - тихо сказала она. - С детьми. - Драко их обожает, - кивнула Джинни. - Они его тоже. Иногда мне кажется, что они чувствуют. - Он был бы прекрасным отцом, - слова сорвались сами собой. Гермиона тут же пожалела, что сказала это вслух. Джинни медленно повернулась к ней. - И ты ни в чём не виновата. - Я знаю, - выдохнула Гермиона. - Правда знаю. Но от этого не легче. Она сжала стакан в ладонях. - Мы стараемся, - продолжила она почти шёпотом. - Правда стараемся. И он никогда… никогда не давит. Но я вижу. Каждый раз, когда он берёт ребёнка на руки. Каждый раз, когда улыбается так… по-настоящему. Глаза Джинни смягчились. - Он любит тебя, - сказала она уверенно. - Не меньше, чем свою мечту. - Именно поэтому мне так больно, - прошептала Гермиона. В кухне повисла тишина. Тяжёлая, но честная. - Ты не обязана быть сильной всё время, - наконец сказала Джинни. - И ты не обязана справляться с этим одна. Гермиона кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. - Спасибо, - сказала она. - Правда. - Всегда, - ответила Джинни и легко коснулась её плеча. - Пойдём? Они тебя ищут. - Сейчас, - Гермиона глубоко вдохнула. - Я догоню. Джинни вышла. Гермиона осталась одна всего на несколько секунд. - Ты в порядке? Голос Драко был тихим, почти осторожным. Она обернулась. Он стоял в дверях кухни, внимательно глядя на неё, словно уже всё понял. - Да, - сказала она автоматически. - Гермиона… - он подошёл ближе, взял её за руку. - Ты можешь не отвечать. Просто знай - я рядом. Она подняла на него взгляд. И в этот момент ей стало окончательно ясно: она готова отдать всё, лишь бы он больше никогда не смотрел так - с надеждой, в которой прячется боль.