Под кожей

«Твою мать». С этой емкой мыслью проснулась Райна, когда Брайтнер в очередной раз с грохотом обрушила тяжелый берц на металлический каркас её кровати. — Вставай давай! Я не собираюсь стоять тут вечность, — как всегда токсично рявкнула сослуживица. — Если ты еще хоть один гребаный раз ударишь по кровати, я этот берц тебе в жопу засуну! — отозвалась Райна. Голос прозвучал пугающе уверенно, в нём вибрировала едва сдерживаемая агрессия. Под действием «Руна» всё ощущалось в разы острее, и злость не стала исключением. Если Рейн начинала закипать, внутреннее пламя вспыхивало со скоростью звука, мгновенно выжигая всё дотла. Она честно пыталась работать над собой и эмоциями, но когда «любимая» сослуживица в очередной раз переходила границы, перед глазами застилала красная пелена. Райна реагировала на неё, словно бык на алую тряпку. — Что ТЫ сказала? — с бешенством в глазах выплюнула Брайтнер. — Да я тебя сейчас… Она явно собиралась продолжить их «милое общение», но её прервал нарастающий шум шагов в коридоре. С резким стуком дверь распахнулась, и в казарму влетели остальные курсанты. Это подействовало на Брайтнер отрезвляюще. Она лишь злобно прищурилась и бросила через плечо: — Тебя Зейн ищет. Живо. — Ага, спасибо, — бросила Рейн ей в спину с фальшивой улыбкой. «Да черт бы его побрал, этого Зейна! Что ему снова от меня нужно?» Мысли пульсировали в голове неустанно, напоминая удары больного сердца. Райна быстро привела себя в порядок: затянула высокий хвост, оправила форму и быстрым шагом вынырнула из казармы в пустой холодный коридор. Свежая порция «Руна» переливалась в венах горячим, почти электрическим потоком. «Ну, спасибо, что хотя бы не Ксандр вызывает.» В последнее время бывший комендант, а теперь капитан Ван Хейс, не давал ей покоя, навязчивой мухой кружа в мыслях. Даже изнуряющие, бесконечные тренировки не помогали вытравить его из памяти — Ксандр засел там слишком глубоко. И это раздражало. Невыносимо. Ситуацию усугубляли их постоянные перепалки и якобы «невзначайные» касания со стороны капитана. Она не могла признаться — в первую очередь самой себе, — что жаждет этого. Ждет очередной ссоры, очередного мимолетного контакта, который мгновенно вызывает искры на коже. Она стала зависима от этого напряжения, как допинг для нечестного спортсмена: опасно, запретно, но без него кровь уже не казалась такой горячей. Оказавшись перед дверью полковника, Рейн глубоко вздохнула, стараясь обуздать свои разгоряченные мысли. Короткий стук. С той стороны раздался привычный строгий голос: — Войдите! — Доброго дня, сэр! Вызывали? — отчеканила Райна, замирая в армейском приветствии. — Да, присаживайся. Разговор нас ждет не из легких. От этих слов по телу пробежал холод. Услышать подобное от Зейна, который и так был скуп на эмоции, — плохое предзнаменование. На «ватных» ногах Рейн неуклюже дошла до кресла. По языку распространился железный привкус крови — слишком сильно Райна прикусила щеку изнутри. Кабинет Зейна выглядел в разы лучше, чем казармы рядовых. Помещение заливал яркий свет ламп, добавляя комнате болезненной стерильности. На столе всё было разложено идеально, словно перфекционист в очередном припадке выверил каждый миллиметр. Карвер оторвал взгляд от документов и, закрыв папку, медленно переложил её на край стола. Его пристальный взор впился в Райну. — Что ж, приступим. Не буду тянуть, — слегка откашлявшись, произнес Зейн. — У нас проблема. Ты, вероятно, осведомлена, что с недавних пор «Руно» стало обязательным для всех граждан. Так вот… — Он задумчиво замолчал на секунду. — Люди стали искать любые лазейки и способы обмануть систему. Мы предполагаем, что в жилых секторах умельцы научились «переваривать» отработанные картриджи из Нулевого отдела, превращая их в мощный наркотик. Более того, один из побочных эффектов этого суррогата — подавление способностей и блокировка отклика на инъекцию. Это прямая угроза всей программе. Рейн словно громом окатило. Вкус крови во рту стал отчетливее, по коже пробежали миллионы колючих мурашек. Как такое вообще возможно? И почему он рассказывает это именно ей? Шестое чувство буквально кричало о подкрадывающейся опасности. — Сэр, но я не понимаю… почему вы рассказываете это мне? — неуверенно спросила Райна. — Потому что ты имела дело с контрабандой, — отрезал Карвер. — Ты знаешь, как это работает, ты изучила всю «кухню» изнутри. «Ну конечно, благодаря Ксандру, ублюдок конченный!» — язвительно пронеслось в голове, но вслух Райна не проронила ни звука. Поэтому… — полковник сделал паузу, — ты и капитан Ван Хейс отправляетесь на миссию в город. Ваша задача — внедриться в жилые сектора и раздобыть всю возможную информацию. А в идеале — выяснить, кто стоит за производством. Но есть одно условие. Нулевой отдел не может светиться в обычных секторах. Фамилия «Ван Хейс» ударила под дых сильнее, чем новость о наркотике. Миссия. В городе. С ним. «Да ни за что! Снова плясать под дудку этого самовлюбленного козла? Мне хватило прошлого раза, когда из-за него я чуть не оказалась на том свете!» Райна нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает дурное предчувствие. — Какая легенда, сэр? Зейн на мгновение поджал губы, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сухую усмешку. — Самая надежная и самая неприметная. Вы пойдете туда как пара. Молодые люди ищут новый и так быстро нашумевший наркотик для собственного удовольствия и как приятный бонус, избавиться от службы в Нулевом отделе. Это даст вам повод задавать вопросы, не вызывая подозрений. Мир перед глазами Райны на секунду качнулся. — Пара? Сэр, при всем уважении, Ван Хейс и я... мы вряд ли похожи на... — Это приказ, Рейн, — жестко перебил её Зейн. — Капитан уже подтвердил готовность. Он лучше других знает, как ведут себя люди в тех дырах. Вам придется изображать близость. Натурально. Так, чтобы ни у одного вышибалы в баре не возникло сомнений, что вы простая влюбленная парочка в поисках развлечений. Вкус крови во рту стал почти невыносимым. Райна представила, как Ксандр будет пользоваться этим приказом, и ей захотелось закричать. — Понятно, сэр, — выдавила она, хотя на самом деле ей не было понятно ничего, кроме одного: завтрашний день станет началом её личного ада. Райна начала закипать. Внутри всё вибрировало от такой ярости, что, казалось, еще секунда — и она просто взорвется, разнеся этот стерильный кабинет к чертям. «Руно» отозвалось на гнев, заставляя кровь шуметь в ушах тяжелыми толчками. Тем не менее, внешне Рейн отчаянно старалась сохранять самообладание. Выдавало её только пугающе спокойное, налившееся жаром лицо и бешеный огонек в глазах, который она так и не смогла потушить. — Точно все ясно, рядовая? — спросил Зейн всё тем же безразличным голосом. — Капитан, как я упоминал, уже в курсе, начнете завтра. А сейчас… если вопросов нет, вы свободны. Он кивнул на дверь, давая понять, что аудиенция закончена. — Да, сэр, — ответила Райна. Она изо всех сил старалась звучать спокойно, но голос буквально сочился ядовитой злостью. Резко развернувшись, Рейн вылетела из кабинета, едва не сорвав дверь с петель. Темный коридор встретил её приятной прохладой, но ярость всё еще оглушительно шумела в ушах, не давая перевести дыхание. Уверенным, чеканным шагом она направилась в сторону казарм, заживо варясь в собственном гневе. Внезапно из-за поворота кто-то вышел, и Райна на всем ходу врезалась в широкую, твердую, как бетонная плита, грудь. — Смотри под ноги, куда прешь! — рявкнула она, даже не успев осознать, кто перед ней стоит. — У-у-у, вижу, ты сегодня не в настроении, детка, — раздался над ухом знакомый ехидный голос. Уголки его губ поползли вверх, образуя ту самую хищную, привычную улыбку, от которой у Райны всегда сводило челюсти. Капитан Ван Хейс застыл в своей излюбленной позе: руки в карманах штанов, плечи расслаблены, взгляд — цепкий и раздевающий. Темные волосы непослушными прядями обрамляли его лицо, которое, к огромному раздражению Райны, оставалось безупречно красивым даже в тусклом свете ламп. — Свали с дороги, Ван Хейс, — процедила Райна сквозь зубы, пытаясь обойти его, но он преградил путь, сокращая дистанцию до опасного минимума. От него пахло дорогим табаком и чем-то неуловимо металлическим — запахом Нулевого отдела, который теперь намертво въелся в них обоих. — Ну чего же ты такая злая, сладкая? Неужели не в предвкушении? Как в старые времена: веселые контрабандисты снова вместе! — Ксандр всё так же дерзко улыбался. От его горячего дыхания над ухом по телу пробежали тысячи электрических разрядов, а «Руно» мгновенно умножило их до миллиона. Райна дернулась назад, но он лишь сильнее навис надвигающейся тенью, загоняя её в ловушку между собой и стеной. — Завтра в это же время на тебе не будет этой формы, Рейн, — его голос стал тише, приобретая опасную, бархатную глубину. — На тебе не будет ничего, что напоминало бы о Нулевом отделе. Только то, что выберу я. Ксандр медленно поднял руку и, прежде чем Рейн успела его оттолкнуть, коснулся кончиками пальцев скулы, спускаясь ниже к подбородку. Этот жест был почти ласковым, если бы не жесткий, торжествующий блеск в его глазах. — Зейн хочет, чтобы мы изображали близость, — прошептал он, обжигая губы дыханием. — И я намерен быть чертовски убедительным. Ведь от этого зависит будущее человечества, детка, не так ли? Постарайся за ночь привыкнуть к мысли, что я буду касаться тебя везде, где того потребует роль. И не вздумай искрить своим недовольным личиком в неподходящий момент... Хотя, — он сделал паузу, и его взгляд намеренно скользнул по её губам, — это может добавить нашей паре нужной остроты. — Если ты меня хоть пальцем лишний раз тронешь… — Рейн попыталась вложить в голос всю оставшуюся ненависть. -То что? Разобьёшь мне нос? Это мы уже проходили, — весело ответил Ксандр. Он выглядел вызывающе довольным, словно сытый кот, загнавший мышь в угол. Ксандр подмигнул Райне, отстранился и, небрежно бросив «До завтра, любимая», нарочито едко выплюнув последнее слово, зашагал по коридору, скрываясь в темноте. Рейн осталась стоять, прижавшись спиной к холодному бетону. Сердце колотилось в горле, а место, где только что были его пальцы, горело так, будто он оставил на коже невидимое клеймо. «Я убью его», — пронеслось в голове Райны. Она сжала кулаки до побелевших костяшек. Но глубоко внутри, там, куда не проникал свет ламп Ковчега, что-то отозвалось на его слова тягучим, пугающим жаром внизу живота.