Как меня учили

— Ваш сын ввязался в драку с одноклассником! — это было первое, что услышал Шнайдер, лишь продрав глаза ото сна. Школьный руководитель буквально орал в трубку, требуя, чтобы снайпер немедленно явился в школу на разговор с директором. Хотелось пробурчать «не мой сын» и положить трубку, но фокус не проходил — его в школе знали. Пришлось одеваться и ехать в учебное заведение в свой законный выходной. На душе, вопреки ожиданиям, было даже горделиво. Стэнли-то знал, что у Гена с одноклассниками не всё гладко. Точнее, нашёлся один недалёкий тип, который счёл Асагири «странным» и принялся потихоньку его донимать. Сын молчал, но солдатская интуиция отца давно била тревогу. — Ген! Ген! — завидев сына на скамейке перед кабинетом директора, окликнул его Шнайдер. Асагири дёрнулся, прошипев от боли — нос распух, на скуле цвел синяк, а на руке краснела свежая ссадина. — Ты победил? — Что? — переспросил Ген, шокированно уставившись на отца, который уже присел перед ним на корточки. — Ты надрал ему задницу? — в глазах Стэнли хищно блеснули огоньки. Все в коридоре так и ахнули от таких слов, а завуч вскочила со своего места, грозно стукнув каблуком по плитке. — Да как вы смеете?! Чему вы учите своего сына?! — завизжала завуч, размахивая руками. — Тому, что если на тебя нападают, нужно уметь дать сдачи, — спокойно парировал Стэнли, не оборачиваясь и не отводя взгляда от Гена. — Так что, ответь. Закрыл вопрос? Но ответа он не услышал. Из кабинета директора, громко хлопнув дверью, вышел мужчина в пиджаке, кричащем о своей цене, с лицом, пунцовым от ярости. За ним робко шмыгнул упитанный мальчишка с фингалом под глазом и разбитой губой — тот самый «одноклассник». — А, это вы, значит, отец этого… этого негодяя?! — мужчина набычился, агрессивно тыча пальцем в сторону Стэнли. Он явно был из тех, кто привык, что мир гнётся под них. Шнайдер медленно, со спокойным превосходством, выпрямился во весь свой внушительный рост. Он молча оглядел оппонента с ног до головы — оценивающе, холодно, как изучал бы слабые места в обороне противника. — Я отец того, кто дал вашему сыну по заслугам. Если, конечно, ваш мальчик его действительно достал, — голос Стэнли был низким и ровным, словно он вносил поправки в тактическую карту. В нём не было ни злости, ни страха — только холодная констатация факта. — Ваш, я так понимаю, начал? — Мой Каору — ангел! Отличник! Он ни за что не тронул бы никого первым! — взревел отец. — Это ваш психованный клоун его спровоцировал! Ярко одевается, волосы красит — нормальным людям глаза мозолит! Надо же было его образумить! — «Образумить»? — голос Стэнли оставался ровным, но в нём впервые прорезалась сталь. — Ваш «ангел» травил моего сына месяц. Словом — можно. Кулаком — нельзя. Вот он и получил ответку. Всё по правилам. — Какие ещё правила?! Ты мне тут умничаешь, солдафон?! — мужчина, не выдержав тона, рванулся вперёд, пытаясь схватить Стэнли за грудки. Это была роковая ошибка. Что произошло дальше, Ген потом вспоминал как в замедленной съёмке. Отец не стал драться — он нейтрализовал угрозу. Одно точное движение — и рука в пиджаке была заломлена за спину, а сам «пиджак» сдавленно ахнул, уткнувшись лицом в стену. — Не трогай меня, — тихо, но так, что слышно стало даже в соседних классах, проговорил Стэнли. — И не трогай моего сына. Понял? Но тут в дело вступил Каору. Вопя «отпусти моего папу!», он пнул Стэнли по ноге и вцепился ему в руку зубами. Ген, забыв про боль в носу, рефлекторно рванулся вперёд, чтобы оттащить одноклассника. Получилась свалка: отец с сыном против отца с сыном. Звонко шлёпнулись на пол дорогие часы, полетел с плеча пиджак. Завуч завизжала сиреной, директор выскочил из кабинета с криком «Что происходит?!», а через пять минут к подъезду школы, урча сиренами, подъехала полиция. В участке было скучно и пахло пылью, дезсредством и чужим потом. Их посадили в одной комнате для «очевидцев»: Стэнли с каменным лицом, Гена с новым синяком, того самого папу — красного, с помятым воротником и трясущимися руками, и Каору, который тихо хныкал в уголке. Инспектор, усталый мужчина с синяками под глазами, вёл протокол, едва скрывая раздражение. — Итак, вы, — он ткнул ручкой в сторону отца Каору, — утверждаете, что вас спровоцировали и напали первым. — Да! Он! Этот психопат набросился на меня! А его уродец — на моего мальчика! — А вы, — инспектор перевёл взгляд на Стэнли, — говорите, что оборонялись. — Да, — коротко кивнул Шнайдер. — Он попытался применить силу первым. Я предотвратил. Его сын атаковал меня сзади. Мой сын вступился. Всё. — У него военная подготовка! Смотрите на него! — завопил отец Каору. — Он мог убить меня! — Если бы хотел, вы бы сейчас не кричали, — спокойно заметил Стэнли, отчего тот ещё больше побледнел. — Ты, пацан. Кто первый полез в драку в школе? — Инспектор тяжело вздохнул и посмотрел на Гена. Асагири, пожираемый стыдом, страхом и странной гордостью за отца, посмотрел на Стэнли. Тот едва заметно кивнул: «Говори правду». — Я, — прохрипел Ген. — Он меня всё время дёргал, травил… а в этот раз учебником по голове стукнул. Я не выдержал. Дал сдачи. Как… меня учили. — «Как учили»! Слышите?! — торжествующе воскликнул отец Каору, но инспектор лишь устало поднял руку, останавливая его. — А тебя, — он повернулся к Каору, — учебником стукнул? — Тот, не поднимая глаз, кивнул. — В общем, ясно. — Инспектор откинулся на спинку стула, поскрёб переносицу. — Драка несовершеннолетних. Взаимные побои. Взрослые усугубили конфликт и устроили потасовку. Могу вас всех задержать, составить административку, покалечить вашим детям характеристики… А могу дать вам час, чтобы вы тут между собой как-то договорились, пока я пью кофе. Что выбираете? Воцарилась тишина. Отец Каору булькал яростью, но в его глазах уже читался страх перед статьёй, скандалом и, возможно, перед тем, что дома его ждёт. Стэнли молча смотрел на него, давя своим спокойствием. — Мы… мы заберём заявление, — проскрипел наконец отец Каору. — Пусть его только к моему сыну больше не подходит! — С удовольствием, — немедленно парировал Стэнли. — При условии, что ваш сын тоже прекратит. И извинится. Публично. Тот только фыркнул, но больше не спорил. Инспектор, будто ждал именно этого, махнул рукой. — Расписывайтесь за разъяснение и свободны. И в следующий раз, — он сурово посмотрел попеременно на обоих отцов, — выясняйте отношения на ринге, а не в школе. Увольте. На улице, у чёрного полицейского внедорожника, они стояли молча. Ген наконец посмотрел на отца. — Прости, — пробормотал он. — За что? За то, что дал сдачи? Не надо. — Стэнли положил тяжёлую руку ему на плечо. — А вот за то, что месяц терпел и не сказал… Это да. Это была ошибка. Мы с тобой дома поговорим. Но сначала — поедем к Ксено. Он, наверное, уже всю полицию штата на уши поставил.