i'mma be

      — Лови его! Быстрее! — первое, что слышит Сонхун, стоит войти в класс. Он отшатывается в сторону, видя прищур лисьих глаз, но оказывается грубо отвлечённым.       — Свали с дороги!       Новоиспечённые одноклассники толкают парня в сторону, из-за чего тот больно ударяется плечом о дверной косяк. Наверняка останется синяк. Наверняка будут лишние вопросы от тренера.       Впрочем, это он мог выдержать, в отличие от всего остального. Не так он представлял себе первый день учёбы после такого длительного перерыва. Он, ещё не отошедший от очередных спортивных конкурсов, был вынужден выйти на учёбу сразу же после череды собственных провальных выступлений. Парень вздыхает, одёргивая пиджак и отправляясь на предполагаемо выгодное место в классе, чем дальше, тем лучше.       — У нас новый ученик. Представься, пожалуйста, — произносит учитель, войдя в класс и поприветствовав учеников.       — Это тот Пак Сонхун?       — Фигурист? — слышит Сонхун, прежде чем, наконец, выполнить просьбу учителя.       — Пак Сонхун, — коротко кланяется Пак, вставая из-за парты, — Пожалуйста, по… Ему не дают договорить, гулко открывая дверь класса.       — Ким Сону, почему ты снова опаздываешь?! Что за вид? Снова упал?       Сонхун сосредотачивается на чужом лице, те же самые лисьи глаза, что смотрели на него с неподдельным любопытством. Те самые, что смотрели на него, когда они случайно столкнулись в дверях кабинета.       — Извините, такого больше не повторится, — произносит парень, кланяясь учителю.       — Как же мне надоели твои опоздания, садись на место, — недовольно цокая, произносит учитель. Парень слушается, направляясь прямиком к Сонхуну и усаживаясь за парту впереди самого Пака.       — Продолжай, Сонхун, — подталкивая к дальнейшему разговору. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — Сонхун кланяется в знак уважения, прежде чем, наконец, сесть за парту.       Оставшийся урок парень не может сосредоточиться, то и дело вспоминая взгляд тёмных лисьих глаз, сверля чужую тёмную макушку, но так и не решается заговорить.       — Эй, сгоняй по-быстрому за хавчиком, — стоит прозвенеть звонку, а учителю выйти за дверь, звучит грубый голос одноклассника.       — Сам сгоняешь, — ответ не заставляет себя ждать, парень перед Сонхуном даже не дёргается, когда по классу гулом проносится хлопок руки об парту.       — Че вякнул? Я, кажется, сказал сгонять за хавчиком! — парень поднимается из-за парты, направляясь в сторону Кима, которому, кажется, и вовсе всё равно.       — А я, кажется, сказал тебе сгонять самому, — низкий безэмоциональный голос пускает по телу стаю мурашек, точно так же, как и вид чужой крови, когда оппонент наотмашь бьёт по чужому лицу, разбивая тонкую кожу губ.       Остальные одноклассники спешат лишь достать собственные телефоны, чтобы заснять сие зрелище. Сонхун же вовсе шевельнуться не может, наблюдая, как тот самый Сону отхватывает удар за ударом и как Пак не спешит дать отпор, наоборот, принимая каждый удар с достоинством мазохиста, после улыбаясь окровавленными губами, бросая взгляд на Сонхуна. Пака воротит от открывшегося зрелища, и он спешит покинуть класс, предпочитая более не возвращаться на уроки.

***

      Следующее утро начинается словно день сурка. Одинаково. Если, конечно, не считать отсутствия его приветствия перед одноклассниками, которым насрать на всё и всех, кроме самих себя.       Начало урока и очередное опоздание Ким Сону, который всё тем же лисьим взглядом смотрит на Сонхуна, коротко кивая в знак приветствия и улыбаясь. Сонхун замечает плохо замазанные синяки на чужом лице и разбитую вчера губу. Перед глазами вновь всплывает вид окровавленной улыбки, и к горлу подступает противный ком, который Сонхун не в силах сглотнуть. Отсидев три урока, Сонхун, не в силах больше терпеть, спешит как можно быстрее покинуть шумный класс. Голова отказывается соображать, а мысли бесконечным ворохом долбят черепную коробку, вызывая нескончаемую головную боль, и Пак спешит на свежий воздух, точнее на крышу школы в надежде, наконец, побыть в тишине.        Тёплый весенний воздух бьёт в лицо, и Пак глубоко вздыхает, наконец расслабляясь и доставая из кармана пиджака пачку сигарет. Он не любит эту дурную привычку, что появилась у него с тех пор, как любимое хобби превратилось в ненавистное дело всей его жизни, принося в неё неудачу за неудачей. Перед глазами всё тот же прокат, вот-вот и он будет отобран в сборную, но неудавшийся прыжок, и белоснежный лёд окрашивается в красно-алый, заставляя противный ком подкатываться к глотке.       — Ну же, тебе ведь не привыкать, Ким Сону. Давай, поцелуй его, ебаный педик, — слышит Пак, вырываясь из потока собственных мыслей.       Парень заворачивает за угол, видя пару своих одноклассников, в числе которых и Сону, что нагло прижат к другому неизвестному ему парню. Его голову грубо держат, заставляя поцеловать бедного парня, что изо всех сил сопротивляется, тут же получая удар под дых.       — Иди нахуй, Минхо, — огрызается Ким и тут же нарывается. Его поваливают на землю, сыпя бесконечные удары, пока сам Сонхун просто молча наблюдает за происходящим.       Для него это не было в новинку, он уже сталкивался и со школьным буллингом в своём старом классе, и со спортивной дедовщиной, что выходила далеко за рамки дозволенного. Стекло в коньках или случайная подножка на льду, когда ты прямиком летишь на другого спортсмена прямо под острое лезвие коньков. Сонхун знает, что это такое не понаслышке, ведь сам имел парочку таких шрамов от чужих коньков, лишь чудом успевая уворачиваться в последний момент.       — Расскажешь кому-то, ты труп, — грозный голос того самого Минхо, что, толкая в плечо, проходит мимо.       Сонхун стоит как вкопанный ещё пару секунд, наблюдая за неизвестным парнем, что даёт дёру сразу, стоит Минхо скрыться из поля зрения, и только когда за этим парнем закрывается дверь, Сонхун находит в себе силы подойти к однокласснику.       — Встать сможешь? — протягивая руку, спрашивает Пак.       — Спасибо, — тут же перехватывая руку помощи, произносит Ким. — Не найдётся ещё одной?       — Что? — недоумённо спрашивает Пак.       — Сигареты. Не найдётся ещё одной?       Только тогда Пак окончательно выходит из ступора, понимая, что до сих пор держит уже истлевшую сигарету потрескавшимися губами. Тут же начиная рыскать от волнения по карманам в поисках заветной пачки сигарет, срывая с чужих избитых губ звонкий смех.       — Кстати, меня зовут Сону. Приятно познакомиться, — протягивает руку для приветствия Ким.       — Сонхун, — вместо рукопожатия Пак протягивает сигарету, тут же прикуривая её, следуя примеру собеседника, прикуривая свою следом.       — Почему ты позволяешь им так поступать с собой? — после нескольких минут тишины спрашивает Сонхун.       — Ты же сам всё видел и всё ещё задаёшься вопросом. Они хотели, чтобы я поцеловал парня, и я тоже хотел, но не его. Тебя, — выпаливает Ким, даже глазом не моргнув, он делает последнюю затяжку, выбрасывая сигарету с крыши, лениво наблюдая за полётом окурка.       — Сумасшедший?! — недоумевает Сонхун, с явным вопросом устремляя взгляд на собеседника.       — Возможно. Ещё увидимся! — подмигивает Сону парню, наконец оставляя его наедине с собой. Сонхун решает не возвращаться на занятие в этот день, и плевать, что он снова получит нагоняй от родителей.

***

      С того самого происшествия они всё чаще встречались на крыше. Всё чаще прогуливали уроки уже вдвоём, общаясь часами напролёт на той самой крыше. Обо всём и ни о чём на свете. Они провожали закат, и им оставалось только встретить рассвет, но время совершенно не позволяло.       Сонхун понимал, что ему бесконечно комфортно с Сону, а, возможно, даже больше. Казалось, что он мог доверить все секреты. Сонхун понимал, что так не может больше продолжаться. Все те издевательства над младшим, что он видел из раза в раз. Разбитые губы, что откатывали его назад в прошлое, к тому самому окрашенному в алый льду. Он пытался защитить, точно так же, как и Сону, но сдался. Сдался, потому что Ким захотел. Сдался, потому что не хотел бороться. Просто однажды прохладным вечером Сону велел ему не лезть в его дела.       — Ты знаешь, что это не игра. Реальность. И ты не можешь это отрицать. Я смогу это выдержать, если захочу. К тому же мне нравится, как они собственноручно загоняют себя в капкан собственных стереотипов, не желая принимать что-то кардинально отличающееся от них. Я понимаю их, они бояться. Я тоже боялся, но потом принял. И тебе следует принять это, Пак Сонхун. Ты ведь тоже боишься? — лукаво спрашивает Сону, словно заглядывая в самую душу. Он выворачивает Пака наизнанку, заставляя вспоминать каждый свой страх. То, от чего Сонхун бежал так долго и упорно.       — Это нелогично, — слетает с паковских губ.       — Возможно, но я считаю иначе. Ты ведь хочешь бросить фигурное катание из-за страха или…?       Сонхун не понимает, пытается ли Сону вновь соскочить с темы или было огромной ошибкой выложить все страхи как на духу этому парню. Ведь кажется, что Сону знает Сонхуна словно открытую книгу, а Пак ничего не знает о Киме. Кроме того, что тот подвергается нападкам и безумно хочет попробовать на вкус губы Сонхуна. И старший правда не знает, шутка это или суровая реальность, но Сону продолжает говорить об этом каждый день, звонко смеясь и приклеивая очередной пластырь на болячку. Паку больно точно так же, как и Сону.       После того разговора Пак не появляется в школе около трёх недель, готовясь к очередному мелкому соревнованию, которое вовсе не считает самым главным в его жизни. Уже не считает. Его же родители, напротив, считают это делом первостепенной важности, настолько, что чуть ли не буквально запирают собственного сына на льду. Где откат за откатом, падение за падением, алый лёд и тысяча улыбок и перешёптываний.       — Что, яйца мешают или твои поганые мысли? — звучит где-то над головой. Сонхун не спешит поднимать голову, зная наверняка, кому принадлежит этот голос. Его первая сломленная, глупая любовь — Юджин.       Пак помнит то глупое признание и тот мимолётный порыв, когда его губы неосторожно коснулись чужих. Помнит всё то презрение в чужих глазах. Именно с подачи Юджина и началась эта дурацкая травля, которую Сонхун прикрывал «спортивной завистью». На деле Пак пытался убежать и в конечном счёте упал в бездну. Там его ждал Сону, заволакивая в тёплые объятия, и Сонхун поверил, но вновь столкнулся с реальностью этого мира. Он никогда не будет его частью. Не в таком виде, не в таком проявлении.       — Ты всегда был ничтожеством, Пак Сонхун.       Сонхун подрывается на ноги, сжимая пальцы в кулаки, разрезая воздух и видя, как чужие губы на манер кимовских окрашиваются в алый, и только тогда покидает лёд с твёрдым желанием впредь больше не возвращаться в это место.       На следующий день выходит заявление, что фигурист Пак Сонхун покидает спорт. Ещё через день Пак возвращается в школу с твёрдым намерением покончить с этим цирком раз и навсегда. Никто не смеет им указывать. Всё идёт по тому же сценарию, опоздание Сону и причитание учителя.       — Ты снова опоздал! Ким Сону, в который это раз? И что у тебя с лицом? Снова упал? — Сонхун громко усмехается, привлекая внимание учителя.       — Поделитесь с классом, что вас так рассмешило, Пак Сонхун?       — Простите, такого больше не повторится, — отвлекает внимание на себя Ким.              — Садись на место, — говорит учитель, продолжая нудный урок. Минхо во втором ряду усмехается, не сводя глаз с Сону, затем сталкиваясь взглядом с Сонхуном.       — Ну как твои дела, фигурист? — Минхо подходит сразу, как только урок заканчивается. — Кажется, у кого-то началась тёмная полоса, не нужно было связываться с Сону. Его пидорская натура заразна, — усмехается Минхо.       — Оставь его в покое, — проговаривает Пак, не поднимая взгляда. Он сможет стерпеть всё, но теперь не по отношению к Сону.       — Типа защитничек?       — Типа да, я сказал, оставь его в покое, — Сонхун срывается с места, хватая одноклассника за грудки, с вызовом смотря в чужие полные злости глаза.       — Сонхун, не надо, — пытается разнять одноклассников Сону, отвлекая Пака на себя, из-за чего тот, теряя бдительность, получает по лицу. Губа нещадно горит, и Пак пытается ответить, но ворвавшийся учитель останавливает не успевшую толком начаться потасовку.       Они встречаются на крыше через двадцать минут после произошедшего. Сону, словно кот, тянется, затем жмуря глаза на солнце. Лениво поддевая тонкими длинными пальцами любезно предложенную Паком сигарету.       — Считаешь это глупым? — в пустоту спрашивает Сону, получая утвердительный кивок от Пака.       Он предпочитает обойтись лишь этим жестом, делая глубокую затяжку и устремляя взгляд вдаль. Кажется, что всё стало лишь сложнее, когда в его жизни появился Сону. Раньше внутри него была пугающая пустота, а сейчас появилось то, что совсем не нравилось парню. То, что было знакомо до боли в рёбрах. И то, что Пак предпочтёт скрывать до самого конца.       — Я не сумасшедший, просто они сами зарылись в собственных глупых предрассудках. Они звучат как сирены тут и там, туманя нам разум, не давая трезво смотреть на ситуацию. Я научился жить с этими предрассудками и с этой болью. А ты? Хватит врать, Сонхун, хватит притворяться нормальным! Посмотри наконец правде в глаза, я твоё желание… Я нравлюсь тебе, но ты не готов это принять, — шёпотом заканчивает Сону, смотря в тёмные, словно ночь, глаза Сонхуна.       Он видит в них страх, тот самый, который когда-то видел в своих глазах. Он видит в них мелькающую на задворках надежду. Чувства, что словно цветок, готовый вот-вот распуститься под проливным дождём, но из-за страха завянуть до сих пор этого не сделал.       — Впредь не лезь в мои дела, если не готов принять эти чувства. Это всего лишь трейлер, так что сядь и просто смотри, Пак Сонхун.       Сону уходит, громко хлопая дверью и оставляя Пака совсем одного. Ким прав, Сонхун чудовищно боится. Боится предательства и боли, осуждения в десятках тысяч глаз, и с этим нелегко бороться. Сону прав, эти глупые предрассудки мешают жить. Чертовски мешают.

***

      Как Сону и сказал, это был лишь трейлер к началу самого страшного кошмара. Бесконечные слухи и перешёптывания, плохо замазанные синяки на чужом теле и ехидные улыбки. Взгляды, полные презрения, что даже по ночам не давали спать. Лисьи глаза, что смотрели с тоской и укором.       Сонхун мог всё изменить. Мог, но почему-то не находил в себе сил. Страх цепкими лапами сковывал его тело раз за разом. Так же, как и отрицательное покачивание головой от Сону, когда в очередной раз заворачивалась потасовка. Когда учителя смотрели на всё сквозь пальцы, намеренно делая вид, что не замечали.       Сонхун ненавидел себя и этот мир, полный предрассудков. Людей, что не хотели принимать то, что отличалось от них. Они банально не хотели понимать, ведь когда-то их научили тому, что плохо и хорошо. И Сонхун это ненавидел до момента, пока окончательно не сломался. Момента, когда окончательно не сорвался за Минхо и его друзьями на ту самую крышу, где под дождём на коленях стоял его Сону.       Сломленный и стёртый этими предрассудками, но всё с той же горделивой улыбкой на лице. На ту крышу, где слышал хруст собственных рёбер и крики Сону с просьбой остановиться. Ту крышу, на которой считал минуты до их собственного бессмысленного спасения. Ту крышу, где стоило появиться взрослым, как Сонхун взял Кима за руку, прячась вместе с ним от всего мира. Ожидая, когда мешающийся с чужими слезами дождь закончится, а дверь наконец с противным щелчком закроется, оставляя их одних, скрытых от всего мира.       — Скажи, что любишь меня, потому что я настоящий! Скажи это, Пак Сонхун! — в истерике, срывающимся голосом произносит Ким.       Он жаждет быть любимым, жаждет чужого тепла, внимания и понимания без глупых, разрушающих всё предрассудков, и Сонхун как никто другой его понимает. Теперь понимает, потому что избавился от своих собственных, приправленных липким страхом.       — Люблю, — шёпотом произносит.       — Скажи это снова, смотря мне в глаза. Скажи, — лихорадочно просит Ким.       — Я стану твоим, Сону-я. Навсегда.       Этот рассвет они встретят вдвоём, чтобы, наконец, стать сильнее и взрастить эту любовь под проливным дождём нескончаемых предрассудков.