Это был флирт

План соблазнения был идеален во всем, кроме того, что соблазнять предполагалось Хакхо. — Теккен — игрушка для девчонок, — подготовить почву следовало заранее, поэтому Сонджэ начал возмущаться еще днём. Его дружно обфыркали, но это не имело особого значения. Не для того все затевалось. — Спорим, что не обыграешь меня? — второй раз следовало подкатить наедине, чтобы под руку не лезли непрошенные зрители. — Тебя никто не обыгрывает, даже Чжихун, — Хакхо, удобно растянувшийся на диване, заботливо отодвинул в сторону очередной томик манги. — Так — спорим? Если выиграешь, я тебе отсасываю. Сказать это оказывается очень легко. Сложнее становится выдержать паузу и продолжать похабно улыбаться, пока Хакхо изумлённо хлопает ресницами. — Я... Ты же пошути-и... Ладно, — опасливо соглашается он. Главное, чтобы не спросил, что будет, если проиграет. Такой вариант у Сонджэ вообще не предусмотрен. Гениальная идея посетила Сонджэ на днях. Ладонь Хакхо очень приятно выглаживала его поясницу, рот не позволял нормально вздохнуть, а в бедро упирался очень твердый член, гордо выпирающий сквозь ткань. И в этот момент Сонджэ озарило — какого хера. Он мог бы дрочить этот член двумя руками, в самых мельчайших деталях запоминая, как Хакхо хмурится, кончая. Так почему вместо этого они возятся, словно испуганные школьницы? ...так что план был абсолютно надёжен. Никто не отказывается, когда обещают засунуть член в рот и отсосать. Даже святой Хакхо не может отказаться. Чего Сонджэ не учел, так этого того, что всрать игру будет настолько сложно. Они играют уже больше полутора часов, Хакхо, сперва огорчённо сопевший, совсем раскис и устало фэйлит. Сам Сонджэ наоборот выбешен донельзя. Путь к тому, чтобы взять в руки чужой член не должен быть таким извилистым. Нет, серьезно. Особенно, если до этого члена и тянуться-то меньше полуметра. — Да ты как ебаный лучезарный Шива, который снизошёл явиться и исправить мою судьбу, — объявляет Сонджэ зазвонившему телефону, благоразумно — до того, как нажать кнопку ответа. С облегчением роняет джойстик на подушку. Никто же не говорил, что побеждать надо честно, пускай уж Хакхо сделает его, пока он болтает с Бэкджином. Окно на кухне остается распахнутым с утра. Зажигалка находится здесь же. Бэкджин, кажется, слегка удивляется, что его звонку настолько обрадовались, надо как-то поумерить энтузиазм в голосе. Тем не менее. Умный мудак Бэкджин — прекрасно соображает, во что не нужно лезть, чтобы не заиметь головную боль. Впервые в жизни Сонджэ обсуждает с ним дела Альянса так увлеченно. Где-то в гостиной его должен ждать Хакхо, уже спешно расчехляющий свой агрегат. Наверняка, охуенный, но следует посмотреть и оценить лично. Всё это ощущается увлекательно и немного нервно. Сигарета подрагивает в пальцах. Не то чтоб они делают какой-то радикальный поворот в своих отношениях, не так ли? Они уже трогали друг друга под одеждой, сквозь одежду, сосались на каждой поверхности в квартире Сонджэ, и в принципе даже спали вместе. Ну в тот раз, когда Хакхо уснул во время фильма и съехал на колени Сонджэ. Или в тот, когда избитый до полусмерти Сонджэ отлично выспался в кровати у Хакхо, наглотавшись обезбола. Было хорошо. Откатывать все назад и говорить «Ты меня не так понял» им явно уже поздно. — Я поставил на паузу, пока тебя не было, — вместо этого говорит Хакхо. Тупой, прямолинейный, правильный Хакхо, которому хочется вломить по его незамутненно честному лицу. Он поставил на паузу. Пиздец. — Я передумал, — объявляет Сонджэ, останавливаясь, словно ударился о невидимую стену. — Ты... О том, что? Ладно, тогда окей, я понял... — Нихуя ты не понял, — диванные подушки пружинят, подталкивая его завалиться на плечо Хакхо. — Мы же поспорили... — Это был флирт, — Сонджэ щелкает в воздухе пальцами, акцентируя внимание на себе. — Прелюдия. Что там ещё бывает. Да к херам, просто снимай штаны. — Ты собираешься? — А чего нам ещё ждать? Хакхо опускает взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Всерьез думает несколько секунд. Словно грустный щенок ретривера, не уверенный, что ему отдадут игрушку. А потом согласно кивает. — Если хочешь, то могу я, а не ты, — наконец выдает он. Потрясающе. Ставки растут просто на глазах. — Торг, депрессия, принятие, моя рука у тебя в штанах и у тебя сейчас встанет, — спортивные штаны и правда очень удобные, идеальные, чтобы подцепить пальцами резинку и не возиться с ширинкой. Так они уже делали. Теперь нужно надавить и продвинуться дальше. Хакхо слабо пахнет каким-то дорогим парфюмом. Те ещё понты. Сонджэ кусает его за шею, сминая под ладонью напрягшийся член. — Я собираюсь посмотреть. И отсосать тебе. Будет приятно. Хорошо? Разговаривать с ним, словно со щенком, смешно, но довольно эффективно. Хакхо согласно кивает. Такая умница. Сонджэ вздыхает и целует его. На вкус как клубничная жвачка, ему тоже надо было закинуть что-то в рот. Синтетическая клубника и сигареты. Проще было бы, если б курили они оба, но есть какое-то особое удовольствие в том, чтобы таскать за собой идеального Хакхо. Ни вредных привычек, ни ебанутых мыслей. Словно чистый лист. Обязательно надо испортить. Подушку на пол Сонджэ скидывает, уже предвкушая, что нихера у него не получится быстро, так что нет смысла зря отсиживать колени. Хакхо шумно вдыхает, словно собирается прыгнуть в воду и утопиться. И сам стягивает шорты вместе с бельем. Член, с которым так бесцеремонно обращаются, качнувшись перед лицом Сонджэ, ложится на бедро. Обычный член. Крупный, тяжёлый. Нежно-розовый, если оттянуть кожу, обнажая головку. — Бинго, — объявляет Сонджэ этому члену. Топ-десять фраз, которые не стоит произносить во время секса. Возможно, однажды Хакхо будет жаловаться на него своему психотерапевту. — Я уж думал, мы никогда не познакомимся, — от нервов совсем несёт и хочется болтать всякую ерунду. Хакхо укоризненно смотрит из-под стыдливо опущенных ресниц. Порноренессанс. — Погоди, — пальцы Хакхо вдруг неожиданно уверенно останавливают его, прихватив под челюстью. — Ты впервые или у тебя уже бывало? Сонджэ кривится, старательно изображая то самое выражение лица. «Я сломаю тебе нахуй все кости, если ты сейчас не заткнешься» выражение. Только это не работает, Хакхо его не боится. — Опасаешься что-нибудь от меня подцепить? — уточняет Сонджэ, начиная заводиться. Конечно — ну конечно же — Хакхо имеет ввиду совсем другое, но сложно отказать себе в удовольствии вести себя как бешеная собака. — Нет. Боюсь, что тебе не понравится. Безусловно, это будет большая потеря для их отношений, если Сонджэ не понравится сосать хер. Огромная по меркам Хакхо. — Просто не имей мозги. И подрочи себе. Вообще-то у Сонджэ было. С девушкой, правда, но это не имеет особого значения, раз уж он ей так и не присунул. У нее была тонкая талия, холодные наощупь колени и крошечные кружевные трусики, которые она не позволяла стянуть, но сама сдвинула в сторону, буквально пальцами показывая, что и где. А потом Сонджэ, задерганый и едва шевеляший распухшими губами, пытался нажраться мартини — и не мог. Мысли в голове спутались в комок недоваренной лапши — позвонить домой и сказать, что притащишься только под утро, удивительно, у Бэкджина такие же холодные руки, как у тупой тонкокостной девчонки, а каково это было бы с членом, неужели так же безразлично, тогда выходит, что у Сонджэ дохуя какие большие проблемы, и надо бы... А потом кто-то наконец присел рядом. Кто-то — не Бэкджин, не Хакхо и не Чжихун. Кого — можно. Сонджэ отпиздил его в подворотне, получив в ответ бутылкой по голове. Полегчало. Хакхо в общем и знать-то не надо про все это дерьмо. Пусть считает себя первым, парней до него все равно не было. Славу первооткрывателя ему тоже не удастся присвоить, это Сонджэ тут рулит процессом. Внезапно осознав, что стоит снять с себя футболку — на всякий непредвиденный случай, Сонджэ сбивает очки, запутавшись в узком вороте. Возвращает их на нос, не собираясь пропустить ни единой детали. Хакхо краснеет. Рыжие слишком забавные. Эти двое с Чжихуном всегда сдают себя с потрохами, как только начинают злиться или смущаться. — Красиво, — заключает Сонджэ. Тупая привычка ни к месту пиздеть, когда нервничаешь. — Как роскошная порнушка на сайте, но эксклюзив только для меня. — Завались, — у Хакхо алеют кончики ушей, но член в кулаке согласно вздрагивает в ответ на слова. Соображает лучше, чем хозяин. — Тогда руки убери, — указывает Сонджэ. Хуже, чем в тот раз, точно не будет. Да и тогда было не совсем тошно. Терпимо. У Хакхо тонкие волоски на голени и костлявое колено. Сонджэ трётся об него щекой, машинально отмечая — горячее. Горячая шелковистая кожа. Член маячит где-то перед лицом, намекая, что пора бы уже перестать тянуть время, но Хакхо не торопит. Деликатный, просто пиздец. Сонджэ берет этот член в ладонь, сжимает, взвешивает, пытается обхватить пальцами в кольцо. Пальцы с усилием смыкаются. Хакхо сосредоточенно сопит. На вкус ничего особенного. Сонджэ касается языком головки, слизывая выступившую смазку. Несколько раз двигает рукой, добиваясь, чтобы появилась новая капля. — Не обольщайся там особо, — предупреждает он Хакхо. На случай, если тот надеется, что его будут доводить до оргазма исключительно ртом. Теплая ладонь касается скулы, мягко поглаживает, Сонджэ издает протестующий звук. Сопливые нежности — не сейчас. Совсем не в настрой. Член входит в рот, возможно, на треть, заставляя почти вывихнуть челюсть. Хакхо придерживает его пальцами у основания, направляя, и так становится немного удобнее. Но все равно слишком много и невозможно вдохнуть. Так что Сонджэ отодвигается, чтобы отдышаться. Так они далеко не продвинутся. «Как мороженое». Хакхо держит его как мороженое, зажав большим и указательным. Сонджэ насмешливо фыркает и проводит языком снизу вверх. И ещё раз, задевая яйца. Сидеть на подушке оказывается неудобно, и он встаёт на колени, навалившись грудью вперёд и вцепившись руками в бедра Хакхо. Так намного проще покачиваться, позволяя члену проскальзывать в рот. Все ещё едва ли наполовину, но... Будь это порнуха, кто-то третий мог бы поиметь его сзади. Самая удобная поза, куда уж лучше. Интересно, Хакхо думал о том, чтобы трахнуть его? Вот этим вот, которое не помещается во рту. Не мог ведь не думать, правда? Собственный член, стянутый бельем, не может покачнуться от движения, иначе Сонджэ уже не удержался бы и начал стонать. Или потрогал себя. Но вот так почти терпимо. — Дрочил на то, как выебешь меня? — Что? — Хакхо словно выдергивает из забытья. Он вздрагивает и изумлённо смаргивает. — Я спрашиваю, — ради каждой реплики приходится выталкивать член изо рта, но это дополнительный шанс подышать и не сдохнуть, — на что ты дрочил? Представлял, как я беру у тебя в рот, как сейчас? Или что вставишь мне? Кажется, это оказывается уже слишком. Никакого ответа Сонджэ так и не получает, а Хакхо выглядит так, словно выпилится на месте, как только они закончат. Но всё-таки сперва они закончат. «Значит, опять перегнул», — мысленно упрекает себя Сонджэ, но эта мысль чуть лучше той, которая была в баре. Лучше, чем подозрения, что его возбуждает не секс, а насилие. Нет. Секс, оказывается, тоже очень даже ничего. — В душе не ебу, чем потом чистить ковер, — честно признается он, загоняя Хакхо в окончательный логический тупик, и стягивает собственные шорты до колен. Вообще-то необходимости в этом нет, подрочить себе можно было, просто засунув ладонь под резинку. Но если Хакхо ещё не фантазировал о том, как будет смотреться его голая задница на фоне выгнутой поясницы... То почему нет. Пусть запомнит эту картинку. — Сонджэ, — выдыхает Хакхо. Его «Сонджэ» звучит как «пиздец». Деликатные теплые пальцы путаются в волосах, опасаясь нажать слишком сильно. Сонджэ недовольно мычит, поощряя. Из уголка рта течет слюна, которую невозможно сглотнуть. «Трахай», — мысленно подталкивает он. «Трахай уже, достаточно думать, просто трахай». И ладонь наконец давит с усилием, загоняя головку до самой глотки. Это извращение — возбуждаться от того, что тебя имеют в рот? Наверное, Сонджэ всё-таки извращенец. Но такое — это совсем не страшно. Это почти хорошо.

***

— Странно. Вот теперь я понял, что мы начали вообще не оттуда, — в голове постепенно складывается план: встать, умываться, курить, идти затирать следы на ковре и диване. Но отлипнуть от Хакхо оказывается неожиданно сложно. А тут ещё и в голову приходит очередное озарение. — Пойдешь со мной на свидание? — Пойду, — легко соглашается Хакхо, подтягивая его к себе. Трётся носом о висок, вздыхает, трогает мокрую кожу под футболкой. — А что будем делать? — Ммм, — Сонджэ на секунду теряет мысль, когда чужие руки особенно приятно гладят согнутую спину, обрисовывая позвонки. — Пойдем в бар, я сломаю кому-нибудь нос, нас попробуют отмудохать в ответ. Потом ты заплатишь за меня залог. И выебешь в такси по дороге в... Мягкие поглаживания обрываются чуть ниже лопаток. — Я пошутил, — не открывая глаз, поясняет Сонджэ. Хакхо слишком легко читать, даже не глядя. — Я же не совсем поехавший. Сходим в кино. — Так-то лучше, — мягко ворчит Хакхо, в первый раз за вечер показав, что до этого был недоволен. Забавный. — Хочу билеты на «места для поцелуев». Показать, чем мы будем там заниматься? «Если хочешь знать, то вообще не поцелуями». Хакхо смотрит ему в глаза, очень-очень близко, можно даже сдуть рыжую прядку волос, прилипшую ко лбу. И если кому-то ещё захочется пососаться на задних местах кинотеатра... Ну что ж, это будет не лучший день в их крайне недолгой мучительной жизни. Потому что планы Сонджэ должны срабатывать на все сто. Так или иначе. Можно — иначе.