Протянутая рука одиночества.

      День довольно морозный, но солнце сияло ярче обычного. Накануне выпавший белоснежный снег отражает его свет и слепит глаза, только лесополоса возле школы отгородила нас от теплого назойливого света. Кажется день не может быть лучше, разве что когда я приеду домой и получу заслуженный отдых от ежедневной рутины и бесконечного круговорота криков. Хотя и это не является особой проблемой, привык.       Двадцать пятое декабря 15:30.За давно уже не регулировавшимися партами,явно ниже стандартных,сидит пара семиклассников, которым абсолютно все равно на протекающий урок математики. Кто-то одиноко сидит в телефоне, пока их друзья остались дома в предвкушении Нового года и полным ходом наслаждаются каникулами, начавшимися чуть раньше чем должны.       Пара ребят сели за последнюю парту, разговаривая о чем-то своём. Смысл их разговора мне был не понятен, уж слишком далеко они сидели, да и наушники заглают шум вокруг А я сижу напротив них, наблюдая за детьми с места учителя. Я не считаю что дети – милые и невинные существа. В моем понимании, зачастую это демоны в обличии людей, которые только со временем становятся людьми. Но все же чем то они мне откликались, они сопровождали его на протчжении почти всей жизни и некоторые даже опровергали мою установку на счет его детского образа.       До конца урока 10 минут, а заняться было совершенно нечем. Я поднял свои серые глаза на класс. –Идите пораньше, все равно делать нечего, сказал я, предвещая себе хорошие каникулы.       Все ,не сказав ни слова, рванулись к выходу, оставив после себя только тишину и доносящийся гул из коридора. Перед каникулами я ничего не задавал, ведь проверять тетради во время отдыха ему не хотелось. Я взял рюкзак и после того, как накинул куртку, направился к выходу из школы.       Вид из окна был обманчив, солнце не грело вовсе, а ледяной ветер бил в лицо, осушая и без того сухую кожу.       Я завёл машину, пристегнулся и начал греть. Когда машина разогрелась ,уже прозвенел звонок и школьники единой толпой пошли домой.       Машина тронулась. Школа находилась в области, так что шумных дорог и домов-муравейников не наблюдалось. Дорога была короткой и спокойной, наполненной спокойствием и лучистым светом.       Из-за обилия снега, во время парковки я поцарапал чужую машину, но что бы не разбираться просто переставил её на другое место. Ну а кому сейчас легко. Я вышел из машины, забрав с собой рюкзак и пошёл к двери здания. Комплекс был современный, можно сказать элитный. Фасад дома был не серым, с неровными стенами, а выровненными, покрашенными в приятный кофейный цвет. Моя рука залезла в карман, в поисках ключа, но его я так и не нашел, после чего я на них забил с мыслью о том, что позвонить легче. Рука нажала хоть и новую, но уже сильно потёртую и холодную кнопку 7 на домофоне, который был криво припаян к двери. Из домофона донесся голос –Кто? –Я. –Головка от хуя, проходи. Уголки губ слегка дрогнули и я направился к кваритире. Дом был невысоким, всего 4 этажа, так что лифта там небыло, хотя за такую цену могли бы и лифт поставить. Незаметно, мои ноги прошли 2 лестничных пролета и остановились у двери. Я постучал и дверь открыли. Встретили меня как всегда радушно, что не могло не радовать. –Ну че, живой, не съели тебя спиногрызы? Пик пропустил меня внутрь, закрыв после меня дверь. Квартира была большой и с новым ремонтом, ведь заехали в нее буквально 4 года назад, но внутри творится хаос, как будто это общежитие бедных студентов. Иногда складывалось ощущение, что хоть они уже отучились, но их жизнь осталась примерно такой же, только жили они теперь без вечно надоедающих соседей. Я живу с Пиком – моим лучшим другом, который был со мной ещё со средней школы, ведь в начальной школе отношения у нас не ладились и за друга его было считать невозможно. Он всегда был очень хаотичного склада ума с ноткой бунтарства, которая в последнее время улеглась, ну и время уже, не 15 лет. Я не помню свою жизнь без него последние 9 лет, а может и больше, но то что было раньше я вспоминать не хочу, оно и к лучшему. Несмотря на свой пылкий нрав и нежелания учиться Пик преуспел в бизнесе и зарабатывает более чем достаточно что бы семья цыган спокойно жила на его зарплату. Так что впринципе я как стереотипная англичанка, которая учит детей потому что ей это нравится.Может тоже забеременеть... –Не съели, щас дети вообще хилые пошли, еду едят. Вот в наше время такого небыло. –Фу, не общайся больше с ними, увольняйся. Я бесцеремонно вручил ему свой рюкзак и пошел на кухню, где достал энергетик и кинул Пику второй. –Ужасно, я за выходные ни разу не выйду на улицу. Ты был там вообще? – Нет, но прогноз видел. Да ладно тебе, не так уж и ужасно. Я распустил низкий хвост и волосы рассыпались по плечам, освобождая голову от напряжения. –Кстати, пока тебя небыло, к нам домой звонила твоя мама и требовала впустить, якобы она обязана знать как живет её сын. –Ну и пошла нахрен, нечего её впускать. –Хах, и то верно. ⊶⊷⊶⊷⊶⊷⋆⊶⊷⊶⊷⊶       Мама у него всегда была отстраненной, душной, консервативной и истинным перфекционистом. Каждая мелочь должна была быть идеальной, каждая вещь должна была быть на своих местах, а сын просто обязан был быть примером для всех и предметом гордости для матери. Именно поэтому уже к первому классу он знал программу на 3 класса вперёд, но особой радости ему это не приносило. Она контролировала его во всём, но он думал, что это нормально, ведь его же не бьют.       Через месяц он пошёл в школу. Он был тихим, поэтому в коллектив не влился и друзей не завёл.       К четвёртому классу к нему начали приставать по поводу всего к чему могли. Через год он ненавидел всех, семью, одноклассников, учителей, простых прохожих. Любил он только животных, не считая собак. Собак он почему то боялся и не считал их кем-то близким. Скорее всего потому что в детстве его за ногу укусила соседская собака, шрам в форме полумесяца от которой остался у него досихпор. Вместо страха перед ними он заменил её на всепоглащающую ненависть и чувство отвращения. Он начал считать себя выше всех этих "недоразвитых".       Ближе к 9 классу все дети стали вхрослее и забыли про него, ведь появились дела поважнее в виде экзаменов и личной жизни, которой у него небыло. Но только один человек не прекращал это – Пик. Самый конченый на его взгляд одноклассник, который никак не мог повзрослеть. Дни шли, а ему не надоедало. –Тебе чё, 10 лет что бы такой хуйнёй страдать? –Ты вообще молчи, дрыщам слово не давали. Он вцепился в его волосы и прислонил к стене, после чего резко отпустил и спросил. –Тебя что пиздят дома что ли? –Че. –Че слышал. –Во первых не пиздят, а во вторых не всех тихих людей пиздят дома, некоторым просто не нравится быть обезьяной, есть и умные люди. –Ох ебать ты особенный, щас таких псевдоинтеллектуалов как ты целая куча вон в Интернет загляни, все равно же все время в телефоне. Куромаку молча развернулся и направился в противоположную сторону.       Пику он показался странным, но довольно интересным. Сам Пик имел компанию из 4 друзей, которую можно было бы сравнить с баунти, только в мужском обличии. Он никогда не был один, сколько он себя помнил, поскольку его характер ценится в обществе. Успеваемостью не отличался, активностью тоже, так что учителя его не любили. Дома тоже особо не жаловали, как оно у таких детей и бывает, так что друзья были его всем, хотя и их он друзьями назвать не мог. По сути с ним никто особо и не общался, просто побаивались иногда, но за спиной всегда говори, что он не самый лучший человек.       Он решил что нужно что-то то менять, хотя бы начать общаться с нормальными людьми, а не с пубертатными подростками, которые только трахаться и умеют.       Вечер, Куромаку выгуливал свой скейт в отдалённом краю парка, где между деревьев часто сидел фиолетовый, параллельно слушая музыку. Его взгляд упал на него. Пик и представить не мог, что "этот" занимается хоть чем то кроме сидения в телефоне и чтения. Ноги сами полнялись и пошли в направлении скейта. Куромаку снял наушники, остановился и посмотрел на него то ли с удивлением то ли с презрением но тем не менее слушал. –Хуя себе, а научи меня тоже на доске ехать. –Не.       Куромаку оттолкнулся и уехал, оставив Пика одного, наедине со своими мыслями.