Голос, достигший трона Дуат

Когда луна взошла над пустыней, вдалеке показался тот самый заброшенный храм. Приблизившись, фараон увидел, что каменное сооружение мало напоминало храм. Скорее груду камней. Но вот что странно: среди этой груды камней стоял нетронутый, словно только что высеченный каменный алтарь. Сзади шептались воины: - Ты хоть знаешь куда нас ведёт фараон? - Вроде в какой-то старый храм, а что? - Балда! Да ты хоть знаешь, чей это храм? Этот храм раньше принадлежал самому Анубису! Ходят слухи, что раньше тут стоял город, но естные чем-то прогневали Бога и он погрёб их под песками... Как бы нам не расстаться с жизнью ещё до битвы... Атем сошел с колесницы, и лунный свет скользнул по его доспехам, придавая им цвет старой крови. Он слышал шепот воинов, но не обернулся. Его взгляд был прикован к алтарю - слишком идеальному, слишком новому среди руин. Это была ловушка, высеченная из камня и презрения. - Анубису? - его голос прозвучал громко, разрезая пустынную тишину, и воины мгновенно замолчали - Бог мертвых не строит ловушек. Он лишь взвешивает сердца. А это… - Атем подошел к алтарю и провел рукой по гладкой поверхности - Это работа того, кто боится истинной смерти. - Он повернулся к своим людям, и в его глазах пылала холодная ярость - Страх - это песок, который затягивает живых быстрее, чем любая зыбучая дюна. Вы боитесь праха давно умершего города? Бойтесь того, кто прячется за этими камнями, крадущим силу у забытых богов! Внезапно ветер поднял вихрь песка перед алтарем. Из него проступила зловещая фигура в золоченой маске, искажающей черты. - А ты весьма пунктуален. - прозвучал скрипучий голос. - Где же твое "самое ценное сокровище"? Или ты пришел предложить себя? Как трогательно… и глупо. За спиной незнакомца словно из дыма появились сотни воинов с красными глазами. - Уж не будешь ли ты столь любезен и отдашь мне свою жизнь спокойно? Моих воинов невозможно убить, ибо они сотканы из самой Тьмы! Сомневаюсь, что ты можешь противостоять такому войску. - он ехидно ухмыльнулся. Атем не отступил ни на шаг. Вместо этого он медленно снял с головы церемониальную корону хеджет и бросил ее к ногам Маски. Золото глухо стукнуло о камень. - Корона - пыль. Трон - прах. Ты требуешь сокровища, вор? Так смотри же! - Он ударил кулаком в нагрудный пластину своего доспеха. Золото треснуло, и оттуда хлынул ослепительный свет - не магический, а чистый, теплый, золотой, как тот, что исходил от цветка в руках Эми. Он разлился по пустыне, и воины Тьмы зашипели, отступив, их формы заколебались. - Моё сокровище не здесь, в этой пустоши! - загремел голос Атема, усиленный силой света - Она живёт, дышит и верит в меня сейчас, в моём дворце! И пока эта вера горит в её сердце - я не просто фараон! Я - стена, о которую разобьётся любая тьма! - Свет сгустился вокруг его кулака, приняв форму сияющего копья. Он направил его на Маску. - Ты хотел встречи с моей силой? Получай. Каждая её капля - её дар. И я не уроню ни одной. - Давай, фараонишка! Попытайся попасть в меня! - ехидничал Маска. Аура фараона сгустилась. Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Выждав момент, Атем бросил копьё и попал Маске в ногу. Наполовину обездвиженный, злодей дал команду своим Теневым воинам. Те, не смотря на страх и жжение ринулись в бой. В противовес им выступила армия фараона. Пока в стороне шла битва, поверженный враг прихрамывая, пытался сбежать. Однако, Атем быстро нагнал его, сбил с ног, приставил к горлу кинжал и злобно прошептал: - Твои последние слова, червь? Вор на это лишь издал саркастичный смешок. - Этого времени мне вполне хватит. Торопись домой, фараонишка. Тебя ждёт очень приятный сюрприз. Прежде чем фараон успел хоть что-то сделать, Маска и его теневая армия растворились так же быстро, как и появились. Предчувствуя беду, Атем тут же развернул свою колесницу и ошеломлённых солдат. Фараон молился о том, чтобы с его Эми ничего не случилось, но внезапно замерцавший свет от кулона давал понять, что все его молитвы тщетны. В это время Эми молилась настолько усердно, что не услышала, как чужак проник в оранжерею. Всё стало очевидным, когда ей на голову наложили повязку, взвалили на плечо и куда-то понесли. Не смотря на потерянные ориентиры, девушка продолжала молиться. Однако, она начала чувствовать странный, но приятный запах. Он медленно погружал служанку в сон. Колесница Атема мчалась сквозь ночь как вихрь, песок вздымался за ней кровавым шлейфом в свете луны. Кулон на его груди не просто мерцал - он пылал, прожигая кожу тревогой. Его сердце билось в такт бешеной скачке, и одно лишь имя стучало в висках: "Эми. Эми. Эми." - Быстрее! - его голос был хриплым от ярости и страха. Стены дворца вдали казались недостижимыми. В оранжерее, на холодном камне у лавочки, лежал одинокий, увядший стебелек сирени пустыни. Его золотой свет угас, будто его выдохнули. А в нескольких шагах от него, на песке, лежала тонкая шёлковая лента - та самая, что Эми носила в волосах. Атем ворвался во дворец не через главные ворота, а через террасу, сокрушая мраморную балюстраду ударом плеча. Он бежал по коридорам, и стражники в ужасе шарахались от его искаженного лица, от горящих глаз. - ОРАНЖЕРЕЯ! - его рёв сотряс древние стены. Он влетел в зал. Цветы безвольно качались в потревоженном воздухе. Тишина. Пустота. И этот предательский, угасший стебелек... Атем упал на колени возле лавочки. Его рука, еще секунду назад сжимавшая рукоять кинжала, дрожа, потянулась к цветку. Фараон поднял его, но цветок был холодным и безжизненным. - Нет... - вырвалось у него, тихо, срываясь. Но это было не отрицание. Это был звук разрывающейся души. Затем его пальцы нащупали на песке шелковую ленту. Он сжал её в кулаке, поднёс к лицу, вдыхая едва уловимый, родной запах. Когда он поднял голову, в его глазах не осталось ни ярости, ни боли. Только бесконечная, леденящая пустота пустыни в час перед рассветом. И тишина, которую уже ничто не могло нарушить. - Он взял моё солнце, - прошептал он в безмолвный зал - Теперь пусть познает тьму, которой не будет конца. Он медленно поднялся. Свет в оранжерее померк, будто поглощённый тенью, исходившей от самого фараона. Он был больше не защитником. Он был судьбой, обернувшейся к своим обидчикам спиной. И эта спина несла гибель. Когда Эми очнулась, первое что она ощутила - головная боль. Медленно нарастающая, как снежный ком. Неумалимая и безжалостная. Девушка попыталась приложить руку ко лбу, чтобы хоть как-то облегчить эту боль, и обнаружила, что связана по рукам и ногам. Под спиной холодный камень. Это была явно не оранжерея, где её оставлял Атем. Запаниковав, она стала дёргать руками и ногами, пыталась кричать, но горло болело и рот заткнули тряпкой. На паникующие звуки из темноты вышла фигура мужчины. Лицо было не разглядеть из-за плохого зрения Эми и его маски, закрывающей почти всё лицо. - Очухалась, сокровище ты наше? - незнакомец подошёл ближе. Под его ледяным взглядом она замерла, как добыча перед хищником. - Так вот как выглядит та, кем этот неудачник дорожит больше всего... - Не смей так говорить о фараоне!.. - вырвалось у девушки непроизвольно, но она тут же почувствовала на своей шее холодную сталь. - Не вежливо так грубить в гостях. - незнакомец прижимал лезвие клинка к её шее и говорил обманчиво-мягко - Ты мне пока нужна живой. Анубис любит свежую кровь. - Что? Анубис? - шокированно прошептала Эми - Но он же не злой Бог и не принимает жертвоприношений! - Это так, но благодаря одной книжечке, которая так удачно оказалась у меня утром, я могу заключить с ним сделку, получив невероятную силу. Правда для этого нужна кровь чистой девы. Она, к тому же, ещё и должна быть любимицей фараона! Непросто же было тебя найти. Ну, хватит прелюдий! Начнём же обряд! Перспектива собственной смерти девушку совсем не радовала. Она хаотично пыталась строить план побега, но не успела. Едва враг занёс над ней кинжал, она почувствовала ауру. Его ауру. Эми знала, что фараон скоро её спасёт. Воздух в склепе загудел, как улей. Пыль закружилась в бешеном вихре,вынудив Маску опустить оруживе и схавтиться за жертвенный стол. Каменные стены затрещали, и из трещин хлынул не свет, а густая, живая тьма - та самая, что исходила от Атема в опустевшей оранжерее. - Ты прав в одном, червь. - Голос Атема раздался не из входа, а из самого камня, из воздуха, из внезапной тишины, наступившей после грохота. Он материализовался из тени за спиной Маски. Не в сверкающих доспехах, а в простом чёрном калазирисе, но глаза его пылали холодом Священной Гармонии. В руке он сжимал не оружие, а ту самую найденную недавно шёлковую ленту, обвитую вокруг кулака - Она - моё сокровище. Маска резко обернулся, его кинжал вновь был занесён над Эми. Но он замер. Атем не нападал. Он просто стоял, и от него исходила такая абсолютная, леденящая душу уверенность, что даже тёмный алтарь Анубиса позади него словно потускнел. - Но ты ошибся в другом. Ты думал, украдешь свет. А принёс в свою нору тьму. - Атем медленно разжал кулак. Лента, коснувшись пола, мгновенно почернела и рассыпалась в прах - Тьму, которой не было со времён падения Заклинателя Тьмы. Она голодна. - Взгляд Атема на секунду встретился с испуганными глазами девушки. В нём не было утешения. Было обещание. Обещание конца для всего, что посмело причинить ей боль - Отпусти клинок, - тихо сказал Атем, делая шаг вперёд - И я дам тебе фору. Целый вдох. Прежде чем она тебя поглотит. - Если уж мне суждено умереть, то и эту я заберу с собой! - закричал Маска, вонзая клинок в камень возле шеи Эми. Тьма заставила его промахнуться, но лезвие всё же задело кожу. Из неглубокой, но длинной раны полилась капельками её кровь. Крик Атема не был человеческим. Это был рёв раненого зверя, смешанный с рокотом обрушивающейся горы. В тот миг, когда первая алая капля упала на древний камень, его "форма" дрогнула и рассыпалась, как мираж. Он возник уже прямо перед Маской, вырвав клинок из его руки так, что кости хрустнули. Но было поздно. Кровь, её кровь, коснулась алтаря Анубиса. На мгновение воцарилась ледяная тишина. Потом каменные черты бога мертвых на стене шевельнулись. Пустые глазницы наполнились тусклым зелёным светом. - Нет... - прошептал Атем, и в его голосе впервые зазвучал не гнев, а ужас. Он бросился к любимой, отшвырнув Маску, как тряпичную куклу, его руки потянулись разорвать её путы. Но из алтаря вырвалась сияющая зелёным светом пелена, образовав между ними непроницаемую стену. Голос Анубиса, звучащий как скрежет тысячелетних саркофагов, заполнил склеп: - Договор скреплён. Кровь чистой души, преданной фараону... принята. Да начнётся суд. Взгляд Атема встретился с ещё более испуганным взглядом Эми сквозь мерцающую стену. В его глазах бушевала буря - ярость, отчаяние и... немое обещание. - Держись, - донесся его голос, приглушенный магией - Я разорву небеса, но вытащу тебя. Слышишь меня? Я иду за тобой всюду. Свет от пелены вспыхнул ослепительно, и склеп, Атем, его отчаянный взгляд - всё растворилось в зелёном огне. Последнее, что Эми ощутила, прежде чем сознание поглотила пустота, - было не боль от раны, а жгучее тепло амулета Уджат на его груди, будто он в последний миг протянул девушке через барьер свою душу.